Читаем Хороший брат (СИ) онлайн бесплатно

Вечеринка в самом разгаре. В пафосном доме, под завязку забитом мажорами, которым не знакомо слово «трезвость», я чувствую себя чужой.

Это не моя компания, не мои люди, и совершенно не моя волна. Мне здесь не место, и каждый уголок помпезного дома буквально кричит об этом, но я упорно продолжаю ходить из комнаты в комнату в поисках одного единственного человека – моего брата.

Моего долбанного сводного брата.

Идея приехать сюда принадлежала не мне. Он тоже был не в восторге, но все же мы подчинились нашим родителям и уехали вместе на его автомобиле.

Я героически держалась два часа. Глупо ходила из угла в угол и искала хоть одного человека, с кем могла бы перекинуться парой фраз. Возможно, Ярослав предупредил знакомых обо мне и попросил не общаться. А, может быть, я настолько неприметна, что вполне кажусь пустым местом.

Я упорно искала себе компанию, потому что вернуться домой могла бы только с Яром, а он исчез со всех радаров. В закрытый поселок такси не пропускали, а пешком я бы добралась домой к утру. Вот мне и приходилось искать кого-то более-менее адекватного.

Однако я увидела такое количество голых пятых точек, что в какой-то момент поняла, что находиться здесь больше не могу. Спустя два часа бесцельного хождения по дому я решила найти Ярослава и попросить отвезти меня домой. Скорее всего, он меня пошлет. Потом я съязвлю, и мы поссоримся, как это бывает практически всегда. Но сейчас я хочу попытаться свалить отсюда подальше.

Мы знакомы с Ярославом совсем немного, пару месяцев, за которые жизнь успела покачать меня на таких качелях, что хочется заорать «остановите». Наверное, все могло быть иначе, встреться мы при других обстоятельствах, в другой реальности, в которой моя мать и его отец не связаны общей фамилией.

Я уже никогда не узнаю, что было бы, если б некогда улыбчивый парень, каким мне показался Яр, взял мой номер телефона и пригласил на первое свидание. Принес букет цветов и переплел наши пальцы в темном зале кинотеатра. Сценарий моей жизни совершенно иной, непредсказуемый.

Я не знаю площадь дома и размер участка. В какой-то момент поиска брата я даже отчаялась. На первом этаже творилась настоящая вакханалия, Содом и Гоморра были бы шокированы тем, как может вести себя золотая столичная молодежь. Я наивно полагала, что люди могут вести себя так только в фильмах, но очень быстро спустилась с небес на землю.

Спустилась и захотела помыться. Все это не мое. Среди кучи сплетенных тел с трудом можно разобрать кто есть кто, но моего брата там точно нет. Я направилась по лестнице на второй этаж. Одни комнаты так и не смогла открыть, в других мне предложили присоединиться и стать третьей, а то и четвертой. Я молча закрывала дверь и открывала следующую.

Ярослав нашелся на третьем этаже, в самой последней комнате, куда практически не доходила музыка. Очень вовремя, потому что я уже успела накрутить себя до состояния невроза и была готова идти домой лесом, лишь бы покинуть это место.

Комната, в которой сидел Яр, походила на гостевую спальню. Он сидел в одиночестве, и я тихо выдохнула. Никогда не могла адекватно реагировать на девушек рядом с ним. Возле небольшой кровати на тумбе стоял тусклый ночник. Брат развалился в кресле, широко раздвинув ноги, его лицо подсвечено экраном мобильного телефона, в котором он что-то печатал.

Увидев меня, он замер и уставился в ожидании.

– Отвези меня домой, пожалуйста.

По правде говоря, огромную квартиру, в которой я сейчас живу вместе с новой семьей, сложно назвать домом. Она такая же чужеродная для меня, как и этот дом вакханалии. Но я бы все отдала, чтобы убраться отсюда немедленно, войти в квартиру, в которой никого нет и завалиться спать в тишине. Мама и Николай уехали на несколько дней к Средиземному морю, поэтому никто не поругает меня за то, что я вернулась так рано, и перестанут называть затворницей.

– Что же мне за это будет, Карасик?

Ненавижу это прозвище. Он придумал его сразу же, как услышал мою фамилию - Карасева.

– Тебе за это будет большое человеческое «спасибо», Ярик, - я зашла в комнату и сложила руки на груди. Дверь за моей спиной с шумом закрылась.

Когда я отправлялась на поиски Яра, знала, что просто не будет. Никогда не бывает. Только однажды, в самом начале, когда не знали, кем приходимся друг другу, мы имели шанс на мир, на счастье. А возможно и на что-то большее, но я стараюсь об этом не вспоминать.

– Этого мало, Карасик, - он делает акцент на дурацком прозвище и ухмыляется.

– У меня есть имя, прекрати так называть меня, - я попыталась укорить его, но этого человека вряд ли можно устыдить.

Ярослав резко поднялся из кресла и подошел вплотную. Я не ожидала этого, потому дернулась и машинально отступила назад, но сильная рука крепко схватила меня за предплечье:

– Что, Наташа, достаточно насмотрелась? - равнодушно спросил брат.

Свежий аромат его духов дурманил мягкими всполохами, ласкал и заставлял бурю внутри разгораться сильнее. Ярослав потрясающе притягателен. Нет, он вовсе не был красивым, но есть в нем что-то манящее, опутывающее, притягивающее. Пшеничного цвета волосы постоянно находились в творческом беспорядке. Мощное поджарое тело с множеством разнообразных тату, сильные жилистые руки с проступающими венами и на фоне всего этого ухоженные, аристократические, музыкальные пальцы, которыми брат умело перебирает струны и выдает потрясающую музыку.

– Я не хотела сюда ехать, - с вызовом бросаю ему.

– Не хотела бы – не поехала, - хмыкает он.

– Ты же знаешь, что наши родители настаивали, чтобы мы поехали вместе. Не я виновата в том, что им взбрела в голову идея сблизить нас.

Ярослав протянул вторую руку и провел костяшками пальцев по моей щеке:

– У меня есть несколько идей, как нам можно сблизиться, - горячо прошептал на ухо.

По коже пробежала дрожь, заставив напрячься все тело. Я слишком хорошо помню губы сводного брата. То, как они мягко, но уверенно ласкали меня. Больше всего на свете я бы хотела вернуться на два месяца назад и вновь ощутить их вкус на губах.

– Ясно. Значит, сама доберусь, - вырвала руку из цепкого захвата.

Я развернулась и решительно направилась к двери. У меня не было плана, я понятия не имела, как выбраться отсюда и попасть домой. Моей единственной целью было поскорее сбежать.

Я так и не успела открыть дверь. Сильное тело снесло меня с намеченного пути и, развернув, припечатало к стене. Ярослав заломил мне руки за спиной и спросил надрывно:

– Скажи, ты часто вспоминаешь нас? - я видела, что он на грани, что брата переполняет злость и ненависть.

Я так и не поняла, чем заслужила такое отношение, но разбираться уже бессмысленно.

– Нет никаких нас, Яр! - бросила ему и сильно закусила губу.

– Я больше так не могу. Уезжай. Исчезни. Ты рядом и это уничтожает меня, - голос Яра хрипло гремел надо мной.

Его ломало. Я видела, как лицо брата скривилось в гримасе.

Ярослав не сводил взгляда с моих губ, его грудь ходила вверх-вниз, рвано хватая воздух. Мои руки по-прежнему находились за спиной в цепкой хватке, что не давало ни малейшего шанса на то, что у меня получится вырваться.

– Уезжай, Наташа, - сказал настойчиво, сильнее сжал мои руки, и я прошептала:

– Я не могу.

Или не хочу.

С глухим стоном Яр опускает свои губы и целует меня. Я не могу сдержать ответный стон предвкушения и наслаждения. Где-то на задворках мелькает мысль о том, что это неправильно. Но кто будет ее слушать?

Эти губы снились мне чуть ли не каждую ночь на протяжении последних месяцев.

Сильные руки оттаскивают меня от стены и бросают на кровать.

Ярослав отходит назад, окидывает меня взглядом, от которого начинает ныть внизу живота. Я машинально сдвиваю колени и это не остается незамеченным. В его глазах вспыхивают искры, а после загорается огонь. Я четко ощутила этот момент.

Он расстегивает пряжку ремня на джинсах. Увидев его возбуждение, я сглатываю и испускаю тяжелый вздох. Внутри болезненно клубится возбуждение, и я готова встать на колени и молить его о близости. Ярослав нависает сверху и снова заглядывает в глаза.

– Ярослав, - тихо зову я, изнемогая. - Пожалуйста.

Закинув голову, он рычит, а после пронзает меня одним решительным движением. Я вскрикиваю и полностью отдаюсь эмоциям и ощущениям. В каждом его движении нет любви, только ненависть, перемешанная с неутолимой жаждой. Щетина Ярослава царапает кожу, разгоняя волну мурашек. Горячие губы рисуют влажные узоры, от которых по телу пробегает дрожь. Эта близость переполняет меня, заставляет плакать от счастья

Глупая.

Когда все закончилось, я лежала на кровати и счастливо улыбалась, пытаясь отдышаться. Платье скомкано на талии, белье исчезло в недрах кровати порванной тряпкой. Хочется упасть в объятия Ярослава, но все идет по другому пути.

Он отстраняется, застегивает молнию на джинсах, поправляет футболку, поднимает глаза и окидывает меня ледяным взглядом.

Неожиданно дверь открывается, и в комнату вваливается компания. Из этой толпы я узнала только Марата - лучшего друга Яра.

– Нихрена себе!

– Вот тебе и Карасик!

– Фу-у извращенка!

– Я не понял, Яр, а почему Натали тут лежит на все готовая? Это она так соблазняет тебя?

– Натах, давай я утолю твои потребности?

Под грязный гогот и мерзкие фразы, смех, кривые улыбки я натягиваю платье дрожащими руками.

Ярослав, заслонив меня от любопытных глаз своим телом, холодно смотрит и говорит так тихо, чтобы кроме меня этого никто не слышал:

– А теперь пошла вон отсюда.

Абсолютное равнодушие на лице моего сводного брата – последнее, что я увидела, покидая дом, в котором мне никогда не было места.

– Куда ты отвез ее? - хрипло спрашиваю Марата и наполняю еще один стакан.

После того, как за Наташей захлопнулась дверь, меня унесло. Я стер кулаками улыбки с пьяных лиц друзей. Никто не смеет смеяться над ней. Все должно быть не так, хотя, возможно это даже к лучшему?

Отпиваю жгучую янтарную жидкость и чувствую, как кровь закипает сильнее. Внутри пылает огонь, выжигает все, что попадается на пути.

Я думал, что внутри не осталось ничего, кроме, выжженной пустоты, но я ошибся. Теперь там точно бездна, обжигающая и тягучая, как смола. Удушающая.

– Не думаю, что ты имеешь право задавать этот вопрос, - устало отвечает Марат, подходит ко мне и отбирает недопитый стакан.

– Я имею на это право! - пьяно вскрикиваю.

– Уверен? - спрашивает с наездом Марат и выливает содержимое стакана в фикус.

– Уверен! - я уже ни в чем не уверен. - Отвечай.

– Зачем тебе это знать? - спрашивает с вызовом.

– Маратик, ты берега попутал?

Друг демонстративно вскидывает бровь.

– Просто скажи, куда ты отвез ее?

– Яр, скажи мне: какого черта тебе нужно знать, куда я отвез Наташу? Она больше не нужна тебе, забудь. Отпусти девочку.

– Нет, - не в силах стоять, я плюхаюсь на диван и откидываю голову на спинку.

– Ты сделал, что хотел. Хотел мести – получай, наслаждайся. Хотя что-то не заметно, что ты наслаждаешься.

Не такой мести я хотел, не такой. Марат садится в кресло и закидывает ногу на ногу, сканируя меня взглядом. Какое к чертям наслаждение, когда я горю, испепеляю свою душу. Теперь я точно знаю, что она у меня была.

Я заварил котел ненависти и решил искупаться в кипящей жиже.

– Наслаждаюсь, - закрываю глаза и чувствую, как сильно гудит голова.

– Вижу, - хмыкает безрадостно друг.

То, что было… Это было слишком. Не знал, что близость с девушкой может разнести душу на частицы, на молекулы, которые нереально собрать. До сих пор чувствую запах мороженого на губах.

Она на вкус, как гребаное мороженое, которое теперь нежной сладостью плескается в крови.

– Мне надо знать, где она, - открываю глаза и пытаюсь сфокусировать взгляд на Марате.

Друг медлит, осматривает меня с болезненным выражением на лице:

– Она на городской квартире, в которой идет ремонт. Отцу не звонила.

Это причина, по которой Наташа оказалась в отцовском доме. Ее отец уехал в очередную экспедицию к черту на рога, начал ремонт, а свою дочурку пристроил к нам. Как будто моя жизнь и без этого была чересчур легкой.

Рядом со мной поселился ангел с черными крыльями за спиной и вкусом мороженого на губах.

– Она может что-то сделать с собой? - спрашиваю севшим голосом.

– Об этом надо было думать до того, как ты решил слить ее, - со злостью в голосе бросил Марат.

Я не сливал ее.

Вернее, нет, не так. Всему виной мамаша Карасика. Меркантильная сука, строящая из себя бедную овечку и разрушившая семью моих родителей.

Я должен сделать так, чтобы она исчезла из нашей жизни навсегда и забрала с собой мою сводную сестру.

Я обязательно придумаю что-нибудь с выжигающем в груди желанием оставить ее себе. В конце концов, мы не родственники и не имеем никаких долгов перед общественной моралью. Но черт возьми, лепилось своей матери и я не могу забыть об этом.

Обязательно придумаю куда деть выжигающее в груди желание оставить ее себе. В конце концов, мы не родственники и не имеем никаких долгов перед общественной моралью. Но, черт возьми, ее мать уничтожила мою семью и я не могу забыть об этом.

Распахиваю глаза, подрываюсь с дивана и сметаю все, что стояло на столике. Беру статуэтку, подхожу к бару и крушу бутылки. Реву, как зверь, ломаю мебель, оставляю полосы на стенах, бью дорогущие картины.

Похрен на то, что это чужой дом. Здесь только что разбилось кое-что гораздо ценнее подделки «Оскара».

Обессиленно падаю на пол, прямо на стекло. Смотрю на руки и вижу кровь. Флешбек возвращает на час назад, и я вспоминаю нежное, чистое тело в белом платье. Красивые и до омерзения доверчивые глаза. Мягкую улыбку и тонкий голосок, зовущий меня по имени, просящий об удовольствии. Хрупкие руки, нерешительно касающиеся моих плеч.

Сглатываю ком и пытаюсь выровнять дыхание.

– Легче стало? - Марат сидит в том же кресле и следит за мной с каменным выражением на лице.

Отрицательно качаю головой и роняю статуэтку. Мой друг, как светлое Альтер-эго. Человек, который всегда говорит правду в лицо и одновременно с этим прикрывает спину, даже если я начинаю превращаться в беса.

Слышу приближающиеся шаги. Марат присаживается передо мной на корточки:

– Знаешь, Яр, ты мой друг, бесспорно. Но сейчас я уйду, а ты сам варись в этом шлаке, раз заварил его, гребаный вершитель судеб.

Друг встает и двигается к двери. Не поднимая головы, я окликаю его:

– Марат. Увези ее. Пускай она уедет.

Так будет лучше. Наташа должна спастись от меня.

Не помню, как попала в квартиру, кажется, кто-то меня привез.

Кажется, я сама назвала адрес, а может быть не произнесла ни слова. Кажется я плакала, или была так шокирована происходящим, что мозг заблокировал боль.

Кажется, мне что-то говорили, но я помню лишь звон в ушах.

Кажется, я мертва, но рефлекторно продолжаю дышать.

Квартира встретила меня пустотой. Тишина и одиночество - то, что нужно сейчас. Я бросаю на пол сумочку и стягиваю платье, на котором не до конца застегнута молния.