Читаем Дом на Ленинской онлайн бесплатно
Дом на Ленинской
Про дом в Минске, в котором я вырос. Мы поселились в нем в 1946 году, когда мне было 5 лет, а съехали на новую квартиру, когда мне было почти 16. Про быт и образ жизни в послевоенные годы. 1.0
Документальная литература / Биографии и Мемуары / Прочая документальная литератураAnnotation
Про дом в Минске, в котором я вырос. Мы поселились в нем в 1946 году, когда мне было 5 лет, а съехали на новую квартиру, когда мне было почти 16. Про быт и образ жизни в послевоенные годы.
1.0
Леонид Таубес
Инфраструктура
Наша квартира
Обстановка
На что уходило время у взрослых?
Транспорт
Вокруг и около
Глядя на снимки
Леонид Таубес
Дом на Ленинской
Инфраструктура
До войны в доме располагался Белкондитертрест, поэтому его по старой памяти называли трестовским. Система коридорная. Вода и канализация была только в двух крайних квартирах (там, где раньше были туалеты). Для всех остальных была водоразборная колонка метрах в двадцати от дома (там же брали воду жители всех окрестных одноэтажных домов), а общественная уборная (Высоцкий всегда точен в выборе слов) была во дворе метрах в 50 от дома. Обычная архитектура – внизу яма, вверху доски с дырками, отдельно женское и мужское отделение, каждое на три места. Время от времени приезжала ассенизационная машина (говновоз), в яму опускали толстый гофрированный рукав и говно откачивали. При этом в радиусе 50 метров дышать носом было невозможно. Отопление печное, во дворе были дровяные сараи. Время было голодное, поэтому за сараями (там сейчас Дом Учителя) было выделено место для огородов. У нас тоже было две грядки. Там росли лук, укроп, салат, тмин, морковка, свекла и немного ранней картошки. А еще отцу на работе выделили участок за городом (в Курасовщине), где он сажал картошку. В сараях были погреба. Почти все держали в сарае свиней, некоторые кроликов.
Наша квартира
Наша квартира находилась на третьем этаже почти в конце общего коридора. Собственно, слово квартира здесь не совсем уместно — это были две смежные комнаты (столовая и спальня) общей площадью 23 кв. метра. Высота потолков — 3,2 м. Электропроводка – открытая, на роликах. Радиоточка. Печей поначалу было две: кухонная плита находилась в столовой у входной двери, а высокая голландка – в спальне. Нашли хорошего печника и перестроили печи так, что одна и та же топка использовалась и для плиты и для обогрева. Печь в спальне разобрали. Потом фанерной стенкой отгородили от столовой кусок шириной примерно 130 см и у входной двери получилось подобие кухни. Через пару лет договорились с соседями и домоуправлением, и от соседей из смежной с нами квартиры провели воду и подсоединились к их канализации. От кухни отгородили кусочек шириной сантиметров 60 и там поставили умывальник и унитаз. Умывальник был как раз напротив двери в этот туалет. Помню, что умываться при закрытой двери было невозможно. Тем не менее это было величайшим достижением – отпала необходимость таскать воду с улицы на третий этаж. И уже не нужно было ходить в уличную уборную и по утрам выносить туда ведро. Все эти изменения происходили постепенно, на протяжении длительного времени.
На нашей импровизированной кухне была электроплитка, что значительно уменьшило потребность в примусе (который, конечно же, при необходимости зажигали в общем коридоре у дверей квартиры). Вспомнил одну деталь. Поначалу не было электросчетчиков и плату за электроэнергию брали, исходя из количества лампочек и розеток. За лампочку — подешевле, за розетку — подороже. Чтобы платить поменьше, в некоторых квартирах розетки убирали вообще. Но поскольку без розетки иногда обойтись трудно, широкое распространение получил специальный переходник кустарного изготовления, который вкручивался в патрон вместо лампочки и мог служить розеткой. Этот переходник назывался «жулик». Нередко из-за него случались пожары, так как к лампочкам шли провода малого сечения, не рассчитанные на большую нагрузку. Перерывы в подаче электроэнергии бывали часто, поэтому всегда были наготове керосиновая лампа и свечи.
Не знаю, случайно или нет, но телефоны были в тех же двух квартирах, в которых изначально был водопровод. Я только сейчас подумал об этом совпадении. До сих пор помню номера этих телефонов, потому что мы, как и все остальные соседи беззастенчиво этими телефонами пользовались, как своими. Особенно доставалось соседям из той квартиры, которая примыкала к лестничной клетке. Им нередко звонили и просили: «Позовите, пожалуйста, Лену из девятой квартиры». И хозяйка безропотно спускалась на второй этаж и звала Лену.
Обстановка
Этим словом тогда называли мебель. Когда мы въехали в квартиру на Ленинской, были куплены две железные никелированные кровати – двуспальная для родителей и односпальная для меня. Их поставили в спальне. Там же поместился довольно узкий платяной шкаф, не новый, кустарной работы, покрашенный желтой масляной краской. В столовой в центре комнаты стоял большой прямоугольный стол, тоже кустарный, сколоченный из толстых гладко оструганные некрашеных досок. Стол всегда был покрыт скатертью. На этом же столе, сняв скатерть, утюжили и катали белье. За этим же столом я делал уроки. Над столом была лампочка (а позже – люстра). Еще было пять разнокалиберных стульев и ножная швейная машина “Pfaff” с очень красивой ажурной литой чугунной станиной. Машина была устаревшей конструкции, с челноком, похожим на лодку. На ней можно было шить только тонкие ткани. Немного позже появился еще диван с двумя круглыми валиками. На диване лежал громкоговоритель. У него не было регулятора громкости. Чтобы сделать тише, его накрывали специально лежащей здесь подушкой.
Я часто бывал в квартирах у соседей, родственников, одноклассников и могу сказать: по-настоящему хорошую обстановку я видел только у одного полковника – я знаю, что он вывез ее из Германии, а также еще у одного писателя — там было, кроме мебели и картин, множество старинных антикварных вещей – немецкие напольные часы, множество фарфоровых миниатюр, музыкальные шкатулки с движущимися куклами, немецкое роскошное пианино, на котором никто не играл.
Возвращаюсь во времена детства. У большинства наших знакомых и родственников обстановка была примерно такой же, как и у нас с небольшими отклонениями в ту или иную сторону. Мебель в послевоенное время производили артели промкооперации. Качество этой мебели было ужасным, да и купить ее было нелегко. Помню, мне было лет 10, мы с отцом зашли в мебельный магазин, где работал его сослуживец еще с довоенных времен, когда мой отец служил в кавалерии.Я не знаю, как звали того мужика, потому что отец всегда называл его не по имени, а по названию кавалерийского маневра. Был такой диалог:
— Здорово, Вольт-налево. Пришел к тебе за шкафом.
— Вот смотри, это не шкаф, а дрова. Видишь, здесь бобруйские дрова, а вот это — борисовские.
Народ выкручивался по-всякому. Например, получил распространение такой вид мебели как тахта. Для этого нужно было иметь большой ковер – у многих он был. Ковер вешали на стенку. Под ним ставили двуспальный пружинный матрас на маленьких деревянных ножках. Матрас накрывали или другим ковром или каким-нибудь покрывалом. Тахта готова.
Хочу еще пояснить, почему именно железные кровати были в то время гораздо практичнее деревянных. Виной всему клопы. Правда, я прочел в одной книге, что наличие клопов полезно для здоровья, так как клопы, кусая, вводят в кровь антикоагулянт и тем самым предотвращают инсульты и тромбозы. Однако тогда с ними боролись. Клопы были у всех, химических средств борьбы не было. Время от времени клопов морили – снимали постель, переворачивали кровать кверху ножками и поливали кипятком из чайника все места, где клопы могли отложить яйца. Процедура трудоемкая, малоприятная и малоэффективная. Конец клопам пришел, когда где-то в 50-е годы появился дуст ДДТ (дихлор-дифенил-трихлорметилметан). Помню, что сыпали его немеряно. Сейчас этот препарат запрещен в силу своей вредности для людей.
На что уходило время у взрослых?
1. На покупку продуктов.
Продуктовые магазины были, в основном, специализированными: хлеб, мясо-молоко, рыба, бакалея, гастрономия, овощи. Напомню, что электрических холодильников не было ни в квартирах, ни в магазинах.
В хлебных и бакалейных магазинах продавались продукты, не нуждающиеся в охлаждении. В мясных, молочных и рыбных магазина были ледники. Я сам видел, как в магазины привозили блоки льда, каждый килограммов по 8-10. В домашних условиях продукты хранили в прохладное время года за окном, летом — в погребе, где все-таки было холоднее, чем в квартире.
Ближайшие продуктовые магазины находились не близко: хлебный — на ул. Ленина сразу же после ее пересечения с ул. Кирова, молочный – рядом с ним, бакалейный – тут же на Кирова (помню, стояли туда за сахаром и крупами), рыбный — на Карла Маркса. Много чего приходилось покупать на базаре. Ближайший – Червенский. Он был немного дешевле, но ходить туда приходилось пешком. К Комаровскому (он располагался не там, где сейчас) можно было подъехать на трамвае. Про маршруты трамвая – позже.
Помню, мы завидовали нашим родственникам, которые жили на углу Ульяновской и Красноармейской на первом этаже, буквально рядом с продовольственным магазином. Мало того, при этом магазине был еще пункт заправки сифонов. Но и это еще не все! В этом пункте заправки был постоянный прорыв углекислого газа в водопроводную сеть. Поэтому у них из крана текла очень вкусная газированная вода. Они умывались газировкой, мыли ею полы! Правда, определенным недостатком этого местоположения было то, что окна квартиры выходили на тротуар и располагались очень низко. Со стороны улицы тан был довольно широкий подоконник, крытый кровельным железом. В день получки на нем рабочие станкостроительного завода им. Кирова отмечали это знаменательное событие. Стелилась газетка, на нее выкладывалась немудреная закусь: хлеб, селедочка, соленые огурчики. Нередко стучали в окно и вежливо просили стаканчик. У тети Лизы был специальный граненый стакан, который предназначался исключительно для этого случая. Она подавала его через форточку. Через некоторое время в окно снова стучали, чтобы вернуть стакан. На окне была занавеска, но из квартиры было все прекрасно видно и слышно.
2. На топку печей.
Дрова покупались в Гортопе. Хорошие березовые дрова доставались "по блату". Дрова следовало распилить, наколоть и уложить в ровную поленницу, чтоб они не занимали много места. Потом эти дрова нужно было тащить из сарая домой. И последняя стадия – выгребать из поддувала золу и выносить ее. Осенью и весной двор превращался в болото. В самых непроходимых местах клали доски и кирпичи. Несешь вязанку дров или ведро картошки и стараешься не вступить в глубокую лужу. Тротуар перед домом состоял из остатков старых бетонных плиток и дыр между ними, заполненных водой и грязью. Большинство мужчин носили высокие кожаные сапоги с галошами, женщины – резиновые боты, внутрь которых вставлялись туфельки.
3. На уход за огородом и скотиной.
Огород нужно было удобрять, окучивать и поливать, да не из шланга, а носить воду ведрами с колонки. Скотину, естественно, нужно было кормить и поить.
4. На стирку белья.
Мелкое и цветное белье стирали в корыте, используя черное хозяйственное мыло и стиральную доску. Белое белье кипятили на плите в большой оцинкованной выварке. В нее строгали то же хозяйственное мыло и еще добавляли бельевую соду. Потом его перекладывали в корыто и стирали, потом полоскали и выкручивали. Последняя операция требовала немалых усилий. Напоминаю, сначала нужно было наносить воды, а потом грязную воду вынести и выплеснуть.
Сушили белье на чердаке. Чердак был высокий, на него вела нормальная лестница, как будто это четвертый этаж.
