Читаем Легенда онлайн бесплатно

Название: «Легенда»

Автор: Карина Халле

Серия: дилогия «Готическая романтика #2»

Переводчик: Татьяна Н.

Редактор: Оля Л.

Переведено специально для группы и телеграм канала:

https://vk.com/towwersauthors

https://t.me/towwersauthors

Примечание от автора

Привет, это снова я! Если вы читали «Лощину» (а вы должны прочитать «Лощину» в первую очередь, ведь «Легенда» не одиночная книга), то кое-что может повторяться, но важно обратить внимание на приведенные ниже предупреждения, поскольку они могли измениться с первой книги.

Во-первых, пожалуйста, обратите внимание, что эта книга о полиаморной любви, МЖ, ММ и ММЖ. Если вам такое не по душе, эта книга не для вас.

Что касается предупреждений о триггерах, то в «Легенде» содержится следующее: разговоры об абортах, использование противозачаточных средств, употребление опиума в рекреационных целях, игры с ножом, игры с кровью, игры с дыханием, связывание, игры со шлепками, игры с плевками, элементы БДСМ в том числе доминирование/свитч/подчинение, удовольствие от унижения, похвала, первобытный секс (преследование и удержание), анальный секс (мужской и женский), проникновение/оральный секс во время менструации, сомнительное согласие, ритуальный секс, принудительный секс, вуайеризм, гомофобная риторика, суицидальные мысли, самоубийства, убийства, насилие и запекшаяся кровь.

Действие «Легенды» происходит в 1875 году, и, хотя я провела много исследований, чтобы как можно точнее соответствовать тому периоду времени, могут быть некоторые нарушения. Хотя в диалоге нет современного сленга или слов, которых еще не существовало, все звучит немного проще и, возможно, не так правдиво, как в большинстве исторических романов (и да, в те времена «fuck» было прилагательным, глаголом и существительным. Это всегда было удивительное слово).

Пролог

Бром

Год назад

Существо подкрадывается ко мне.

Тьма выходит из тьмы.

Он в моей голове, в моем кошмаре.

Выходит из моего сознания в коридор.

Ярость льется, как масло из-под дверного проема ко мне.

Существо здесь.

Высокое, широкоплечее, скрытое покровом ночи.

У него нет головы.

Он что-то держит в руке за спиной.

Что-то капает на пол.

Я вижу прядь длинных светлых волос.

Цвета кукурузного молока.

Я знаю, что это такое.

Открываю рот, чтобы закричать.

Обезглавленный мужчина подносит предмет ко мне.

Это отрубленная голова Кэт, в голубых глазах которой застыл ужас.

— Впусти меня внутрь, — говорит мужчина глубоким нечеловеческим голосом, который проникает в меня до мозга костей. — Впусти меня, и я верну ее голову на место.

Я сажусь и кричу. Звук эхом разносится по комнате. На мгновение не понимаю, где нахожусь.

Кто-то садится рядом со мной. Мужчина.

Он обнимает меня и прижимает к себе, его кожа холодит мое пылающее тело.

— Это кошмар, Эйб, — говорит он своим низким голосом. — С тобой все в порядке.

Я пытаюсь дышать, легкие болят, и мужчина проводит ладонью вверх и вниз по моей руке, успокаивая.

— Все в порядке, — повторяет он, кладя подбородок мне на плечо. — Бояться нечего.

Но бояться есть чего.

Все, что я чувствую, — это страх.

Я не перестаю убегать от него, и оно не перестает преследовать.

Поворачиваю голову, чтобы взглянуть краем глаза.

Крейн. Его зовут Икабод Крейн.

Таинственный человек из опиумного кабака.

Он тогда наблюдал за мной, а я наблюдал за ним.

Гадал, чего он от меня хочет. Его манеры были такими утонченными, несмотря на накуренную обстановку. Он казался опытным человеком.

И, похоже, он хотел меня.

Я ненавидел себя за то, что тоже хотел его.

А сегодня вечером он встал, подошел ко мне, предложил принять ванну и переночевать. Где угодно было лучше, чем в трущобах, в которых я ночевал, хотя мысль о интиме с ним одновременно пугала и приводила в восторг.

Поэтому я поехал сюда.

Я принял столь необходимую ванну.

А потом отсосал ему, слушая похвалу.

Казалось, что у меня все хорошо.

Хоть меня и разыскивали, я был в безопасности.

Давно не ощущал подобного.

Я так долго бежал…

— Что тебя преследует, Эйб? — спрашивает он, убирая волосы с моей головы. Я закрываю глаза от его прикосновения, но затем останавливаю себя, отстраняясь и увеличивая дистанцию между нами.

— Все, — говорю я ему, хотя знаю, что мужчина этого так не оставит.

— Понимаю, — размышляет он.

Я наклоняюсь вперед, и он кладет руку мне на спину, нежно проводя пальцами по позвоночнику. Ненавижу это приятное ощущение, ненавижу то, как сильно я хочу, чтобы этот мужчина снова использовал меня. Хочу вновь ощутить это чувство, когда тебя сильно желают.

Я хочу радовать его.

— Для тебя это не в первый раз, — говорит он. — Да?

Я отрицательно качаю головой.

— Я нечасто это делаю, — отвечаю я срывающимся голосом.

Был только пастор Росс. Сначала этот человек был для меня как отец, к которому я обратился, потому что мой отец вел себя так, словно меня не существовало. Я доверял пастору Россу. И я хотел его. Мы уступили своим желаниям только дважды, зная, насколько это опасно и запретно.

В первый раз, когда мы были вместе, я впервые взял в рот мужской член.

Во второй раз он лишил меня девственности.

И вскоре после этого я занялся любовью с Кэт.

Мое сердце сжимается при мысли о ней. Я покинул Сонную Лощину ради нее. Я так боялся, что судья сделает из меня изгоя, не только сообщив моим родителям, что я порождение дьявола, но и что Кэт тоже об этом узнает. Мне было все равно, что подумают родители, они относились ко мне так, словно меня подкинули, как бездомного кота, о котором они вынуждены заботиться.

Но Кэт… Кэт была для меня всем. До сих пор она мне важна. Я не знал, примет ли она меня, если узнает, что я был с другим мужчиной. Для меня не имело значения, что пастор Росс на двадцать лет старше, а мне было всего восемнадцать. Но меня бы не простили. Мне было бы стыдно.

Расставание с Кэт было самым тяжелым поступком, который я когда-либо совершал. Я хотел сказать ей правду. Хотел попросить ее поехать со мной. Так и нужно было поступить. Иногда я думаю о том, что оставил ее дома с матерью, и мне страшно. Как только я узнаю, что судья мертв, я вернусь в Сонную Лощину и спасу ее, заберу с собой в такое место на другом конце страны, где Сара не сможет ее найти.

Но пока я здесь. Прячусь.

Потому что где-то есть нечто, что хочет вернуть меня.

Нечто темное, опасное и злое. Оно хочет завладеть мной, затащить обратно в Сонную Лощину и удерживать там, чтобы я никогда не смог уйти. Оно преследует меня во снах, я вижу тени на улице, вижу движущиеся глаза на каждой картине, мимо которой прохожу, они следят за мной, за каждым движением.

Но как мне объяснить такое?

— Ты полон вины, — говорит Крейн, проводя пальцами вверх и вниз по моим лопаткам. Мягко, как легкий ветерок, но аккуратно.

Я с трудом сглатываю, чувствуя, как во мне разгорается гнев.

— Что ты знаешь о чувстве вины? — ворчу я.

— Больше, чем следовало бы, — мягко говорит он. — Я вырос с шестью сестрами в крошечном домике в Канзасе, мой отец был городским пастором.

Ладно, возможно, он действительно знает.

— Я вырос, слушая, что содомия — это грех, — размышляет он, выводя пальцами какие-то фигуры на моей коже. — А я так хорошо умею грешить, — слышу, как он усмехается. — Потребовалось время, дабы понять, что все это значит. Меня влечет к мужчинам так же, как и к женщинам. Сложно жить в мире, который не желает принимать тебя таким, какой ты есть на самом деле. Да?

Я ловлю себя на том, что киваю. Почти рассказываю ему, что произошло, но пока хочу оставить Сонную Лощину позади. Хочу быть Эйбом, а не Бромом. Хочу спрятаться. Исчезнуть. Стать совершенно другим.

Его рука поднимается к моей шее и обхватывает ее, нежно удерживая.

— Я хочу, чтобы ты согрешил со мной, — шепчет он хриплым от желания голосом.

Мой член немедленно твердеет.

Да. Да, я готов согрешить, сэр.

Его хватка на моей шее усиливается, и он тянет меня обратно на кровать.

Глава 1

Крейн

После того, как я ранил Брома в плечо и помешал ему напасть на Кэт в образе всадника без головы, а затем вылечил его и вернул все утраченные воспоминания, поездка обратно в институт Сонной Лощины обещает быть интересной.

Кэт сидит на Порохе, уютно прижавшись ко мне, кутаясь в мое пальто. Бром на Сорвиголове едет впереди. Я хочу, чтобы он был на виду, на случай, если всадник снова завладеет им. Всадник, которого я встретил в библиотеке, тоже может напасть на нас, пока мы в пути. Что произойдет, если Гессенец в своей духовной форме и Бром встретятся лицом к лицу? Убьет ли его призрак? Или он полностью завладеет Бромом, соединив их души, чтобы в теле Брома остался только Гессенец?

При этой мысли у меня внутри все переворачивается, и Кэт напрягается.

— Все хорошо? — спрашиваю я Кэт, когда она снова прижимается ко мне. Прижимаюсь губами к ее шее и закрываю глаза, наслаждаясь ощущением ее нежной кожи на своей. — Замерзла?

— Я же в твоем пальто, — тихо говорит она. — Просто вымотана. И напугана, — я едва слышу последнюю часть, потому что она сосредоточена на Броме. Ночь тиха, слышен только стук копыт лошадей и их фырканье. Наш разговор продолжается.

«Не бойся», — говорю я Кэт, используя внутренний голос. «Я с тобой, что бы ни случилось. И пока Бром в норме, он тоже будет с тобой».

Надеюсь, он не выставит меня лжецом и правда будет рядом.

Она не отвечает. Вместо этого прислоняется ко мне, поворачиваясь через плечо, и встречается со мной взглядом. Она через многое прошла сегодня вечером. Я не знаю подробностей того, что она сделала с Бромом и что Бром сделал с ней, и, честно говоря, каждый раз, когда я думаю об этом, у меня возникает искушение перезарядить пистолет и прострелить ему другое плечо. Возможно, теперь вспоминания и вернулись, но пока он одержим, это не конец.

На самом деле, это только начало.

«Обещаю», — говорю я ей. «Я не отпущу тебя. Он больше никогда не причинит тебе боли».

По выражению ее глаз понимаю, что она мне не верит. Я хочу, чтобы она мне поверила, мне это нужно. Возможно, я даю обещания, которые не могу сдержать, но готов умереть ради ее блага.

Обнимаю ее крепче, наклоняюсь, чтобы нежно поцеловать в щеку. Больше всего на свете я хочу затащить ее в свою постель и снова дать ей почувствовать себя в безопасности, стереть из памяти все, что случилось этой ночью, наполнить ее нежностью. Хочу, чтобы она лежала возбужденной подо мной, успокаивая ее ртом, руками и членом. Но не хочу навязываться, когда она так уязвима. Ее сердцу и телу нужно время, чтобы исцелиться.

Кроме того, когда мы вернемся в кампус, мне придется оставить ее на ночь в комнате Брома, где она будет в безопасности, а Брома поселить у себя. Если всадник выйдет через него, я смогу удержать его в узде. Мой член дергается при этой мысли. В подсознании я понимаю, что ему нужно настоящее наказание, и в этом я всегда был хорош.

В конце концов мы добираемся до ворот, и на мгновение я начинаю бояться, что они нам не откроются. Эмблема в виде змеи и ключа выглядит угрожающе, а глаза змеи, кажется, светятся красным.

Но затем слышу щелчок, и ворота медленно распахиваются.

Нас обдает холодом, от которого закладывает уши, и вот мы уже в кампусе. Как и во внешнем мире, здесь тоже тихо. Все здания погружены во тьму, за исключением собора, слабый свет проникает сквозь витражи в окнах. Мы проходим мимо общежития, и только тогда я понимаю, что все-таки не хочу, чтобы Кэт жила в комнате Брома.

— Ты будешь жить в комнате рядом с моей, — говорю я Кэт, когда мы подходим к конюшням.

— Почему не у Брома? — спрашивает она, когда я спешиваюсь.

Я протягиваю руку и хватаю ее за талию, снимаю с лошади и ставлю на землю рядом с собой.

— Потому что я хочу, чтобы ты была рядом со мной на случай, если дух всадника явится. Он все еще привязан к Брому.

Бром держится за Сорвиголову, глядя на нас непроницаемыми темными глазами.

Как долго ты будешь с нами? Как скоро он возьмет верх?

Но взгляд Брома не дает ответа.

— Кстати, чья это была голова? — спрашиваю я его, указывая на библиотеку, пока веду Пороха в конюшню.

Он двигает челюстью.

— Не знаю.

— Первым был Джошуа Микс, — настаиваю я. — Этот парень тоже связан с Кэт?

Он ничего не говорит.

— Больше никого не было, — протестует Кэт.

— Необязательно, чтобы у тебя были отношения с человеком, — говорю я, ободряюще глядя на нее. — Ревность Брома влияет на действия всадника. Вот почему всадник нанес мне визит, а Бром сделал то же самое с тобой. Я не сомневаюсь, что голова, которая находится в библиотеке, принадлежит мужчине, которому ты, возможно, понравилась. Не так ли, Бром?

Он избегает моего взгляда, эти постоянные морщинки залегают у него под глазами.

— У костра был пьяный мужчина. Он приставал к Кэт, — затем он смотрит на нее, и на его лице читается мольба. — Я не могу контролировать это… я не…

— Знаю, — тихо говорит Кэт, но по ее голосу не чувствуется, что она ему верит.

Мы отводим лошадей в сторону, и, памятуя о непредсказуемом характере Брома, я быстро ныряю в конюшню и забираю поводья и ремни для стреноживания передних и задних ног. Выхожу к Брому с выжидательным выражением в глазах.

— Зачем это? — настороженно спрашивает он, напрягаясь всем телом.

— Ты же знаешь, что тебе нельзя доверять, — говорю я ему.

Передаю поводья для задних ног Кэт, затем растягиваю те, что для передних, завязывая их в петлю. Останавливаюсь прямо перед Бромом и поднимаю вещицу над его головой.

В его глазах вспыхивает негодование, и он отводит голову в сторону.

— Не испытывай мое терпение, — предупреждаю я его резким голосом. — Боюсь, тебе это не понравится.

Он замирает, не хочет подчиняться мне сейчас. На этот раз он борется. Возможно, ему не нравится выглядеть покорным перед Кэт. Возможно, он вообще не хочет быть покорным.

Это же стыдно.

Я надеваю петлю ему на голову и затягиваю ее, как ошейник, на шее. Беру поводья у Кэт и прикрепляю их к кожаному ремешку у него на шее.

— Ну же, — говорю я ему, натягивая поводья. Он выпрямляется и не двигается с места.

— В этом нет необходимости, — говорит он, хмурясь, с убийственным выражением в глазах. — Ты просто хочешь унизить меня.

— И что? — мягко спрашиваю я. — Ты прекрасно знаешь, что я за человек. Я тебе даже нравился. И в данный момент не собираюсь оставлять тебя без присмотра.

Я резко натягиваю поводья, и он двигается, раздувая ноздри.