Читаем Долина смерти онлайн бесплатно
Долина смерти
Представьте себе «Йеллоустоун», в котором вместо коров бродят белые ходоки из «Игры престолов» — вот что такое «Долина смерти». Морально серые ковбои, зловещая дикая природа и смертоносные зомби — всё это ждет вас в этом мрачном вестерн-хоррор-романе от автора бестселлеров NYT Карины Халле. Три года назад сестра Обри Уэллс исчезла в горах Сьерра-Невада. С тех пор жизнь Обри пошла под откос. Отчаянно пытаясь найти ответы, она нанимает Дженсена Макгроу, владельца ранчо и опытного проводника, чтобы помочь ей узнать правду. Дженсена сложно чем-либо напугать. Он повязан по финансам с одним из самых влиятельных криминальных боссов в мире, и отлично знает, какие жуткие существа обитают в тех горах. Он пытается отговорить Обри, но он отчаянно нуждается в её деньгах, чтобы спасти своё ранчо. Но между Обри и Дженсеном зарождается не только деловой интерес. Секреты, ложь и нарастающее влечение угрожают разрушить их план. Когда разражается сильнейшая снежная буря, а члены их команды начинают пропадать один за другим, Обри и Дженсен должны будут использовать все свои навыки и инстинкты, чтобы выжить. Ведь то, что умирает в этой дикой глуши, не остается мертвым… оно пожирает всё вокруг.
Романы / Любовно-фантастические романыНазвание: «Долина смерти»
Автор: Карина Халле
Вне серии.
Переведено специально для группы и тг канала:
ПОСВЯЩЕНИЕ
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ
В этой книге есть насилие, запекшаяся кровь, смерть близкого человека, разговоры о психических заболеваниях и самоубийствах, травмах, домашнем насилии (не в деталях), алкоголизме и употреблении наркотиков, а также откровенные сексуальные сцены и богохульные выражения. Не волнуйтесь — все лошади выживут.
ОТ АВТОРА
Первая группа помощи добралась до выживших лишь 19 февраля 1847 года, почти через четыре месяца после того, как они оказались в смертельной ловушке. То, что они увидели, повергло в ужас: изможденные люди, окруженные останками растерзанных тел — свидетельства их отчаянной борьбы за жизнь. Еще три спасательные группы прибыли следом, вызволяя из этого ада всех, кого только могли.
Из первоначальных восьмидесяти девяти человек спаслись лишь сорок пять. Братья Доннер и их жены погибли. Некоторые дети стали свидетелями того, как умирали их родители, братья и сестры. Последний выживший покинул проклятое место лишь 21 апреля 1847 года.
Трагедия группы Доннера быстро обросла легендами и стала в американской культуре предостережением об опасностях покорения дикой природы и о том, какой страшный выбор приходится делать, чтобы выжить. Это не просто рассказ о каннибализме, которым так любят смаковать подробности, а глубокая человеческая драма, в которой переплелись амбиции и глупые решения, безжалостность фронтира и психологические границы обычных людей, поставленных в нечеловеческие условия.
История группы Доннера до сих пор будоражит сознание, потому что в этой экспедиции участвовали не суровые покорители земель, а обычные семьи с детьми и стариками, везущие с собой скарб и наивно стремящиеся к американской мечте в благодатной Калифорнии. Их погружение во тьму вынуждает каждого из нас спросить себя:
ПЛЕЙЛИСТ
«Quattro (World Drifts In)» — Calexico
«Dream in Red» — Murder By Death
«Cruel World» — Josh Homme
«It Will Come Back» — Hozier
«Moonshiner» — Alessandro «Asso» Stefana (feat. Roscoe Holcomb)
«Epic» — Calexico
«Hunted» — Murder By Death
«Dead of Night» — Orville Peck
«God’s Gonna Cut You Down» — Johnny Cash
«Built on Bones» — Emily Scott Robinson
«Devil’s Backbone» — The Civil Wars
«So Far From Your Weapon» — The Dead Weather
«Gatekeeper» — Torii Wolf
«No One Knows» — Queens of the Stone Age
«Dead in Love» — Desert Sessions
«Demon Cleaner» — Kyuss
«The Devil’s Rejects» — Rob Zombie
«Close Behind» — Calexico
«The Curse of the Blackened Eye» — Orville Peck
«Bottom of the River» — Delta Rae
«A Girl Like Me» — Desert Sessions
«Everybody Knows That You’re Insane» — Queens of the Stone Age
«Sick, Sick, Sick» — Queens of the Stone Age
«More Human Than Human» — White Zombie
«Die by the Drop» — The Dead Weather
«Into the Hollow» — Queens of the Stone Age
«Red Fox» — Tomahawk
«Song for the Dead» — Queens of the Stone Age
«Laredo» — Tomahawk
«Big Dark Love» — Murder By Death
«Bend to the Road» — Calexico
«Hang You From the Heavens» — The Dead Weather
«River in the Road» — Queens of the Stone Age
«Man Made Lake» — Calexico
«Sunken Waltz» — Calexico
«No Horse» — The Dead Weather
«Two Silver Trees» — Calexico
«Rocking Horse» — The Dead Weather
«Totem» — Tomahawk
«Spirit» — The Devil Makes Three
«I Cut Like a Buffalo» — The Dead Weather
«Over Your Shoulder» — Calexico
«Blood, Milk and Sky» — White Zombie
«Carnage» — Nick Cave and Warren Ellis
«I am a Man of Constant Sorrow» — Alessandro «Asso» Stefana (feat. Roscoe Holcomb)
ПРОЛОГ
—
ЗИМА, 1847 год
Сьерра-Невада, Калифорния
Ребенок родился во время самой страшной бури.
Нора Макалистер прижалась к своей тете Амелии в тесной лачуге, наблюдая, как ее дыхание превращается в туман в морозном воздухе. Крыша стонала под тяжестью снега, а ветер выл сквозь щели. Как бы ни старался дядя Томас залатать дыры в хижине, холод всегда находил дорогу внутрь, как голодный монстр, ищущий любую слабость в их маленьком укрытии, а их было так много.
Теперь Томаса не было, как и маленького Натаниэля, потерянного несколько дней назад от судьбы, которую лучше не признавать. Нора не могла позволить себе роскошь размышлений; она должна была сосредоточиться на Амелии и младенце, должна была сделать все, что в ее силах, чтобы обеспечить их выживание.
И Нора хорошо умела это делать. В течение последних нескольких месяцев все, что они делали, это выживали, с тех пор как группа Доннера застряла на озере Траки. В прошлом году Нора потеряла обоих родителей от туберкулеза, и брат ее отца, Томас, взял ее с собой прямо перед тем, как они начали свое путешествие из Миссури, присоединившись к 500 повозкам, направлявшимся к «лучшей жизни» в Калифорнии. Трагедии и катастрофы продолжали происходить в трудном путешествии, пока их не засыпало снегом у подножия гор Сьерра-Невада.
Люди начали голодать. Люди начали умирать.
Люди начали делать немыслимое.
Вот почему Томас, человек, который сильно верил в Бога, решил покинуть группу и найти безопасное место для Норы и своей семьи. Он нашел старую, ветхую хижину, построенную другими путешественниками, расположенную примерно в получасе ходьбы от лагеря на озере Траки, выше в горах под перевалом. Он надеялся, что, находясь далеко, защитит свою семью от ужаса, который уничтожал группу.
Он ошибался.
— Все будет хорошо, — сказала Нора своей тете, хотя ее голос дрожал от холода и страха, который поселился в ее костях.
Фонарь отбрасывал странные тени на лицо Амелии, делая ее щеки впалыми, а глаза темными. Она плохо ела в течение нескольких месяцев, и ее кожа была натянута на костях, но живот все еще был большим, слишком распухшим. Он жутко двигался под одеялом, и Нора чувствовала страх.
— Просто тужься, — прошептала Нора, ее губы потрескались и кровоточили. Ее руки дрожали, когда она поправляла тонкое одеяло. — Почти все, тетя Амелия.
Но это утешение было как пепел во рту. Нора ничего не знала о родах, прошли уже часы, и что-то было не так.
Кожа Амелии была холодной, слишком холодной для роженицы. Ее глаза выглядели странными и блестящими, и Нора видела темные вены под ее кожей. Когда та кричала, звук был ужасным — как у животного, умирающего от голода. Как звуки, которые дядя Томас издавал вчера, когда набросился на…
Нора постаралась не думать об этом.
Кровь собралась между ног Амелии, казалась черной в тусклом свете огня. Слишком много крови. Металлический запах наполнил воздух, и Нора с ужасом увидела, как язык Амелии высунулся, словно пробуя воздух, а затем скользнул по сухим белым губам. Что-то изменилось в ее глазах, они стали молочно-мутные, бледно-голубые, как ледник.
— Голодна… — прошептала Амелия, словно из могилы. Ее пальцы судорожно вцепились в одеяло. — Я так голодна, Нора. Мясо…
— Нет, — отрезала Нора, стараясь говорить твердо. — Не думай об этом. Думай о ребенке. О своей малышке. Джозефе… или Джозефине.
Но лицо Амелии исказилось, будто его коснулась смерть. Сухожилия на ее шее вздулись, словно старые канаты, и челюсть двигалась неестественно, механически, словно пережевывая что-то невидимое. Ее зубы… неужели они всегда были такими острыми? Откуда у нее взялись новые зубы? Новая волна ужаса захлестнула Нору, когда она вспомнила, как выглядел рот дяди Томаса перед тем, как он…
Новая волна боли скрутила Амелию. Ее спина выгнулась дугой, позвоночник хрустнул, словно сухая ветка. В тесной лачуге раздался отвратительный звук разрываемой плоти, живот словно задрожал. Что-то надвигалось, но Нора уже не была уверена, что это просто ребенок.
Она перестала понимать что-либо.
— Я вижу головку! — прошептала Нора, с трудом выговаривая слова. Ей нужно сохранять спокойствие. — Еще немного, тетя Амелия! Еще чуть-чуть…
Амелия резко повернула голову к ней, шея вытянулась неестественно — длинная, слишком длинная. Из уголков ее рта сочилась черная слизь. И голос, когда она заговорила, стал похож на скрежет костей.
— Плоть от плоти моей, — пропела она, словно зачаровывая. — Кровь от крови моей.
С последним усилием ребенок выскользнул в подставленные руки Норы — невероятно маленький и красивый. Девочка. На одно блаженное мгновение в груди Норы расцвела надежда. Ребенок был теплым — таким теплым по сравнению с трупным холодом кожи матери. Розовым, живым и нетронутым тем, что поглотило ее семью.
Но тут спина Амелии снова хрустнула. Звук рвущейся плоти наполнил лачугу, а ее челюсть исказилась, словно змеиная пасть. В ее глазах, где только что была пустота, загорелся хищный огонь. Пальцы вытянулись и превратились в когти, кожа лопнула на суставах. Свежие раны сочились черной кровью.
— Отдай ее мне! — этот шипящий звук не имел ничего общего с прежним голосом Амелии. — Мой ребенок. Моя плоть! Такая нежная, такая свежая…
Нора отшатнулась, прижимая новорожденную к себе. Малышка слабо пискнула, и Амелия щелкнула зубами, услышав этот звук. Что-то затрещало у нее под кожей — кости ломались и принимали новую форму. Трансформация, которая забрала Томаса и Натаниэля за несколько дней, происходила сейчас за
— Нет… — прошептала Нора, еле сдерживая рыдания. — Ты тоже…
Она знала теперь — Амелии больше нет, это существо заняло её место.
И у Норы не осталось выбора…
Только бежать.
Буря накинулась на неё, словно нанося удар, когда она вырвалась из укрытия, её сапоги проваливались в глубокий снег. Ветер бил снежными хлопьями в лицо, но холод не шёл ни в какое сравнение с ужасом, который сжимал горло. Позади вопль Амелии разорвал тишину ночи — не человеческий, даже не животный.
Звук того, чего не должно существовать.
Само воплощение нечестивости.
Ребёнок заёрзал у неё на груди. Нора старалась прижать малышку как можно крепче к себе, укутав в тонкую ткань пальто, и молила Бога, чтобы этого хватило. Кожаные куртки они съели еще несколько недель назад, когда только начал мучить голод. До того, как они опустились до вещей куда страшнее.
Тень отделилась от темноты — дядя Томас. Буря сковала его одежду льдом, и ткань хрустела при каждом движении. Его лицо представляло собой обезображенную маску из замерзшей крови и инея, и в тусклом свете, что пробивался из лачуги, влажно блестели зубы. Позади него, из-за сосны выглядывал маленький Натаниэль. Милое, ангельское личико кузена было искажено безумной гримасой, и он улыбался окровавленными, черными зубами.
Она поняла, что они ждали.
Ждали свежего мяса.
— Отдай нам ребёнка, Нора, — произнес Томас хриплым голосом, словно заледеневшим изнутри. — Ты не можешь забрать её у нас. Она не твоя. Нужно утолить голод.
— Не подходите! — закричала она в ответ и ускорила шаг, изменив направление — прочь, к горному хребту. Каждый шаг причинял невыносимую боль — снег был по колено. Ноги горели от напряжения, лёгкие требовали воздуха. Она не знала, куда бежит, но была уверена в одном: она должна унести ребёнка подальше от того, чем стала её семья.
Голод захватывал их медленно сначала, после того, как они съели мертвых. Томас был так против каннибализма, даже когда смотрел смерти в лицо, но в конце концов он тоже сдался, как и многие в других лагерях.
Как и сама Нора.
Сначала они ели тела тех, кто умер естественной смертью, но потом, когда некоторые обнаружили, что голод нельзя утолить, они постепенно впали в безумие, которое никто из них не признавал, пока не стало слишком поздно.
Но превращение Амелии было другим — быстрее, более жестоким. Как будто рождение ребенка ускорило его.
Поесть плоть другого — значит стать чудовищем.
И на этот раз это было в прямом смысле.
Еще один крик пронзил ночь, теперь ближе. Звук чего-то, что движется по снегу, быстро.
Нора пригнулась под деревом, когда бежала, но ее нога зацепилась за ветку. Она полетела вперед, сумев развернуться, чтобы не раздавить младенца. Боль взорвалась в плече, когда она упала на него неудачно, провалившись в снег. Когда она подняла глаза, Амелия нависала над ней.
Ночная рубашка тети промокла от черной крови, пар поднимался от грязной ткани. Ее кожа разошлась во многих местах, обнажая мышцы и кости. Ее рот широко раскрылся, челюсть повисла на полосках плоти, зубы выпирали вперед. Молочные глаза превратились в невозможный бело-голубой цвет, светящийся голодным огнем.
— Пожалуйста, — прошептала Нора, хотя знала, что тетя не услышит. — Она твоя дочь. Джозефина.
Амелия бросилась на неё. Нора перекатилась, и острая боль снова пронзила плечо. Ребенок заплакал, но его крик заглушила буря. Нора почти ничего не видела — то ли от слез, то ли от усталости, то ли от начинающегося превращения.
Она уже чувствовала это внутри, голод, который превратил многих в чудовищ. Он грыз ее живот, шепча обещания тепла, мяса, жизни. Кожа ребенка казалась такой мягкой, такой нежной…
— Нет! — Нора в отчаянии укусила себя за руку, используя боль, чтобы сосредоточиться. Она не станет такой же, как они. Пока нет. Пока ребенок в безопасности.
Вдалеке мерцал свет факела. Ветер доносил голоса — человеческие голоса? Поисковая группа? Или те, кто уже заражены?
Те, кто уже обратился.
У Норы не было времени думать. Она поднялась и заставила свои слабеющие ноги двигаться быстрее. Позади звуки погони Амелии стихли, растворились в завывающем ветре. Её семья редко отходила далеко от своего убежища, поначалу их сдерживала паранойя насчет других групп, а потом это превратилось в нечто вроде территориального инстинкта. Голод сделал их жестокими, но осторожными.
Ребенок зашевелился возле ее груди — живой, теплый, человеческий. В этот момент Нора приняла решение. Если поисковая группа состоит из обычных людей, она скажет, что это её ребенок. Она скроет правду о том, что случилось в лачуге, о том, во что превратилась её семья.
И когда голод все же возьмет своё — потому что она чувствовала, что так и будет, проклятье уже горит в её крови из-за плоти, которую она съела в отчаянии, — по крайней мере, она будет знать, что ребенок выжил.
Она побрела к свету факелов, нечеловеческий крик тети затихал в буре. Сквозь кружащийся снег она могла различить приближающиеся фигуры. Человеческие фигуры, двигающиеся нормально, их голоса звучали вменяемо.
Безопасно.
