Читаем Доченька онлайн бесплатно

В 2020-м году учёные из США опубликовали отчёт о создании первых в мире биороботов, состоящих из стволовых клеток эмбриона шпорцевой лягушки Xenopus laevis, – ксеноботов. Имея крошечные размеры, они обладали уникальными свойствами: могли по команде двигаться к цели, захватывать груз и доставлять его в нужное место, полностью восстанавливаться после повреждений и долгое время обходиться без питания.

Пройдёт сто пятьдесят лет, и в лабораториях будут создавать биороботов с изменённым геномом, а в жизнь прочно войдёт термин – ксенобот. В честь тех, самых первых.

***

Компания «Ксено», выросшая из небольшой экспериментальной лаборатории до крупного предприятия, располагалась на выезде из города, недалеко от красивейшего озера Южноальбинское. Каждый день, за исключением выходных, Филипп проезжал через громадные ворота с эмблемой весёлого лягушонка, спускался в подземную часть здания под литерой С-2, где работал уже двадцать пять лет. Когда-то начинал рядовым биологом, а сейчас – заведующий лабораторией, ведущий специалист и уважаемый человек.

Весь день он проводил в кабинете за электронным микроскопом, имевшим вид небольшой космической станции, и в лабораторном зале среди резервуаров с питательной жидкостью, где под управлением искусственного интеллекта росли животные-ксеноботы. Через прочное стекло были видны их тела, шевелящиеся конечности и оскаленные пасти – для стороннего человека пугающее зрелище.

– Милашки… правда ведь? – Филипп, высокий шатен с живым красивым лицом, постучал ногтем по стеклу и посмотрел на запястье со старинными наручными часами, которым завидовала вся лаборатория.

Всякий раз, когда он задирал манжету блузы, заместитель Виктор в сиреневом комбинезоне, моложавый, приятной внешности, какую не портила даже двухдневная щетина, усмехался и показывал руку со светящимися цифрами:

– Как ты понимаешь эти стрелки? Имплантируй чип – и всегда будешь знать состояние своего здоровья, время, погоду и много чего ещё.

– Таблицу умножения знать надо! – смеялся Филипп. – Если имплантировать всё, что предлагают, живого места не останется.

Сегодня Виктор странно молчалив и серьёзен, это совсем не в его характере.

– Что случилось, старина?

Он ответил не сразу, с трудом, будто мешал ком в горле:

– Прислали наши с Верой результаты анализов из центра планирования семьи.

– И что там? – напрягся Филипп.

– Отказали. Высокий риск патологий плода.

– Сколько процентов?

– Двадцать пять, – коротко ответил Виктор.

Результатов из центра планирования супружеские пары ожидали с внутренним страхом. Если, не дай бог, в заключении будет отказ, ни в одной клинике не возьмутся за удаление противозачаточных чипов, вживляемых каждому юноше и девушке в пятнадцатилетнем возрасте, – лицензии лишат сразу и навсегда. Для тех, кто мечтает о ребёнке, это крах, это катастрофа.

– Послушай, старина, – начал Филипп, – есть же усыновление и…

– Смеёшься? – перебил Виктор. – Сколько лет нам ждать усыновления: пятьдесят? сто? Кто сейчас отказывается от новорождённых?

Вчера он сам что-то бормотал про усыновление, пытаясь утешить жену, но Вера только разрыдалась.

– Всё равно шанс есть, хоть и маленький. Случается так, что дети остаются сиротами.

«Сытый голодного не разумеет», – пришло Филиппу на ум. Да разумеет, ещё как разумеет. Дочери семь лет, недавно родился сынок. Двое детей в семье – это редкость, второго ребёнка надо заслужить: сделать что-нибудь значительное для науки, для государства, для людей… Ему выпала такая удача за достижения в области биологии. Перед Виктором он ни в чём не виноват, но почему-то чувствовал сильную неловкость. Потоптался рядом, смущённо кашлянул и неслышно покинул зал.

Месяц назад, во время обеденного перерыва, между ними возник спор. Филипп доказывал, что современный человек находится в выигрышном положении по сравнению с человеком прошлого.

– Вот смотри, ещё каких-то сто с небольшим лет назад наше общество буквально вымирало от болезней. Продолжительность жизни – семьдесят лет! Мне сейчас пятьдесят, а я только жить начинаю.

– Согласен, – кивнул Виктор, – мы стали жить дольше, мы победили рак, диабет и инсульт.

– И не только.

– Да, не только, но…

– Что – «но»?

– Мы потеряли значительную часть суши, я имею в виду всё человечество… Эти постоянные природные катаклизмы: то пожары, то наводнения, то ещё какая-нибудь напасть. Продовольствия не хватает, дефицит пресной воды…

– Ну мы-то не голодаем, – возразил Филипп.

– Да, пока не голодаем, но всё к тому идёт.

Глобальное потепление, о котором учёные предупреждали много лет и к которому обыватели относились с большой долей недоверия – мало ли чем пугают эти учёные! – обернулось затоплением береговой линии, превращением плодородных земель в пустыни, наводнениями, засухами, лесными пожарами и ураганами. Земледелие по всему миру стало рискованным: что не губила засуха, то прилежно уничтожала армия саранчи, ставшая многочисленнее, сильнее и прожорливее.

– А ограничение рождаемости? – Виктор сердито двинул пустой чашкой. – Раньше рождение детей поощрялось. Я читал, что государство платило немалые деньги. Хотите троих – пожалуйста! Четверых? Ещё лучше! А сейчас боишься, что не сможешь заиметь и одного. Не даст центр планирования добро – и привет!

– Вам с женой отказали? – поднял глаза Филипп.

– Типун тебе на язык. Только подали запрос и сдали анализы.

– Всё будет хорошо, уверен… Да, есть риск, зато люди практически избавились от наследственных заболеваний.

Виктор встал из-за стола:

– Хорошо рассуждать, пока это не коснулось тебя лично. А, ладно! Смысл спорить, кому на Руси жить хорошо… Идём работать.

***

Филипп вышел на тротуар из припаркованного у ворот автомобиля и засмотрелся на соседских мальчишек-близнецов, азартно играющих с летающим мячом. Красный мяч вращался с лёгким жужжанием, зависал над детскими головами и ускользал от рук. Чтобы не промахнуться, требовалось иметь определённую ловкость, коей близнецы обладали вне всякого сомнения.

Бортовой компьютер проследил наружными камерами за человеком и мягко закрыл дверь.

– В гараж! – скомандовал Филипп.

– Вас понял! – отозвался механический голос.

Автомобиль тихо прошуршал шинами по боковой мощеной дорожке, ведущей к гаражу, ворота бесшумно поднялись вверх. Филипп наконец отвёл взгляд от близнецов и зашагал к дому.

Входная металлическая дверь легко отъехала в сторону, пропуская его в дезинфекционную кабину в тамбуре. На её покупке настояла Лика: с некоторых пор она испытывала настоящую фобию перед вирусами и микробами.

– Вытяните вперёд руки, закройте глаза и задержите дыхание на пятнадцать секунд, – вежливо попросил женский голос.

Филипп со вздохом подчинился. Из боковых отверстий кабины с тихим шипением вырвались струйки тёплого пара, рубашка и брюки стали неприятно влажными.

– Обработка завершена. Оставайтесь на месте, пока не закончится проверка, – предупредил голос и через несколько секунд сообщил: – Патогены не обнаружены. Хорошего дня!

– Сломать бы тебя, – пробормотал Филипп, пригладил пятернёй пышные волосы и прошёл прямо в столовую, откуда доносились вкусные запахи еды.

Дом был довольно большим: три спальни, столовая с кухней, две гостиные, одна из которых открытая. В дни погожие и тёплые прозрачный купол-ракушка прятался в нишу, позволяя дышать свежим воздухом, любоваться фонтаном и цветниками с крупными гибридными розами.

Комнаты обставлены настоящей деревянной мебелью, купленной за бешеные деньги; большой камин растапливался бездымным экологическим топливом, внешне не отличающимся от настоящих дров. Не каждый мог позволить себе такое жильё, далеко не каждый.

– Лика, ты дома? Я прошёл микробобойню, теперь чист аки младенец! – нарочито весело сказал Филипп. – Слушай, давай отключим её, ведь сейчас нет эпидемий.

– Нельзя! Это вещь необходимая, – с улыбкой обернулась жена. Она сервировала стол, расставляла тарелки и раскладывала приборы. – Сейчас будем ужинать, дай мне буквально пару минут.

Они давно вместе, Филипп и не помнил себя холостым – сросся с этой женщиной за тридцать лет. Фигура у Лики тонкая, девичья, тёмные кудри копной, глаза зелёные, как у кошки. Смеётся звонко, запрокидывая голову и показывая безупречные зубы (стоматологу по статусу положено) и ямочки на тугих щеках. Она почти не изменилась за эти годы, впрочем, сейчас все стареют медленно.

Филипп мельком взглянул на висящую в воздухе голограмму спящего младенца в кроватке (так Лика следила за сыном) и поинтересовался:

– А где Ксюша? Она дома?

– В саду цветы поливает… Что-то случилось? Ты грустный.

– Нет, ничего… – Филипп машинально переставлял на скатерти приборы, солонку, салфетницу. – Виктору с супругой пришёл отказ из центра планирования. Двадцать пять процентов риска.

– Двадцать пять! – Лика всплеснула руками, её брови сошлись в одну линию. – А семьдесят пять процентов, что ребёнок будет здоров.

– Они заботятся о генофонде…

– Уж тебе ли не знать, что эта проблема решаема, – сердито перебила она. – Всё сводится к одному: когда во всём мире перенаселение и дефицит продовольствия, то найдутся причины, чтобы женщины не рожали. Помнишь, одно время по ТВ шла реклама, что механические роботы – прекрасная альтернатива детям? Да разве можно сравнивать?!

– Нельзя, – согласился Филипп, – механические роботы не испытывают эмоций, не могут любить, сопереживать… А вот дети-ксеноботы – да.

– Фантазируй! – поддела Лика. – Создавать людей запрещено, это не кошки и не хомячки.

– То, что сегодня запрещено, завтра будет обыденностью, уверяю тебя, правительству больше нечего предложить. Размножаться нельзя, а супруги хотят малыша. Ребёнок-ксенобот будет хорошим решением. – Филипп помолчал и добавил: – Смысл в этом есть: ксено предсказуемы, тратят гораздо меньше ресурсов, не размножаются, их организмы улучшены…

Лика передёрнула плечами:

– Суррогаты, собранные бог знает из чего! Много ли в ксено-собаке осталось от собаки?

– Осталась почти вся собака. Они стали умнее, благодаря генам других животных.

– А как же этика? – взметнула брови Лика.

– Этика! Я последние года два или три наблюдаю, как СМИ осторожно поговаривают, что ксено – тоже создания божьи. А ведь раньше поднимали шум из-за мнимой агрессивности ксено-животных. Хамелеоны!

– Ладно, давай оставим этот разговор. Позови ужинать Ксюшу, пожалуйста.

Филипп прошёл в сад через открытую гостиную с поднятым по случаю жары куполом-ракушкой. Посмотрел по сторонам: дочки не было видно.

«Может, к соседям ушла?» – подумал он. И в этот момент заметил яркое пятно купального костюма на дне бассейна. Девочка лежала лицом вниз, безвольно раскинув руки. Сердце у Филиппа оборвалось.

– Ксюша!

Он летел, не разбирая дороги, прыгнул в воду. Нырнул, подхватил невесомое тело и вытащил на бортик, на котором тотчас образовались лужицы.

Дочь не дышала. Лицо белое, без кровинки.

Вдох рот в нос, четыре толчка в грудину. Вдох… раз, два, три, четыре… Ему показалось, что ресницы девочки дрогнули.

Не прекращая реанимации, Филипп не своим голосом закричал:

– Лика! Скорее сюда!

– Дорогой, что случилось?.. Господи!

– Вызывай скорую! Успеем! Успеем, держись, Ксюша, ты не можешь умереть… – бормотал Филипп.

Раз, два, три, четыре… вдох… Раз, два, три, четыре… вдох. Он делал искусственное дыхание без остановки, не обращая внимая на льющиеся с одежды ручейки воды. И выдохнул, услышав вой сирены с улицы:

– Теперь всё будет хорошо, доченька…

***

Май на дворе, а такая жара! У Ксюши взмокли волосы, и на маленьком носу выступили бисерные капельки пота. Прозрачная, розовая от мозаики вода в бассейне манила: искупайся же, окунись!

Мама запрещала плескаться без надзора и всегда говорила:

– Подожди, закончу готовить и выйду.

– Погоди, вот покормлю Илюшу – тогда поплаваешь.

– Через полчаса, доченька, у меня важное дело.

– Но я хочу одна! – возражала Ксюша.

– Камер нет, нельзя одной.

Когда ещё поставят эти камеры, а купаться хочется сейчас! Ксюша отбросила лейку, воровато оглянулась на окна: мамы не видно. Скинула сарафан, под которым оказался красный купальник на гибком, как тростинка, теле, и осторожно спустилась по лесенке в бассейн, придерживаясь тонкими руками за поручни. А-а-ах, хорошо!

Она плыла по-собачьи, высоко держа голову над водой, и медленно пробиралась на глубину. Выдохлась, захотела встать на дно и отдышаться, но с удивлением не почувствовала под ногами твёрдой опоры.

«Ничего страшного, – сказала она сама себе, – сейчас выплыву».

Ксюша не сразу поняла, что тонет. В фильмах утопающие люди кричали, молотили по воде руками, погибали медленно, со вкусом и под трагическую музыку. Она не испугалась – ничего плохого не может случиться. Взрослые рядом: из открытого окна столовой доносились голоса мамы и папы, кошка Люси сидела на бортике и с интересом наблюдала за хозяйкой. Ксюша хотела позвать на помощь, но захлебнулась, вместо крика из горла вырвался хрип.

Последнее, что осталось в памяти, – это покачивающийся солнечный блик через толщу воды. А потом навалилась темнота.

***

Вдох-выдох, вдох-выдох…

– Когда же она придёт в себя?

– Филипп, успокойся, всё хорошо. Дышит самостоятельно, все показатели в норме.

– Открою крышку, так будет лучше.

Раздалось слабое шипение, поток прохладного воздуха лизнул лицо и шею. Ксюша глубоко вдохнула и подняла веки.

Папа… Но какой усталый и худой! Тёмные круги под глазами, как будто он не спал несколько дней, на подбородке щетина. Смотрит тревожно и выжидательно, точно ждёт чего-то.

С трудом разлепила сухие губы:

– Пап…

– Доченька… доченька моя… Узнала! – Отец схватил её руку и порывисто поцеловал. Губы его дрожали, из глаза выкатилась и поползла по щеке маленькая слезинка.

– Я в больнице?

Ксюша приподнялась и увидела себя в ложе овальной формы с прозрачными стенками, дно которого выстилала мягкая губчатая ткань. Толстая стеклянная крышка со множеством трубок и приборов поднята вверх. Палата самая обыкновенная: белые стены, большое окно, кушетка с подушкой и скомканным одеялом, серебристая металлическая дверь.

– Тебе чего-нибудь хочется? Может быть, пить или есть? – спросил незнакомый доктор в голубой форме и такой же шапочке.

– Пить.

Он вышел из комнаты и вернулся с полным стаканом, стоял и смотрел, как Ксюша пьёт воду мелкими глоточками.

– Я тонула? – спросила она.

– Да, но мы с доктором спасли тебя, – с волнением сказал отец. – Ксюшенька, ты хорошо себя чувствуешь?.. Ну и отлично! Мы сейчас поедем домой.

– К маме?.. А где моя одежда? – Ксюша оттянула больничную сорочку на груди.

Отец с доктором растерянно переглянулись.

– Одежды нет, тебя привезли в купальнике, а домой я так и не попал, пока… пока ты была без сознания. Да ничего, надо только коридор пройти. Давай помогу выбраться.

Тело не слушалось, точно чужое, слабые ноги заплетались при ходьбе.

– Подожди. – Отец сдёрнул с кушетки одеяло, завернул Ксюшу и подхватил на руки. – Вот так лучше!

Шли пустым коридором, который казался голубым от светящегося потолка. В тишине гулко раздавались шаги, и Ксюше почему-то подумалось, что они уходят из больницы тайком, будто сбегают с места преступления, как воришки. Она зажмурилась и уткнулась лбом в отцовское плечо.