Читаем DooM: Эндшпиль онлайн бесплатно
В итоге в нашем споре победила Арлин. За следующие четыре дня, пока моя рука не двигалась, а Арлин постепенно приходила в себя, еще семеро солдат дрожали как осиновый лист на ветру, говоря со мной о смерти. К тому моменту, как моя сломанная рука и ключица почти срослись, я понял, что вся эта банда людей настолько одержима страхом смерти, что они начинают дрожать от одного ее упоминания.
На пятый день я смог встать с кровати. Никто не возмущался, не называл меня пленником. Их корабль сел в пустыне, и я спокойно мог гулять по нему, за исключением некоторых отсеков в непосредственной близости от двигателей и компьютерных стоек.
Вскоре судьба преподнесла нам еще один сюрприз. Нас посадили в раздельные, но прилегающие друг к другу кабины на корме корабля. Кто-то решил, что просто жить не сможет, не разузнав все про нашу способность преодолевать страх смерти. И этот кто-то решил устроить нам небольшое испытание.
Корабль людей в целом напоминал посудину Фредов, разве что был меньше в четыре – пять раз. Наши приятели провели меня вверх по винтовой лестнице, зашли в небольшую каюту, и тут их дружелюбие как ветром сдуло. Прежде чем я успел опомниться, трое парней схватили меня, усадили в кресло и привязали к нему обе моих лодыжки и левое запястье. Стена напротив стала прозрачной, и я увидел соседнюю каюту, где сидела Арлин. Ее тоже связали. Мы пялились друг на друга сквозь стену, которая внезапно стала окошком, и я чувствовал себя индейкой, которую заснули в духовку.
Под окошком я заметил старые стрелочные часы. Шкала разделена на шестьдесят делений, отметки - каждые пять. Стрелка показывает на дальний конец шкалы. Рядом с часами торчала труба, подозрительно похожая на дуло крупнокалиберной винтовки. Оптимизма такой видок не внушал.
Надкапитан встал там, где я мог его видеть.
- Через минуту пушки откроют огонь. Первый потянувший рычаг останется жить, другой умрет. Если за минуту рычаг не двинет никто, умрут оба.
Через окно я видел, как кто-то другой разговаривает с Арлин. По тому, как она побледнела, я понял, что ей сказали то же самое.
- Отсчет начат, - объявил мой мучитель и нажал кнопку на часах. Стрелка побежала к нулю, и я буквально всем телом чувствовал, как утекает секунда за секундой. Во рту пересохло, язык стал шершавым как наждачная бумага. Господи… Господи! Правую руку к креслу не привязали, и я легко мог дотянуться до рычага, который убил бы Арлин, но не шелохнулся. Арлин по ту сторону стекла сидела с выражением отчаяния на лице, но тоже без движения.
Я повернулся к надкапитану, который наблюдал за нами с бесстрастным любопытством.
- Своими руками придушу, понял меня?! Богом клянусь, ты ни дня больше в покое не проживешь.
- Тридцать пять секунд, - объявил тот, побледнев. – Должен потянуть рычаг, чтобы выжить. Не сможешь убить меня, если сам умрешь.
Я посмотрел на него таким суровым взглядом, что он вздрогнул и отвернулся.
- В могилу тебя загоню, даже если придется сюда после смерти вернуться, - произнес я так тихо, что он едва меня услышал.
Надкапитан заерзал в кресле, глядя на мою свободную руку. Я сжал ладонь в кулак и поднес его вплотную к рычагу, но не дотронулся до него.
- Учись, как должен погибать мужчина. За Корпус. Моя совесть чиста перед Богом.
- Что такое Бог?
Я прикусил губу.
- Не думаю, что смогу объяснить за двадцать секунд.
- Что такое Бог? – повторил он, почти сорвавшись на крик.
- Это вера. То, что отличает нас от животных.
Я посмотрел на часы: нам осталось жить десять секунд.
- Пока-пока, животное.
- Но другой сейчас убьет тебя!
- Ничего подобного.
- Откуда ты знаешь? Потяни рычаг, спаси свою жизнь!
- Я не знаю. Я верю.
- Во что тут верить? Спасайся, пока можешь!
- Пошел к черту, надкапитан. Ты и сам больше не жилец.
Я закрыл глаза и сжал челюсти, готовясь к тому, что в моей груди сейчас появится дыра размером с огромную марсианскую впадину. Однако вместо грохота выстрелов я услышал лишь щелчок. Приоткрыв глаза, я увидел Токугавиту, смотрящего на меня диким взглядом. Его рука все еще сжимала кнопку на часах. Как я понял, убить нас у него была кишка тонка. Даже будучи под прицелом крупнокалиберных пушек, мы заставили его обосраться.
Я замедлил ритм дыхания, стараясь успокоить колотящееся сердце. Арлин покраснела, обычно бледная кожа окрасилась в ярко-розовые тона. У меня мурашки пробежали от выражения на ее лице: никогда раньше не видел такую ярость, от которой несло замогильным холодом. Надкапитан освободил меня, человек на той стороне развязал Арлин. Я не стал лишний раз напоминать о своей клятве. Никогда не беру свои слова назад, и раз пообещал прикончить его, так и сделаю. Но это не значит, что я буду постоянно напоминать ему об этом, чтобы он, не дай Бог, не забыл.
