Читаем Дорогая первая жена онлайн бесплатно

Надия

Меня затягивают в корсет.

Петля, еще петля — затягиваются узлы один за одним.

Я не ела больше двенадцати часов, но даже с учетом этого факта дышать становится все сложнее и сложнее.

Меня наряжают в свадебное платье как ростовую куклу, и, наверно, мне просто надо смириться, но…

Я росла в другой атмосфере. Я даже ни разу не была на кавказских свадьбах и все, что знаю о них, почерпнуто из разрозненных кадров кинофильмов, статей да роликов в интернете.

Мы с братом жили в городе, перемешанные в большом муравейнике с другими семьями. Мусульманские традиции, обычаи — все это очень далеко от меня.

Далеко позади, во временах, когда мама и отец еще были живы.

После их смерти я жила в мире, где у женщины есть право слова и она сама может управлять своей жизнью. Дядя помог мне поступить в медицинский, но дальше я боролась за себя сама; пока Тамерлан воевал с конкурентами, мы с моим братом, Назаром, были предоставлены сами себе.

И к несчастью для меня, я думала, что так и будет продолжаться и дальше.

Но увы, на меня накинули петлю этого брака и затягивают ее потуже, вместе с петлями на корсете моего свадебного платья.

Меня наряжают незнакомые женщины. Тетки моего жениха, его сестры.

С ними меня никто не знакомил, а они, по всей видимости, не собираются выводить меня на разговор. Для них я чужачка. Без связей и денег.

Фамилия…

Что толку от отцовской фамилии, если даже с ней я оказалась загнана в кандалы нежеланного брака.

Если для этих женщин я бездушная оболочка, то какого мнения о браке мой муж, которого я так ни разу не видела?

В четыре руки на меня надевают кафтан.

Остальные женщины сидят на диванах и креслах. Они разговаривают на чужом для меня языке, но я знаю, что они обсуждают.

То, что я никто.

Навязанная жена.

Сирота, с которой ничего не взять.

Я даже не паршивая овца, с которой хоть шерсти клок, потому что с и меня брать-то нечего.

И один Аллах знает, чего стоило Тамерлану получить согласие на этот брак.

На меня надевают шапочку, закрепляют ее, а сверху набрасывают фату.

Я перевожу взгляд от зеркала к окну. Там, за стеклом, как за порталом в другое измерение, раскинулись горы.

Вчера Тамерлан привез меня сюда, почти за две тысячи километров от дома.

На этом настояла семья Юнусовых, сославшись на то, что такова традиция, которая сохраняется много лет в их роду: где бы ни находились члены семьи, неважно, в каком городе или стране, все свадьбы справлялись тут.

Для меня же это место тоже имеет особое значение.

Только совсем иное.

Именно здесь разбились мои родители. На одном из перевалов у отца отказали тормоза. Экспертиза показала: неисправность. Но я не верю. Это было покушение, которое привело к нужному результату.

Где-то там, вон за той горой, все и случилось.

Легкая вуаль фаты ложится мне на плечи, и я перевожу взгляд обратно к зеркалу.

Красивое платье, атмосферное. Наверное, именно такое я бы и хотела для своей свадьбы.

Если были бы живы родители. Если бы мы жили тут, по традициям и устоям нашего народа.

Но моя жизнь иная, и это платье — фарс.

Позади меня громко смеются женщины. Я становлюсь полубоком, смотрю на них.

Они разве что пальцем в меня не тычут, до того их что-то веселит во мне.

Девушки, одевавшие меня, отходят на несколько шагов назад, также поддаваясь общему веселью и заодно оставляя меня в одиночестве, — как на арене перед зрителями.

Они ждут, что я начну возмущаться?

А может, этого и добиваются, пытаясь вывести меня из себя? Ведь знают же, что я не понимаю ничего.

К моему счастью, это длится недолго, потому что в комнату заходит мужчина с камерой, чтобы снять меня.

— Давайте станем вот здесь. Руки сложите так. И глаза опустите.

Меня крутят и вертят. Снова я как марионетка.

— Вы просто невероятно смотритесь в кадре, — говорит фотограф.

— Хороша у нас невеста, — выдает кто-то из этой змеиной толпы, и я резко оборачиваюсь, смотрю на женщину, которая говорила только что.

— Хороша-то хороша, — принимается ядовито хохотать другая, — только вот наш мальчик красивее.

Я чувствую, как изнутри поднимается неконтролируемая волна ядовитой злости. Я готова вынести этот брак и незнакомого мужчину, которого должна называть мужем, но это — нет.

Выпрямляю спину и стягиваю с головы шапочку с фатой, со стуком опускаю ее на стеклянный столик.

— Вот и обхаживайте своего мальчика сами.

Круто разворачиваюсь и иду к приоткрытой двери, понимая, что собственными руками только что совершила армагеддон.

Едва за мной с грохотом закрывается дверь, как я влетаю в мужские руки, которые крепко сжимают мои предплечья.

Медленно поднимаю взгляд на молодого мужчину в костюме. Верхние пара пуговиц расстегнуты, как и пуговица на пиджаке. Взгляд темный, но насмешливый. Твердый подбородок, острые скулы. По шее куда-то вниз уходит татуировка, которую я не могу разобрать.

Весь его вид какой-то чересчур высокомерный, слишком дерзкий.

Мне кажется, этот мужчина из тех самых, которые ни во что не ставят женщину, вместо этого вознося на первое место лишь собственные потребности.

Интересно, это друг жениха?

— Вот ты какая, невеста, — хмыкает.

Не друг…

И это мой будущих муж? Мужчина, у которого на лице написано, какой он наглый и заносчивый козел?

— И да, Надия, обхаживать меня все-таки придется тебе, — его улыбка исчезает, голос твердеет, отдавая команду: — А теперь возвращайся в комнату и надень фату.

Надия

Я жена.

И никаких радостных чувств при этом я не испытываю.

Мулла провел над нами обряд никах. Мне вручили браслет в качестве махра.

Это слишком пафосное, кричащее украшение, которое вызывает у меня единственное желание — узнать его стоимость, продать и помочь брату с операцией.

Авария усадила Назара в инвалидное кресло, и теперь мы зависим от Тамерлана еще больше, чем в то время, когда мне было пятнадцать и мы находились под его опекой.

Брату необходима операция. Нужно лететь в Израиль. Здесь не взялись. А Израиль это дорого. У меня столько нет. Тамерлан обещал помочь, но… так и не помог. За два года только лишь обещания. Теперь же он сказал, что Назару окажет поддержку семья моего мужа.

— Пару дней ты пробудешь тут. У Идара есть дом рядом с родительским.

За окном автомобиля мелькают острые пики гор, голос дяди обволакивает пеленой — я будто воспринимаю его иначе, отдаваясь влиянию этих мест.

— Затем вы вернетесь в город, и тогда ты сможешь обсудить с Идаром свою просьбу.

Я резко поворачиваюсь к дяде.

— Только не говори, что ты не договорился на этот счет с семьей Юнусовых.

— Я как-то обмолвился…

— Обмолвился?! — выкрикиваю. Водитель бросает на меня встревоженный взгляд. — Ты должен был заручиться их полной поддержкой в этом вопросе!

— В любом случае данный вопрос тебе нужно решить с Идаром, — чеканит строго.

Я закрываю лицо ладонями.

Мне хочет ударить своего дядю. Обвинить его в том, что если бы не он, у нас с Назаром были бы деньги и мы бы уже давно сделали ему операцию.

И я бы простила и отпустила Тамерлану наш заложенный дом и потерянные активы, платила бы ипотеку, работала, жила тихо и спокойно, но… Авария изменила все.

И вот теперь этот брак — обещание помощи. Но и тут, как выяснилось, я снова одна.

Снова дядя повел себя со мной словно скользкая змея.

В молчании мы доезжаем до банкетного зала. Тамерлана я не хочу ни видеть, ни говорить с ним.

В банкетном зале подготовлен отдельный стол для молодых. Ведущий уже начал вечер, и я сажусь за стол. Идара нет. Ко мне никто не подходит, но смотрят не без интереса.

Опускаю взгляд на стол.

Как бы я ни хотела есть, к этим блюдам не прикоснусь. Пусть это паранойя, но я лучше потеряю сознание от голода.

Свадьба продолжается. Танцы, пляски. Кто-то говорит тосты. Большинство собравшихся женщины. Видимо, мужчины вместе с Идаром в другом зале.

Во время очередной музыкальной паузы я выхожу в туалет, останавливаюсь напротив зеркала.

Вид у меня, конечно… словно я не на свадьбу, а на похороны пришла.

И чем дольше я смотрю на себя, тем сильнее мне хочется разреветься.

— Ну хватит себя жалеть, Надия, — говорю строго своему отражению и разворачиваюсь, чтобы вернуться в зал или убраться отсюда к черту, но пышной юбкой задеваю бокал с соком, который стоит на краю раковины.

Желтый напиток растекается по моему платью.

У меня ничего нет с собой. Ни сумки, ни салфетки, ни телефона.

Да и что телефон? Мне некому позвонить и попросить о помощи.

Так и продолжаю стоять, словно оставленный всеми ребенок, который не понимает, что ему делать дальше.

Две женщины заходят в туалет, смеясь. Легко, непринужденно. И счастливо.

Увидев меня, гостьи останавливаются.

Они русские. Это видно и по светлым лицам и волосам, и по речи без акцента.

— Беда, — говорит одна, глядя на мое ЧП, и переводит взгляд на подругу. — Ир, надо помогать.

— Надо, — кивает вторая.

Женщины подходят ко мне и достают из сумки влажные салфетки, принимаются оттирать платье.

— Ты ведь Надия, да? — спрашивает вторая блондинка.

— Да.

— Я Ира. А это Саша.

Я завидую им. Их легкости, беззаботности.

— Ты чего такая печальная? — спрашивает Саша. — Мы всю свадьбу смотрим на тебя. Я понимаю, что традиции и все такое, но… У тебя все хорошо, Надия?

Они поднимают на меня взгляд.

— Я сегодня впервые увидела своего мужа, — мой голос срывается. — Как у меня может быть все хорошо?

Ира и Саша переглядываются. Им не понять. Никогда не понять смысла этих договорных браков.

И мне, если честно, тоже…

Ира берет меня за руку, сжимает пальцы.

— Мой муж, Эльдар, говорил, что Идар хороший человек. Семья у него непростая, а он сам… он молод, но не плохой. Так что, может, у тебя все будет хорошо?

— Может, — отвечаю безэмоционально. — Только в этой ли жизни?

Ира и Саша остаются рядом со мной. Мы немного общаемся, окончательно приводим в порядок мое платье и возвращаемся в зал.

У входа я замираю.

Потому что на месте жениха сидит Идар.

Медленно иду к столу, подсознательно чувствуя его недовольство мужа. Самое мерзкое во всем этом то, что я должна терпеть ради Назара.

— Где ты была? — голос Идара холоден.

— В туалете.

— Мы пропустили наш танец.

— Только не рассказывай мне, как ты расстроился по этому поводу, — говорю и прикусываю язык.

Надия, держи себя в руках. Ты должна…

Идар поворачивается ко мне, и мы сталкиваемся взглядами.

— Мне сказали, что ты покорная, — что-то меняется в его взгляде. — Но так даже веселее.

Ведущий приглашает нас на танец, и мы выходим в центр зала.

Идар касается меня целомудренно. Я невесомо кладу руки ему на плечи. Мы танцуем минуту, не больше. Молчим — о чем нам говорить?

— За тобой придет машина, — говорит неожиданно и уходит от меня.

Я смотрю на его напряженную спину и руки, которые сейчас сжаты в кулаки. Настолько неприятно касаться меня?

Меня отправляют прочь с праздника? Я только за — свалить бы отсюда побыстрее, но почему я чувствую себя униженной?

Не попрощавшись ни с кем, выхожу на улицу.

Мы едем по серпантину обратно в город. Водитель высаживает меня около большого дома.

— Мне сказали, ваши вещи уже там.

У меня из вещей всего лишь один рюкзак.

Захожу на территорию дома, пытаюсь осмотреться, но уже совсем темно и ничего не видно.

На порог дома выходит женщина.

— Добрый вечер, — первая здоровается со мной.

Кто это? Неужели мать Идара?

Ее не было сегодня на торжестве.

— Добрый, — я поднимаюсь по ступеням и иду в дом за женщиной.

В коридоре она замирает и осматривает меня с ног до головы.

— Вы мама Идара?

— Нет, — резко отвечает женщина. — Я ее сестра. Меня зовут Эльвира. Римме… нездоровится.

Да, конечно.

Я все понимаю.

Была бы я рада невесте сына без рода и племени? Той, которую никто никогда не видел? Которую никто не знает?

Вряд ли.

— Меня попросили показать тебе дом. Но он небольшой, думаю, ты и сама справишься.

Доброжелательно, ничего не скажешь.

Я прохожу по коридору, попадаю в гостиную. Все тут как-то не обжито. Словно никого тут нет.

Эльвира остается за моей спиной, но я слышу, как хлопает входная дверь, и мы синхронно оборачиваемся.

По дому идет девушка. Прямиком ко мне.

Она подходит близко, даже слишком. Лицо бледное, глаза красные.

— Кто вы? — спрашиваю, хмурясь.

— Кто я? — усмехается озлобленно. — Это ты у меня спрашиваешь, кто я?

— Олеся, — Эльвира кладет руку ей на плечо, — ты не должна быть тут. Ты же знаешь, он разозлится.

Девушка скидывает руку женщины и тянется ко мне.

— Кто я? Я жена Идара! Человека, за которого только что ты вышла замуж.

Надия

И я бы подумала, что это чья-то мерзкая шутка, сыгранная чтобы поставить меня на место, но девушка слишком зла, заведена.

Мне кажется, если бы Эльвиры не было рядом, она бы набросилась на меня.

— Ой, и не смотри на меня так, — говорит девица раздраженно. — Только не делай вид, что ты не была в курсе насчет меня.

Мрак накрывает меня с головой, и, наверное, на моем лице отражается что-то, потому что девушка начинает хмуриться.

Не то чтобы я очень хотела замуж за человека, которого не знаю, мечтала спать с ним в одной постели, разделить быт, родить детей, но… Неужели я не заслужила знать, что у моего мужа есть жена?

Стоп. Как тогда нам провели никах и государственную регистрацию?

Голова кружится. Я чувствую, как волной поднимается мерзкое ощущение. И уверена, что, если бы я в течение этого дня съела бы хоть что-то, все это оказалось бы под ногами этой светловолосой феи.

Эльвира становится между нами, будто боится, что сейчас начнется драка, и поворачивается лицом к девушке:

— Олеся, тебе лучше прямо сейчас покинуть этот дом.

— Черта с два! Пусть знает! — тычет в меня пальцем.

Я отступаю назад и обнимаю себя за плечи. Мне очень холодно, тело подрагивает.

— Эльвира, объясните мне, что происходит, — прошу дрожащим голосом. — Как Идар мог на мне жениться, если он уже женат?

— Как? — вместо Эльвиры выкрикивает Олеся. — Я сейчас расскажу тебе как! Мы пять лет вместе! Пять, черт возьми! Мы живем вместе! Этот дом мой! Я всю его семью знаю, меня принимали как невесту! Как его жену! Его мать мне как родная! Вся семья, считай, родная, а ты кто?

Голос девушки переходит на ультразвук.

— Так, довольно! — гаркает Эльвира на Олесю, грубо хватает ее за плечо и волочит к выходу.

На улице слышна перепалка, а я медленно стекаю в кресло.

Сидеть больно, потому что дышать в таком положении практически нереально. В висках пульсирует от боли.

Когда во дворе все стихает, позвращается Эльвира и останавливается в противоположной стороне гостиной.

Я поднимаю на нее взгляд и произношу тихо:

— Прошу, скажите мне, что я все неверно поняла.

Эльвира поджимает губы и качает головой, а потом подходит ближе и останавливается возле меня.

— Он никогда бы не женился на Олесе.

Трясу головой.

— Но она сказала…

— Олеся гражданская жена. И да, они вместе давно.

По моим щекам текут горячие слезы.

— Но зачем тогда это все?

— Что все? У нас договорные браки — обычное дело. Я так замуж вышла, мать Идара тоже. Что тебя удивляет?

— У вашего мужа была другая женщина на момент бракосочетания?

Молчит, лишь взгляд немного теплеет в сострадании.

— Ты правда не знала?

— Откуда?

Эльвира вздыхает и тяжело опускается в кресло.

— Тебя не должно это заботить. Если Олеська дура, она останется и будет терпеть, если нет, то… просто забудь про нее.

— Они собирался на ней жениться?