Читаем Дождь онлайн бесплатно

Утро

В утреннем полумраке, без какой-либо надежды на сон гляжу в свои прежние мечты, нахожу только пустоту, мусор. Там, внутри меня идет дождь – это мелкая морось из различного рода желаний. Сиюминутных, снобистских, похотливых. Я лежу и жалею о том, что это не ливень – гроза, блистающая молниями страсти жизненных интересов. Там нет энергии, могущей вылиться в творческий поток. Вдохновения, способного родить нечто гениальное. Этот дождь усмиренный, он идет под колпаком моих предрассудков, страхов. Они не способны остановить его, но и не дают ему разразиться ливнем.

В комнате стало почти светло. Дождевые капли скатываются по светящимся стёклам. Дождь за окном идет уже очень давно. Мелкий, противный, осенний. Этим утром я почти уверен, что он солёный, как слёзы. Больше всего хочется убежать. Прыгнуть в машину и гнать до тех пор, пока горизонт не окажется узкой полоской у меня под ногами, разделяющей мир и небытие. Я бы сел тогда на этом краю, свесил ноги и смотрел в бесконечность. В темную, бесцветную глубь небытия. Примерно так я мечтаю провести жизнь. Пройти весь путь и остановится у самой кромки, на пороге смерти. Взглянуть за край, рассмотреть всё то, что смогу там увидеть, и спокойно пересечь горизонт. Только находясь у черты можно понять, что в твоей жизни было реальным, а что не существовало вовсе. Именно это мгновение будет полноценной жизнью. Но мелкий, противный дождь, поселившийся в моей голове, всё портит. Сквозь него не пробиться, да и кто захочет провести жизнь, сидя под ним даже на краю мира. А я уверен, что там он тоже идёт, и его отвратительные капли скатываются вниз, как с края крыши и пропадают во мраке.

Лениво напялив халат, я добрался до кухни и всадил грамм двести водки залпом. Потом пошёл чистить зубы. Срочно нужно было куда-то текать. Дома мою голову разносило на тысячу кусков, и я погружался в первозданный хаос. Любая видимость дела сошла бы за цель жизни. По дороге в ванну я тщательно избегал домочадцев. Тихонько пробравшись до туалета, спрятался там, как в неприступном бункере. Дождь стекал по кафельным стенам, от него весь пол покрывался лужами. Я сел на толчок, наклонившись низко-низко, и обхватил ноги руками, которые через некоторое время начали затекать, наполняясь высокочастотной дрожью. Перед глазами и в голове стоял плотный туман от нереализованных эмоций. Они продолжали накапливаться и, словно не могли преодолеть притяжение разума, кружились вокруг меня, застилая всё видимое плотным слоем белого марева. Бежать! Скорее, бежать куда угодно. Я быстро оделся и прыгнул в машину. Старый Патруль завелся не сразу, долго разогревался, сердито дребезжа дизелем. Наконец, я, издёрганный, катил на северо-восток. Дворники плохо справлялись с водой на лобовом стекле, мир казался туманно-размытым. Голова болела. Я сходил с ума. Реальность снова стала для меня чем-то не определённым, мутным, далёким.

Всё началось, наверное, в тот день, когда мы сидели в «Красном драконе». Это было наше любимое заведение. Оно разделялось на несколько тематических залов. Первый – самый большой, так сказать, общий. По ночам работал как клуб. Днем – как обычный китайский ресторан. Дальше была комната, представляющая из себя цилиндр, постоянно вращающийся вокруг своей оси, меняющий за счет этого время суток и голографические виды. За день там можно было пережить несколько дней. Но самая крутая зона этого места – комната «Настроение». В каждый день недели там играла специально подобранная музыка, и были особые запахи, и визуальный ряд сменяющихся на стенах картинок тоже был подобран особым образом. Вся обстановка вызывала в человеке определённое настроение. Радость, печаль, веселье. В «Красном драконе» были комнаты для видео показов-презентаций, подиум, зал для покера. Но это, конечно, места не для гурманов.

И вот, в один из осенних дней, с Петриком и Дэном, в «Красном Драконе» мы наслаждались состоянием глубокой меланхолии в комнате «Настроение». Медленно курился кальян. Откинув голову на подушку, я наблюдал, как клубы выдыхаемого дыма поднимались до потолка и там, разбиваясь о непонятные силуэты абстрактной скульптуры, теряются в её углублениях. Дэн сказал:

– Парни я нашёл забавную штуку. Это что-то воде электронной психоделики.

А, может, несколькими часами раньше, когда я ждал Саню в каком-то баре и познакомился с Кэт.

Новый приступ головной боли. Словно череп заковали в стальной обруч и стягивают всё сильней и сильней. Кажется, он вот-вот лопнет. Я остановился у обочины. Отвратительный моросящий дождь частыми, мелкими каплями падал на ветровое стекло, еле слышно барабанил по крыше. Его стук тонул в урчании дизеля. Заглушив мотор, я обхватил голову ладонями, локтями уперся в руль, постарался забыться. Боль не проходила, но куда-то отдалялась, пропадая в глубоком колодце моего внутреннего пространства. Словно я провалился в какой-то вакуум, который расширялся и расширялся вокруг меня. Все, что я собой представляю, сжалось до размеров ореха. Мир, постепенно, сквозь окна глаз начал казаться чем-то далеким, маленьким. Он стал небольшим комочком, подвешенным в пустоте. И твёрдая оболочка моего тела парила с чем-то сжатым и мечущимся внутри, тем, что обычно человек называет я. Голова кружилась.

Да, наверное, всё началось тем утром, когда я ждал Санька в небольшой пивной. Нет ничего хуже, чем сидеть одному за столом в баре и ждать. Совершенно нечем заняться. В таких ситуациях мне кажется, что на меня все смотрят, и я чувствую себя чудовищно неудобно. Закрывшись развёрнутым меню, я делал вид, что выбираю что-то жизненно необходимое. На самом деле, импровизированный бастион отлично позволял разглядеть других посетителей и не напороться на контакт взглядов. Ничего особенного, среднестатистический контингент для любого бара. Время было раннее, гуляк было мало, один похмельный, в полурасстёгнутой рубашке, пуговицы которой он, видимо, разнимал с петлями вчера по мере опьянения. А сегодня забыл застегнуть. Женщина в деловом костюме доедала свой ланч. Стайка весело щебетавших подростков. Еще несколько серых личностей, не привлёкших моё внимание. Разочаровавшись, я был готов, действительно, углубится в чтение меню, но, как по волшебству входные двери раскрылись. Вошедшая девушка была очаровательна, и моё сердце, как птичка, пойманная в сведённые ладони, затрепыхалось в груди. Я не придумал ничего лучшего, чем, не опуская своего искусственного прикрытия, написать свой телефон на салфетке и швырнуть им в фею. Она засмущалась, и лицо ее зарделось, как небо покрывается ранним утром очаровательным румянцем. Подняла её и спрятала в карман.

Вечером этого же дня, сидя в «Красном драконе» и наслаждаясь меланхолией, я ещё не знал, напишет ли она мне или нет. Просто ждал. А Петрик жаловался на то, что влюбился в свежеиспеченную девушку нашего общего друга и теперь не знает, как быть. Дэн продолжал:

– Парни, говорю вам, откопал такую штуку, закачаетесь и забудете про все свои проблемы.

– Ну ладно, давай уже не томи.

– Смысл в том, что ты подключаешься к компьютеру, и мозг сам модулирует для тебя виртуальную реальность, в которой ты практически бог. Игра, если её можно так назвать, начинается в комнате, которая, нужна больше для тренировки. Это единственное место в игре, имеющее стабильные стены и немного обусловленную реальность. Весь остальной геймплэй появляется как чистая проекция сознания. Более опытные парни советуют создать несколько комнат, похожих на первую, вводную, чтобы не забыть дорогу назад и не потеряться там. В общем, парни, я попробовал один раз погрузиться. Из первой комнаты не выбрался, страшно было. Но вещь потрясающая.

– Дэн, это же жесть какая-то! – сказал Петрик и криво улыбнулся.

Но я про себя согласился с Дэном, ничего не сказал, только грустно и долго смотрел на него, словно пытаясь почерпнуть из его глаз частицу того опыта, который он получил во время своего трипа.

Кэт, незнакомка из бара, всё-таки написала мне через пару дней. Ещё в процессе переписки я окончательно влюбился в неё, а, когда дело дошло до первого свидания, так просто сходил с ума. Пришлось брать себя в руки и загонять мандраж поглубже. Рубашка так и мокла от холодного пота, пока я выбирал цветы в палатке флориста. От мелкого, едва заметного осеннего дождя весь мир казался промокшим насквозь. Мы встречались в кленовой аллее. Не самое лучшее место в это время года для первого свидания. Но ничего другого мне в голову не пришло. Я, просто, обожал гулять здесь и хотел сразу поделиться с ней самым сокровенным. Вопреки моим переживаниям она не жаловалась на сырость, поняла, что не скудость моего воображения привела нас сюда, а желание поделиться с ней сокровенными переживаниями. Кэт беззаботно болтала, крутила в руках зонтик, разбрызгивая скопившиеся на нём капли, подбирала мокрые листья с асфальта и пыталась собрать из них подобие букета. Когда я первый раз взял её за руку, кеды мои были насквозь мокрыми, а на её глазах осели росинки. Она смотрела на меня сквозь них и улыбалась самой очаровательной улыбкой на свете.

Эти воспоминания, как приятный сон, погрузили меня в особый мир теплого молока с медом, в котором я, облокотившись на руль машины, как младенец в уютной колыбели, согревшись, уснул. Когда проснулся, дождь почти прошёл, но всё было мокрым и серым. Облака, как гигантские клубы дыма, сгрудились надо мной. Переливаясь в серых тонах, они неслись куда-то прочь, меняя свои очертания. Им всё не было конца. На место исчезнувших опускались новые. Дымясь и вращаясь вокруг своей оси, они уносились вслед за своими предшественниками. Вновь стало тошно. Потерев виски, я резким движением открыл дверь и практически вывалился на улицу. Первое желание было бежать без оглядки. Просто кинуться в лес и, продираясь сквозь кустарник, ломиться в самую чащу. А, выбившись из сил, упасть и ждать пока листва превратит меня в пёстрый холмик. Если повезет самому стать листиком. Маленьким легким березовым листиком, который подхватит ветер, и он полетит навстречу солнечному небу, беззаботно и легко. Но, совладав с этим безумным порывом, я опустился на корточки и долго рассматривал землю обочины. Безжизненный, однообразный суглинок, перемолотый колёсами машин и слипшийся от постоянного дождя. Подняв с земли несколько мелких камушков, с силой швырнул их в жижу, так что они оставили в ней воронки. Посмотрел на то, что вышло, уселся за руль, завёл мотор и поехал дальше.

Иглами вонзились в мозг воспоминания о последней ссоре с Кэт. Когда она, теряя из глаз слёзы, сидела на корточках в углу, и голосила во всю глотку о своих несчастьях, а я как бешеное животное носился вокруг и бил о стены, все то, что можно было разбить. Эта сцена всплыла в сознании не менее отчётливо, чем романтическая встреча в кленовой аллее. Зафиксированные в архивах мозга эмоции с одинаковой силой будоражили душу. Но нащупать в памяти переход, ту пограничную черту, перейдя через которую всё в моей жизни пошло наперекосяк, я не могу. В неясном тумане времени теряются воспоминания вместе с протянутыми между ними цепями событий.

Спустя пару недель после нашей встречи в «Красном драконе» Дэн заглянул ко мне, и мы, надев игровые шлемы, погрузились в потрясающий мир собственных фантазий. Из тренировочной комнаты выбраться сразу не удалось. Сложней всего было контролировать воображение, которое, поначалу, выкидывало интересные подвохи. Но дверь в новый мир мы открыли. Он напоминал контролируемый сон. Реальность игры была податливая, как пластилин, но из подсознания постоянно всплывали скрытые эмоции, которые иногда шокировали, иногда пугали нас. За короткое время, проведённое в игре, мы узнали друг о друге гораздо больше, чем за весь период нашей дружбы.

Всё это интриговало и затягивало. Мы стали собираться регулярно и по многу часов проводить вместе, создавая собственный мир, сотканный только из наших фантазий. Реальность в игре – пространство, в которое мы попадали, давалось нам автоматически. Наше сознание модулировало его само собой, как это бывает во сне. Когда мы видим сон, то переживаем только события, а реальность даётся каждому сну априори своя. Главное отличие заключалось в том, что реальность игры не менялась с каждым подключением, а расширялась и множилась, дополнялась новыми деталями. Мы играли взахлёб и не заметили тот момент, после которого бросить это увлечение стало невозможно. Ход игры продолжался даже тогда, когда мы старались жить обычной жизнью. Созданный в виртуальной реальности мир преследовал нас во сне. Обрастал новыми сюжетами, которые потом переплетались в геймплее. Возможно, каждый из нас понимал, что что-то происходит не так. Мы часто шутили на эту тему. Я толком даже не знал, откуда Дэн взял эту штуку. Он сказал, что какой-то приятель отдал ему её, переезжая заграницу.

В нашем новом мире не было общепринятых законов реальности. Всё, что там происходило, подразумевалось, как бы, само собой и было совершенно естественным. Но рассказать сюжетную линию, описать всплывающие образы практически невозможно. Всё, происходившее там, не будет понятно для человека, который не пережил то, что пережили мы. Возможно, игроки, у которых были другие, свои реальности, так же не поняли бы рассказов о нашей.

Постепенно игра встала каменной стеной между нами и объективным миром. Он со всеми своими законами просто утонул в бескрайнем океане чувств и эмоций, которые рождала созданная нами виртуальная реальность. Жизнь превратилась в многоуровневый сон, в котором, стараясь проснуться, попадаешь в следующее сновидение. Естественно, начались жуткие проблемы на работе, потом нас уволили. Мы вместе нашли работу попроще – устроились работать в супермаркет в ночную смену. Там никто не обращал внимания на наше состояние и поведение. Родители не могли понять, в чём дело. Да и мы почти не появлялись у них. Денег катастрофически не хватало. Потом сняли комнату в коммуналке, соседи шарахались от нас.