Читаем Доктор Красавчик онлайн бесплатно

Алиса

— Вы беременны. — Говорит пожилой доктор.

И мой мир кружится.

— Точно? — Спрашиваю я, ощущая, как дыхание застревает в горле.

— Подтвердим, когда придут результаты анализов. — Врач берёт паузу и оглядывает меня настороженным взглядом. Видимо, пытается понять, обрадовала меня эта новость, или нет. — Но уже по данным осмотра и состоянию матки можно заключить, что вы на пятой-шестой неделе беременности. — Он вежливо улыбается. — Поздравляю.

Снимает перчатки и удаляется к раковине, чтобы вымыть руки. Затем садится за стол, поправляет очки и склоняется над бумагами, чтобы ещё раз пересмотреть данные моего опроса.

— Можете одеваться. — Доносится до меня его голос.

— А… ага… — Бормочу я, опуская вниз ноги и неловко скатываясь с кресла.

Натягиваю бельё, чулки, юбку, а затем вдруг застываю, глядя в окно. Вслед за тёплыми осенними лучами, скользнувшими по моему лицу, на моих губах расцветает улыбка.

«У меня будет малыш».

«Так неожиданно и так…чудесно!»

Даже увидев заветные две полоски на тесте, я до конца не понимала, что происходит. Тогда я ощущала лишь страх, панику и растерянность, а теперь… теперь у меня в груди словно распускается дивный цветок — так тепло и радостно в душе, что хочется смеяться и петь.

А ещё хочется поделиться этой радостью со всем миром. Но для начала — нужно сообщить Никите.

Обрадуется ли он?

На секунду я пугаюсь, но тут же отметаю от себя нехорошие мысли. Конечно обрадуется! Мы уже год вместе. Я живу в его квартире, мы проводим всё свободное время вместе, мы понимаем друг друга с полуслова. И если бы не особенности его работы, то давно заявили бы во всеуслышание о нашей любви.

— Алиса Александровна?

— Да? — Я поднимаю взгляд на врача.

Мужчина окидывает меня внимательным взглядом из-под толстых линз очков. Кажется, то, что он видит на моём лице, заставляет его успокоиться. Теперь его губ слегка касается полуулыбка.

— Присядьте, пожалуйста, выпишу вам направления и рецепты.

— Конечно. — Киваю я.

И пока делаю несколько неуверенных шагов до его стола, несмело касаюсь ладонью своего плоского живота. Я ещё ничего не чувствую, но уже люблю этого маленького человечка. Эти чувства ещё такие воздушные, неясные — ведь как можно любить того, кого ты ещё никогда не видел? Но я определённо это ощущаю.

— А УЗИ, доктор? — Он поворачивается ко мне, и я смущённо поднимаю руку и чешу за ухом. — Наверное, нужно сделать его, чтобы убедиться, что… он в порядке?

У меня нет опыта в таких делах, а почитать в Интернете я ещё не успела, потому и стараюсь задать сразу все интересующие вопросы.

— Для первого скрининга ещё рановато. — Понимающе улыбается он. — Раннюю диагностику мы проводим по показаниям. Или вас что-то беспокоит?

— Нет. — Радостно мотаю головой я.

У меня крылья за спиной растут — вот единственное, о чём мне приходится беспокоиться сейчас.

После приёма я выхожу из женской консультации и чуть ли не вприпрыжку иду к стоянке. Сажусь в свой старый Шевроле, (который так ненавидит Никита, называя «дешманским»), открываю окна и завожу мотор.

Прежде, чем тронуть автомобиль с места, я всё-таки достаю телефон и набираю номер любимого мужчины. «Нет, не буду говорить о таком по телефону. Просто намекну, что, когда он через два дня вернётся со съёмок, его будут ждать романтический ужин и… кое-какой сюрприз».

У меня живот сводит от волнения и нетерпения, но ожидание привычно выливается в минуты.

Я набираю снова и снова, но Никита так и не отвечает. Что ж, это вполне нормально: в таком плотном графике съёмок у него часто нет времени, чтобы поесть, куда уж тут до болтовни по телефону.

— Перезвони, как освободишься. — Наговариваю я на автоответчик. — Люблю!

А затем, вздохнув, выезжаю со стоянки и вывожу машину на оживлённое шоссе. Набираю номер подруги и вставляю в ухо гарнитуру.

— Алё, Катюш! — Восклицаю я, едва на том конце слышится её голос. — Ты сейчас упадёшь! У меня та-а-акие новости!

— Алиса, подожди. — Говорит она.

Этот унылый тон сбивает с меня всё желание делиться радостью.

— Ка-а-ать! — Протестую я.

Нет, никто и ничто не испортит мне этот чудесный день.

— Алиса, тебе нужно срочно быть в офисе.

— Да знаю я! Я не опоздала, я это… отпросилась сегодня. — Объясняю я этой ворчунье. — Успеваю же к летучке, ну? Ты чего такая хмурая, не с той ноги встала? Я к тебе со всей душой, а ты!

— Да помолчи ты, Кукушкина! — Строго бросает подруга, а затем понижает тон до шёпота. — Тебе нужно срочно быть в редакции, поняла? Дело касается твоего Никиты!

— Что? В смысле?

— Просто приезжай.

Я выворачиваю руль и ударяю по газам.

Когда врываюсь в здание журнала, все сотрудники уже рассаживаются за широким столом в конференц-зале. Сквозь прозрачное стекло я замечаю, что Барракуды ещё нет, поэтому на ходу сдираю с себя плащ, швыряю на кресло, хватаю со стола планшет и, рискуя сломать каблуки, несусь к остальным.

К тому моменту, когда шеф-редакторша оглашает тишину пустого коридора цокотом своих каблучков, заставив сотрудников замереть от благоговения и страха, я уже сижу на своём месте в конференц-зале и торопливо приглаживаю волосы.

А когда она входит в помещение, никто уже, кажется, и не дышит, чтобы не вызывать её раздражения. Все мы знаем, что один недовольный взгляд Барракуды способен лишить рассудка, а один её окрик в два счёта доводит до сердечного приступа даже самых тренированных и стойких.

— Доброе утро, коллеги! — Стуча каблучками новеньких бежевых Jimmy Choo, она добирается до кожаного кресла во главе стола.

Мужчины затравленно смотрят ей вслед, а женщины взволнованно опускают взгляды. Я часто-часто моргаю, отгоняя от себя видения о том, как её острые шпильки вонзаются в моё горло за не вовремя сданный материал.

— Опять не в духе, — шепчет Катька, незаметно смахивая капельку пота со лба.

Мы все напряженны и ждём грома и молний.

Но нет — сегодня Барракуда на удивление в хорошем настроении. Она начинает летучку не с криков и даже не с брезгливых принюхиваний к поданному ей кофе: шефиня бросает на стол свернутый рулон. Тот ударяется о поверхность стола, резко раскатывается, и мы все видим, что это утренний выпуск газеты.

— Кукушкина! — Громыхает её голос.

И я едва не вздрагиваю:

— Да?

— Бери газету. Что ты там видишь?

Я протягиваю руку и под взглядами изумлённых коллег подтягиваю к себе выпуск какого-то издания.

— Жёлтая газетёнка…

— Справа внизу. — Указывает она ноготком с идеальным маникюром.

Я опускаю взгляд ниже и застываю. Что-то в сером, размытом снимке заставляет мои внутренности неприятно съёжиться. Под фото, на котором мужчина нежно обнимает женщину за талию и притягивает к себе, подписано: «Подающий надежды актёр Никита Дубровский на тайном свидании с молодой талантливой певицей Нелли».

— Ох… — Вырывается из моей груди.

— Вот именно! — Ударяет ладонью по столу Барракуда. Капельки кофе из её чашки пляшут по полированной поверхности столешницы. — Это же почти поцелуй! А вы знаете, что это значит?

Все молчат. Никто не смеет ответить «нет».

— Это значит, что впереди нас ждёт красивая, романтичная история любви! — Она восторженно закатывает глаза.

А я ощущаю, что меня подташнивает.

Моё сознание отказывается верить в то, что видят глаза. Это же мой ненаглядный Никитушка с какой-то чужой девушкой. И он так на не смотрит… Может, это кадр из какого-то фильма, в котором он снялся?

— Конечно, наше издание не того уровня, чтобы печатать подобные снимки и сплетни. — Взмахивает рукой Барракуда, нагнетая атмосферу. — Но у Дубровского и этой Нелли огромная армия поклонников, так?

— Так, так. — Шепчут присутствующие.

— А, значит, нам нужно в кратчайшие сроки получить эксклюзивный материал! Кукушкина!

— А? Что? — Я с трудом отрываюсь от изучения снимка.

— Ты не в деревне, Кукушкина! Какие «А, что?»?! — Раздражённо бросает шефиня. — Ты работаешь в уважаемом издании!

— Да, конечно. — Устало киваю я.

Этой стерве в кожаном жилете меня не запугать и не унизить.

— Помнится, во время прошлогоднего интервью ты наладила контакт с Дубровским, да? — Она делает несколько шагов и останавливается у меня за спиной. — Материал получился искренним, ярким…

— Да. — Подтверждаю я.

Тогда у нас с Никитой всё и закрутилось. Только об этом никто не знает.

— Вот и отлично. Свяжешься с ним, предложишь встретиться. Выведаешь мягко всё про этот роман, попросишь новое интервью — с ними, обоими. — Барракуда наклоняется и смахивает пылинку с газеты. Мечтательно проводит взглядом по фото. — Это будет эксклюзив. Мы первыми расскажем миру об этом грандиозном романе. Все будут стоять на ушах! Шоу-бизнес, конкуренты, поклонники — все!

— Аллочка, это гениально! — Соскочив с места, аплодирует Владик — главный жополиз этого офиса.

— Знаю. — Коротко отмахивается она.

От гордости её соболиная бровь вздымается чуть ли не к линии роста волос.

— Но Алла Денисовна… — дрожащим голосом пытаюсь возразить я.

Вижу, как Катюха бросает на ЖопоВладика ненавидящий взгляд.

— Материал мне нужен срочно, и у тебя максимум неделя, Кукушкина! — Отметает любые возражения Барракуда Денисовна. — А лучше справься дня за три-четыре, поняла?

— Да… — отзываюсь я.

И что теперь мне делать, ума не приложу.

— Не берёт? — Катя наклоняется к моему столу.

Офис наполнен голосами, шумом телефонных звонков, суетой, запахами парфюма, кофе и корицы.

— Не берёт. — Констатирую я.

— Потому, что он — козёл. Я это тебе всегда говорила. — Разводит руками подруга.

— Не начинай. — Стону я.

Откладываю в сторону телефон и подпираю голову рукой. Если бы не злосчастные тени для век, которые я так старательно наносила утром, то с удовольствием помассировала бы сейчас глаза.

— Проблемы, девочки? — Врывается в повисшую между нами неловкость зануда Владик с зализанными на макушке волосами.

— Иди отсюда! — Не выдерживаю я, грубо отмахиваясь от него.

Мне сейчас не до вежливых формулировок. К тому же, от этого подлизы ужасно несёт приторными духами — не лучший запах для того, кто только готовится познакомиться со всеми прелестями токсикоза.

— Что, простите? — Встаёт в позу автор рубрики «Твоя карьера». (Кому, как не ему, знать всё и в мельчайших подробностях о взаимодействии в коллективе и всех возможных способах пробиться к солнцу нежного начальства? Вот такая вот забавная жизненная ирония). Мужчина обиженно складывает руки на груди. — Кукушкина, где твои манеры?

— Владик, мы обсуждаем кое-какие дела. — Мягко вступается за меня Катюшка, оттесняя его в сторону. — Ты иди, иди, ладно? Позже вместе кофейка попьём, поболтаем…

— Я могу помочь, если что нужно. — Сопротивляется коллега.

Знаем мы его помощь! Скажи что-нибудь о своих промахах или о личности Барракуды, как он доложит ей быстрее, чем ты успеешь моргнуть!

— Это… — Катя задумчиво хлопает его по плечу. — Это между нами, девочками, Владюш. Понимаешь?

— Но я…

— Ты же не хочешь стоять тут с нами и болтать об Алискиных болезненных месячных, да? — Картинно нахмуривается подруга. — Не хочешь?

Владик бледнеет, краснеет, морщится.

— Нет. Конечно же н-нет. Я… пойду. — Он бросает на меня брезгливо-сочувственный взгляд и ретируется в дальний угол зала, к своему столу, (играющему также роль наблюдательного поста).

Иногда мы шутим, что он там крестиками в журнале отмечает, кто и сколько раз отвлёкся от дел во время рабочего дня.

— Дятел. — Шепчет Катюха, не отрывая взгляда от его костлявого, вихляющего зада, обтянутого узкими малиновыми джинсами.

Владик садится на кресло и с подозрением обводит глазами офис.

Я вздыхаю.

— Ну, так что? — Подруга садится на край моего стола.

Её глаза забираются буквально мне в душу.

— Что? — Я уныло опускаю плечи под этим взглядом.

Сдаваться — не в моих правилах, но, видимо, беременные чувствуют всё острее. И это фото в газете, оно ощутимо подкосило меня.

— Что с твоим Никитой? Дашь ему от ворот поворот? Или, может, хотя бы, пенделя дашь? О-ох, как бы я зарядила по его бесстыжим яйцам, ох, как зарядила бы! — Катя мечтательно закатывает глаза.

— Нет. — Я решительно мотаю головой. — Уверена, что этому снимку найдётся достойное объяснение.

— Вот как… — Она меняется в лице.

Мне становится неуютно. Есть у Катюхи одна сверхспособность: она умеет чувствовать всё, что старательно прячешь между строк или под уверенной улыбкой. И как ни старайся, её не обманешь.

— Я не оправдываю Никиту. Честно. — Говорю я, старательно подбирая слова. — Мне и самой надоело прятаться, но… ты же понимаешь — таковы законы шоу-бизнеса. У него огромная фанатская база, и в основном это молодые девчонки. Они должны видеть, что сердце их кумира свободно. Надежда на возможные отношения с ним это… это и продажи билетов в кино, и абонементов в онлайн-кинотеатры, и прочее-прочее. Ты же понимаешь, что этим занимается целая команда специалистов, Кать?

— Понимаю. — Кивает Катюха.

А вот её лицо не собирается мне подыгрывать.

Подруге явно осточертело, что я каждый раз оправдываю Никиту.

Мне и самой это всё порядком надоело, но ведь теперь всё изменится, так? Беременность это же как сигнал, да? Сигнал о том, что пора всё менять. Пора выходить на следующий уровень отношений — теперь мы с Никитой семья. И пусть для карьеры это не в плюс, зато для будущего малыша…

Мои мечты разбиваются о недовольный Катин взгляд.

— Ну, так и? Ты позволишь ему целовать кого ни попадя, пока тебя нет рядом? Да? И только потому, что он хренов звездан?

Мы смотрим друг на дружку осуждающе. Мне очень хочется злиться на неё, но я не могу. Знаю, что подруга искренне переживает за меня.

— Нет, не позволю. — Уступаю я.

— Тогда напиши ему, потребуй объяснений! Скажи, что вы расстаётесь. Напугай его, в конце-то концов!

— Не могу. — Печально говорю я и подманиваю её пальчиком. Катя наклоняется ко мне, и я шепчу: — Я беременна, Кать. У нас с Никитой будет малыш.

— Ох…! — Громко выдаёт главная по рубрике «Твоя жизнь», затем закрывает рот рукой и впивается в моё лицо ошалелым взглядом.

— Ага. — Киваю я, не зная, толи радоваться мне теперь, толи горевать.

— Лучше б ты реально сказала мне сейчас о своих болезненных месячных! — Качает головой Катя.

— Я бы с радостью. — Пожимаю плечами. — Но месячные ещё пару недель назад сказали мне «гуд бай».

Минуту, когда поняла, что беременна, я помню, как сейчас. Это было ещё до теста, спешно купленного в аптеке, и до момента посещения врача.

Я вдруг осознала, что что-то произошло. Что-то неуловимо поменялось в моей жизни. Звуки, запахи, ощущения, мир вокруг — всё было прежним, но стало каким-то другим. Или изменилось моё восприятие. С утра меня могло всё раздражать, а к вечеру беспричинно могла нахлынуть радость. Словно кто-то другой управлял теперь моими эмоциями, делая меня неуклюжей и совершенно беспомощной.

В то утро всё валилось из рук.

Никак не получалось сосредоточиться на статье, собрать заметки, аудиозаписи, отцифровать их, обработать. Я просто не могла сфокусировать внимание ни на одном из дел. Кофе показался горьким, авокадо на бутерброде почему-то воняло рыбой, а вместо сухой грудки на обед вдруг жутко захотелось вредного бургера, сочащегося мясным и майонезным соусами.