Читаем Детские впечатления онлайн бесплатно
Детские впечатления
Воспоминания детства. Минск и окрестности, 1946 - 1958 годы.
Документальная литература / Самиздат, сетевая литератураНе открою никаких америк. Про это уже писано-переписано. И фильмы были сняты. "Добро пожаловать или посторонним вход воспрещен" я смотрел как что-то близкое и родное. Без всяких преувеличений.
Я ездил в лагерь "Стайки", километрах в двадцати от Минска.
В лагерь нас везли, как солдат, на грузовиках с тентом и поперечными скамейками в кузове. Правда, в последний раз везли уже на автобусе. Родители провожали нас до места сбора, а по воскресеньям приезжали повидаться.
В то время в школе было раздельное обучение. В лагере были отдельные отряды мальчиков (нечетные номера 1, 3, 5, 7) и девочек (2, 4, 6, 8). Первый и второй - самые старшие (14-15) лет. Седьмой и восьмой — октябрята, совсем малявки. Лагерь находился в прекрасном сосновом лесу — как я люблю этот лес и как мне его нехватает! Территория огорожена высоким забором. Каждый отряд (человек по 25-30) размещался в отдельном деревянном бараке. Там рядами стояли армейские железные койки с жесткой сеткой. Постельные принадлежности: тюфяк, колючее армейское одеяло, маленькая подушка, две простыни, наволочка. При каждой кровати - тумбочка, покрашенная коричневой масляной краской. Первая наука, которую нужно было освоить - красиво заправлять койку на армейский манер - конвертиком. Требовали, чтобы все лежало очень симметрично и ровно, как по струночке, без морщин. Койка вожатого располагалась возле входной двери и была отгорожена занавеской.
Расскажу о том, как коротали в лагере скучные вечера. Какие байки рассказывали, какие стихи читали, какие песни пели. При этом не обойтись без густого отборного мата.
Никакой пионерской работы в этом лагере не проводилось - и это хорошо. То есть она проводилась, конечно, и о ней отчитывались пионервожатые, они, бедняги, постоянно писали какие-то планы. Но нас это затрагивало мало.
После обязательной утренней линейки с подъемом флага под барабанную дробь ("Др-р-рищет баба дегтем..."). и очень фальшивые звуки горна — горнисты были неумелыми, мы шли с вожатыми в лес или на речку. Вечером изредка разводили костер и пекли в нем картошку, добытую на кухне.
Вообще этот лагерь считался хорошим. Кормили там невкусно, но калорийно. В те времена результат пребывания в лагере оценивался с помощью весов.
— На сколько ты поправился?
— На два килограмма.
— У, здорово!
На завтрак обычно давали крутое яйцо. кашу на молоке, манную, пшенную или рисовую и чай или "кофе". Обед из трех блюд: суп или щи на первое; на второе котлета или кусок рыбы с гарниром, гарнир - картофельное пюре либо перловка; на третье — компот из сухофруктов или кисель, очень редко на третье давали твердое кислое яблоко. На ужин шел обычно пудинг из утренней каши с добавлением небольшого количества изюма или крохотных кусочков чернослива, посыпанный сахаром и политый густым киселем. Изредка подавали мучные оладьи, политые тем же киселем, чай или какао.
Прочел это описание и пришел к выводу, что выглядит оно прилично и солидно. Поэтому проясню некоторые детали. Начнем, как говорили в старину, с яйца. Оно было жутко переваренным, желток имел цвет старой бронзы, покрытой патиной. В рот не лезло. Слово "кофе" я не зря взял в кавычки. Это был, по всей вероятности, ячменный кофейный суррогат с добавлением небольшого количества молока. Котлета процентов на 80 состояла из черного хлеба и сильно отличалась по вкусу от домашней. Рыба, которую иногда подавали на обед, была треска, но не жареная, а какая-то пареная, с неприятным запахом. Картофельное пюре было полужидким, с комьями, потому как его сильно разбавляли водой. Про крупную перловку (шрапнель) говорить не буду. Второе блюдо часто поливали слизким и противным "белым соусом", напоминающим сопли, обычно мы просили: "Без подливы!". Кисель варили из порошка, он был розовато-белесого цвета и предельно невкусным. Овощи и фрукты, кроме упомянутых яблок, в рацион не входили. Правда, в лесу мы каждый день наедались черникой.
До сих пор я не люблю манную кашу, крутые яйца, перловку, долго не мог есть картофельное пюре. Зато осталась старая любовь к компоту из сухофруктов. Теперь вы можете, наконец, понять, каким я был избалованным и привередливым.
Было, однако, немало ребят, которые дома питались хуже, чем в лагере. Именно они чаще всего проводили в лагере по две смены подряд.
Главное, что можно сказать о лагере — там было тоскливо. Хочу напомнить, что телевидения тогда не было, кино показывали два раза за всю смену, библиотека была слабенькая — там работала пожилая тетка, штатная библиотекарша из какой-то минской школы, которая привозила в лагерь часть небогатой школьной библиотеки.
Единственным выходом из положения было развлекать друг друга. Мы пересказывали содержание кинофильмов, книг, рассказывали анекдоты. Именно там я впервые познакомился с жанром, который теперь называют "русским шансоном" и с лагерным фольклором.
Напоминаю, это было время после большой амнистии в связи со смертью Сталина. Многие миллионы вышли из зон заключения. У них были друзья, родственники, соседи. Лагерная культура глубоко проникла в массы. В нашем пионерском лагере было очень популярно, например, такое стихотворение.
Дальше на матерном языке рассказывается, как внук просит деда прислать посылку (”С табаком тут плохо, сала, масла шли…”), а дед в грубой форме отказывает ему.
Раньше с такой поэзией можно было познакомиться на зоне, в подворотне или пионерском лагере. Зато теперь лафа. В интернете есть все или почти все.
А вот попробуйте найти в интернете прототип, балладу Ивана Захаровича Сурикова "Горе" (1872).
* * *
Такие песни крутили по лагерному радио. Эта песня еще в детстве меня удивляла своей тупостью и какой-то оторванностью от жизни. Теперь я снова читаю её текст и ярко представляю, что, встретив на улице такое звено, нормальный человек предпочтет отойти подальше.
Вожатые в основном были нормальные люди, чаще всего студенты. Старшая же пионервожатая, профессиональный комсомольский работник, была типичным представителем этой касты, требовала от вожатых предоставления планов и отчетности и тем доводила их иногда до бешенства. Иногда, когда мы шли купаться на речку, она подходила к нам и начинала рассказывать. Рассказ у нее был всегда об одном и том же - как она отдыхала в Артеке, какие там были замечательные ребята из разных республик и городов страны и даже из-за границы - Польши и Болгарии, в какие походы они ходили, как много фруктов в Крыму и как пели песни у костра. Еще о том, как красива Медведь-гора, рассказывала про нее какую легенду, извините, не запомнил — память моя работает избирательно. Перечитывая давно написанное, вспомнил, как мы с Витей Котовым под ее окном изображали пьяных: прогуливались обнявшись и громко пели неаполитанскую песню:
Она выскочила и очень злобно нас облаяла.
Запомнился наш отрядный вожатый Олег Антонович, по-моему, Шкляр. Я с ним встречался два года подряд. Студент университета, вообще приличный человек.
Теперь немного о быте. Жили мы, как я уже говорил, в большом бараке. Здания столовой, кухни и администрации были капитальными, одноэтажными. Там же был медпункт с изолятором, библиотека и жили начальник, старшая пионервожатая, медсестра и библиотекарь. Умывальники (с соска́ми) были на улице. Воду в умывальник заливали ведром, набирая ее из крана, который был рядом. Мылись, естественно, холодной водой. На весь лагерь было два общественных туалета (с ямой и дырками над ней), отдельно мужской и женский. Русская баня — раз в неделю, для девочек в пятницу, для мальчиков — в субботу. В баню ходили вместе с вожатыми. Веники заготавливали сами — берез вокруг полно.
Немного о распорядке дня. После линейки зарядка, потом завтрак. Потом, если не было дождя, шли в лес или купаться. Если дождь — тоска, сидели в своем бараке и травили разные истории. В час обед — обедали в две смены. Потом — мертвый час часов до четырех. Мало кто спал, в основном разговаривали. В мертвый час обычно вожатый отсутствовал. После этого полдник. Я, может быть, излишне подробно рассказывал о лагерном рационе, а про полдник забыл. На полдник давали стакан киселя или молока и два печенья либо изредка яблоко. Хочу подчеркнуть, что в этом лагере не голодали и не травились некачественными продуктами. После этого были всякие игры на территории лагеря или можно было почитать. Ужин часов в восемь. В десять отбой. В мертвый час и после отбоя как раз и рассказывались всякие истории и пелись песни, уже совсем не пионерские.
Взаимоотношения в лагере в общем были нормальными. Хотя время от времени возникали драки, которые были сугубо индивидуальным выяснением отношений.
Естественно, в отряде была формальное, назначенное сверху, "руководство" — председатель совета отряда и трое звеньевых, но они были людьми разумными и своей "властью" в коллективе не пытались злоупотреблять. В лагере ходила легенда про одного председателя совета отряда, который пытался слишком высоко себя поставить, выслуживался перед начальством, ябедничал (стучал). В итоге ему устроили тёмную и крепко побили, после чего его забрали из лагеря. Расследование, учиненное начальством, ни к чему не привело. Рассказывали и другой аналогичный случай, когда девчонки устроили темную дурочке, которая любила ябедничать на подруг. При мне подобных случаев не было.
Причина драки доводилась до всеобщего сведения. Бой происходил в спальне, один на один, в присутствии всего отряда, как правило, в мертвый час. В случае явного преимущества кого-нибудь драка останавливалась наблюдателями. После драки инцидент считался исчерпанным. Лично я в такой драке участвовал только раз. Причина — оскорбление на национальной почве. Надо сказать, что в нашем отряде, кроме меня, было еще человек 5-6 евреев. Все они были нормальные ребята и пользовались уважением. До этого открытых проявлений антисемитизма не наблюдалось. Мой противник был сыном ответственного работника среднего звена. Я не помню его имени, но фамилию помню. Кстати, его фамилия имела явно татарские корни, хотя он утверждал, что он - "чисто русский". Он меня явно недооценил, так как я никогда не отличался агрессивностью. Сначала бой шел на равных, но потом я пришел в бешенство и попер на него так, что меня еле оттащили. Больше у нас конфликтов не возникало, мы просто игнорировали друг друга.
Через пару дней, в воскресенье, моя мама пришла в ужас, увидев синяк под глазом и рассеченную губу. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы предотвратить ее визит к начальнику лагеря и большой скандал, который она собиралась учинить. Отец, кстати, помог мне ее утихомирить.
Родители приезжали по воскресеньям. Нам разрешалось выходить с ними за пределы территории лагеря и не приходить на обед. Обедали мы в семейном кругу в лесу на полянке. Отец расстилал плащ-накидку, сохранившуюся еще с военных времен, и на нее выкладывались лакомства, точнее, нормальная еда — вареная молодая картошка, свежие огурчики, зеленый лук, редиска. Из молочного бидончика в эмалированные миски наливался холодник со сметаной — простая еда, но ничего этого в лагерной столовой не было. Еще был домашний пирог, самые вкусные в мире яблоки — полосатый штрифель, иногда клубника. Часть приношений я относил в лагерь — для тех, к кому родители не приезжали.
Каждый день в мертвый час и после вечернего отбоя мы интеллектуально развлекали друг друга. На самом деле активных рассказчиков и певцов было всего пять-шесть. Один парень специализировался на вагонных песнях. Он знал их десятка полтора и пел очень здорово высоким сильным дискантом. Я подозреваю, что он с каким-нибудь инвалидом ходил по вагонам пригородных поездов. Как я сейчас думаю, авторами вагонных песен были профессионалы. Эти песни не содержали мата, часто были очень сентиментальными. Они должны были вызывать сострадание, чтобы люди легче расставались со своими копейками. От него я впервые услыхал песню про Мишу-машиниста:
Была еще у него песня про неверную жену, которая, чтобы развязать себе руки и уехать с любовником, убила свою дочь:
Потом вернулся из длительной командировки муж, отыскал жену и любовника и пристрелил их из нагана. Песня заканчивается словами:
Были и знаменитые "Кирпичики":
Другой парень знал множество песен из пиратско-ковбойской серии. Мне до сих пор нравится "Танго цветов":
