Читаем Перстень с чёрным агатом онлайн бесплатно

Старуха Мельникова, которой было под девяносто лет, занемогла и как-то враз обезножела. Лежала на узкой кровати, дожидалась смерти, сложив на груди худые руки со старинным кольцом на пальце. Дочь Анна то и дело подходила, вглядывалась в серое лицо с заострившимся носом, слушала едва различимое дыхание.

В ворота часто стучали, и тогда она с ворчанием спешила во двор, приоткрывала калитку и неласково спроваживала гостей:

— Уходите, болеет мать, не принимает никого.

Старуха с трудом поднимала веки:

— Кто там, Анка?

— Нет никого. Назад отправила… после придут, как поправишься.

— После… — эхом повторяла Мельникова, — не будет после. Смерть не обманешь.

Однажды она подозвала Анну, указала на табурет рядом с кроватью: сядь. Долго молчала, собираясь с силами, потом стянула с пальца перстень.

— Анка… прими.

Та испуганно охнула, затрясла головой:

— Нет-нет, я не могу… боюсь.

— Не хо-очешь… — простонала старуха. — Неволить не стану… Помни, что говорила: кольцо не продавай, хоть какие деньги предлагать будут.

— Я знаю… помню.

— Сделай, как условились.

— Всё сделаю, мама.

Старуха долго смотрела на закатное солнце, заливающее мягким светом комнату, слабая улыбка тронула белые губы.

— Хорошо… Летом и умирать хорошо… не замёрзну в своей домовине.

Она сомкнула веки и будто уснула, а в ночь умерла.

В доме Мельниковых собрались родственники близкие и дальние, приходили люди проститься с покойной. Тот человек появился к вечеру, вошёл в распахнутую дверь и окинул цепким взглядом комнату. На двух деревянных табуретах стоял тёмный гроб, горели свечи, пахло воском и ладаном.

Незнакомец перекрестился, постоял, понурив голову, потом наклонился и поцеловал покойницу в белый лоб. Пробормотав соболезнования, справился о похоронах и замолчал, сложив на пухлом животе руки. Хоть молодой — и сорока нету, — а уже рыхлый и с лысиной, череп вон блестит. Анна ждала, когда он уйдёт, но скорбящий уходить, похоже, не собирался.

— Кхе-кхе, — откашлялся он, — замечательная женщина была Клавдия Фёдоровна… Я хорошо знал её.

— Её многие знали, многим помогла.

— Я Николай.

— А-а-а… — протянула Анна. Имя ничего ей не говорило.

Лысый дождался, когда сын Анки выйдет во двор и вкрадчиво продолжил:

— Был у вашей мамы перстенёк старинный… серебряный, с чёрным камнем.

— Да, она его почти не снимала.

Оба посмотрели на руки покойницы.

— Где он теперь? Я бы купил, — помедлив, сказал Николай, — люблю всякие антикварные штуки. Назовите цену, мы договоримся.

Анна через силу улыбнулась, поправила чёрную головную повязку:

— Это уникальный перстень, уникальный. Мама очень беспокоилась, что он попадёт не в те руки.

— Помилуйте, какие не те руки? Могу заверить, что я не бандит и не вор, а самый обычный че…

— Мама очень беспокоилась, — повторила Анна, — поэтому передала кольцо мне.

Николай задохнулся, как будто получил под дых, вытаращил глаза, ставшие похожими на серые стекляшки.

— А теперь уходите, время позднее.

Она взяла гостя под локоток и мягко, но решительно повела к выходу. Лысый, красный от злости, тихо выругался, уселся в большую чёрную машину и резко взял с места, подняв в воздух клубы пыли.

В тот день мы с Игорьком Макаркиным сидели в летнем кафе, потягивали холодную кока-колу через соломинку и ждали, когда официантка принесёт пиццу с мясом и грибами. Настроение было отличным: сессия благополучно сдана, закончилась нервотрёпка и зубрёжка — можно расслабиться.

— Слушай, ты заработать хочешь? — неожиданно спросил Игорь, провожая взглядом девушку в коротеньких джинсовых шортах. — Хорошие деньги платят, а дел на пару дней.

Я посмотрел на его худое лицо с тёмными глазами-щёлочками и рассмеялся:

— Когда ты так говоришь, лучше отказаться сразу. Больше я в твои авантюры впутываться не хочу.

— Глеб, ты чего? Какие авантюры? — Макаркин сделал вид, что обиделся.

— Такие! Забыл, как мы чуть в полицию не попали?

— Ну не попали же. И вообще, кто старое помянет… Дай глазик!

— Отстань, Макарыч.

— Да ты спроси сначала, сколько платят. Сказать?

— Ну.

Он наклонился к самому уху и шёпотом назвал сумму.

Я вытаращил глаза:

— Ого! Это за что столько? Убить кого-то?

— Ага, — усмехнулся Игорь и стянул с головы бейсболку, обнажив тёмный ёжик волос. — Знаешь что-нибудь о чёрных копателях?

— Которые патроны и оружие ищут? Ну знаю.

— Всякие ценности, не только патроны. Надо найти один перстень. Вот, посмотри. — Он вытащил из кармана смартфон и показал снимок.

— Старинный, что ли? — спросил я, возвращая приятелю телефон. Серебряный перстень с чёрным круглым камнем и узорами из веточек на ободке был не столько красив, сколько оригинален.

Игорёк промолчал, потому что подошла официантка с пиццей на круглой деревянной дощечке. Он дождался, когда девушка оставит заказ и уйдёт, потом сказал:

— Это артефакт, принадлежал раньше какому-то купцу. Ценности, по слухам, зарыты возле одного заброшенного дома. Там не только кольцо, наверняка золотые монеты и разные женские цацки. Кольцо надо отдать, остальное — наше.

Макаркин стал рассказывать, что есть человек, которому позарез нужен этот перстень. Он даёт координаты и задаток (двадцать процентов). Мы едем в одну деревню, находим перстень и получаем остальную сумму. Всё очень легко и просто.

«Если всё так просто, то почему тот человек сам не откопает кольцо?» — подумал я, и приятель, будто перехватив мысль, тут же сказал:

— Сам не может, какие-то обстоятельства.

Я ещё колебался, но Игорь сообщил, что уже согласился и получил на карту задаток, отказаться теперь нельзя. И попросил меня помочь.

— А ты его видел? Ну… этого… заказчика, — поинтересовался я и взял второй кусок пиццы.

— Не видел. Его зовут Николай, мы переписывались в интернете. Но деньги-то реальные на карту пришли. Половина твоя, прямо сейчас и переведу. Ну что, согласен?

— Да погоди, дай подумать…

Жалею, что не надавил тогда Игоря, не узнал подробностей, иначе отказался бы сразу и его отговорил. Если б знать…

— А у тебя металлоискатель есть? Как будем клад искать?

Игорь как будто смутился.

— У меня нет, но могу одолжить. — И, считая вопрос решённым, добавил: — Завтра и поедем на твоей машине, а бензин пополам.

Ехать предстояло в одну небольшую деревню, Берёзовку, от нашего города до неё было пятьсот километров. Весь вечер я возился с машиной: мыл окна, менял масло, накачивал шины. Отец, конечно, заметил эти приготовления.

— Ты куда собрался?

— К тётке Игоря на Солёнку, дня на два или три.

Солёнка — это солёное озеро. У него имелось официальное название, которое сразу же выветривалось из головы. А вот Солёнка прижилось ещё с тех пор, как лет затопило соляной карьер и появилось густое от соли озеро.

Ну наврал, дурак я… а что было делать? Сказать про кольцо и копателей нельзя: отец бы начал отговаривать и стращать неприятностями, а Солёнка никаких вопросов не вызывала.

В багажнике лежали стянутые скотчем лопаты и небольшой металлоискатель.

— Пользы от него не будет, — лениво обронил Игорь, развалившись на переднем пассажирском сиденье, — слишком слабый. Да я и так знаю, где копать.

— Зачем тогда взял?

— Да ты пристал как банный лист с этим детектором. — Он вытянул худые ноги и вдруг расстегнул ремень безопасности.

— Слушай, Макаркин, не выделывайся, пристегнись. Тебе жить надоело или штраф хочется платить? Здесь через каждые сто метров ДПС.

Друг отмахнулся:

— Да ладно…

— Пристегнись, говорю, или высажу, — предупредил я.

Игорь, ворча под нос, защёлкнул замок ремня:

— Ну ты и зануда, Глебыч!

Я промолчал. Игорёк хороший парень, но иногда ему ударяла моча в голову, хорошо, что это случалось редко. И вот опять он пристал:

— Обгони, чего ты плетёшься за этой фурой?

— Нельзя, дороги не видно. И вообще, кто водитель: я или ты?

Игорь покосился, но промолчал. Вытащил из сумки бутылку воды, отпил прямо из горлышка, немного повозился и притих — задремал. Прошёл час или полтора, и дорога стала оживлённее. На обочине по правую сторону всё чаще попадались люди с намалёванными от руки картонками: «Жильё недорого» — явный признак того, что близко Солёнка.

Игорь пошевелился, поморгал и огляделся по сторонам:

— О, до тёткиного города доехали. Давай свернём к озеру и искупаемся!

— Разве мы не торопимся? — удивился я. — Хочешь копать в темноте?

— Ну фонарь я взял. И лучше будет, если мы приедем в Берёзовку вечером. Не надо, чтобы местные пялились.

— Ты же говорил — дом заброшен и стоит в стороне.

— Нет, всё равно лучше не маячить, — возразил Игорь, — махнём?

В этом был какой-то резон, и я согласился.

К тётке мы заезжать не стали. Она бы обрадовалась, конечно, начала собирать на стол, нажарила бы сковородку картошки, порезала салатик из помидоров и огурцов, в своём саду выращенных, но тогда мы не то что к вечеру, к ночи бы в Берёзовку не попадём — так сказал Макаркин.

Я отыскал свободное место и припарковал «пежо» у железной ограды. В выходные, говорят, очереди здесь огромны, но сегодня был понедельник, и возле касс стояло всего несколько человек. Мы прихватили сумки с пляжными принадлежностями, которые пришлось взять согласно легенде, купили билеты и прошли за турникет.

Несколько лет назад я был на озере с родителями, за это время здесь ничего не изменилось: магазинчики и палатки с полотенцами, панамами, одеждой и шлёпанцами, резиновые мячи и надувные круги гроздьями, многочисленные кафешки, где прямо на улице готовили в огромных котлах плов и мясо; полураздетые люди с пятнами соли на коже, душ с ледяной водой, батуты для детей — всё осталось прежним.

Мы миновали галдящую толпу и вышли к озеру. Свободных лежаков и зонтиков не было видно, мы бросили сумки прямо на белый от соли песок, скинули одежду и осторожно, чтобы брызги не попали в глаза, вошли в воду. Она оказалась очень тёплой и густой от соли, и у меня сразу же засаднила царапина на ноге. Над поверхностью озера торчали как поплавки людские головы. Кто-то релаксировал, раскинувшись звёздочкой, кто-то полулежал, как в кресле, едва шевеля руками. Я окунулся и поплыл, вода выталкивала, не давала погрузиться полностью. Так утонуть невозможно, если ты в сознании, конечно. Не понимаю, зачем люди тащат на пляж надувные круги?

…Тело покрылось белым соляным налётом, кожу стянуло. Игорь сразу надел рубашку, чтобы не обгореть, и кивнул в сторону озера с лечебной грязью:

— Глянь, чумазые, как черти.

Отдыхающие за свои кровные хотели получить все положенные блага. Мазались с головы до ног жирной, чёрной, пахнущей солью и йодом грязью, становясь похожими на негров; набирали жижу в баночки и пластиковые бутылки. Выносить её не разрешалось, но где администрации уследить за всеми!

Мы ещё немного посидели, съели по горячему чебуреку и пошли к выходу. Пора ехать, а то и до утра не доберёмся.

В Берёзовку мы приехали к вечеру, когда стемнело.

— Останови здесь, — велел Игорь и указал на кладбищенскую ограду.

Я выключил мотор, вышел наружу и с недоумением огляделся: никаких домов рядом не было. Ни заброшенных, ни жилых — никаких. Людей тоже.

— А где дом? — спросил я.

— Сейчас увидишь, — буркнул Игорь, — открой багажник, лопаты возьму.

К моему удивлению, приятель толкнул калитку ограды и уверенным шагом направился по гравийной дорожке в глубину кладбища. Я прихватил металлоискатель и двинулся следом, почему-то стараясь ступать как можно тише. Темнели кресты и памятники на фоне угасающего неба, стояла тишина, нарушаемая только хрустом гравия под нашими ногами. Я вдруг подумал, что ещё ни разу не был на кладбище так поздно. Не то чтобы боялся (в призраков и ходячих мертвецов я не верил), но было жутковато.

Игорь шёл вперёд, иногда бросая взгляд в телефон, светившийся в темноте ярким прямоугольником, как будто сверялся с картой. Неожиданно он остановился у какой-то могилы, посветил смартфоном табличку на толстом деревянном кресте.

«Мельникова Клавдия Фёдоровна», — успел прочесть я. Дата смерти — июнь этого года, всего месяц назад.

— Пришли, — сказал Макаркин и положил лопаты на землю.

— В каком смысле «пришли»? — вытаращил глаза я. — А где дом?

Игорь криво улыбнулся и похлопал ладонью по кресту.

— Вот он, дом. А что, не так разве? Последнее пристанище.

Я всё ещё не понимал. Подумал, что приятель шутит, что сейчас рассмеётся, согнётся пополам: «Здорово провёл? Ну и рожа у тебя!», но Игорь и не думал шутить. Он отбросил ногой искусственные венки и бумажную тарелочку с печеньем, сложенные на земляном холмике, зажёг фонарь и огляделся по сторонам.

— Глеб, пойми правильно, ну не мог я сказать, что придётся раскапывать могилу, ты бы не поехал. А один я не справлюсь.

У меня отвисла челюсть.

— Погоди… кольцо в могиле прикопано?

— Да… то есть не прикопано, оно в гробу.

Худое лицо Игоря, голубоватое от света фонаря, было смущённым, взгляд вилял в сторону.

— Что?! Ты серьёзно сейчас говоришь? — оторопел я. — Оно в гробу?.. Ты хочешь сказать, что собираешься раскопать могилу, открыть гроб и взять у покойницы перстень?!

Не настолько же Игорь спятил, чтобы осквернить захоронение неизвестной усопшей Мельниковой, этого просто не может быть.

— За это хорошо платят, забыл? — зло вскинулся тот. — Любишь ты всё усложнять.

…«Любишь ты всё усложнять», — сказал Макаркин и сунул за пазуху бутылку ликёра. Нам было по шестнадцать лет — самое время попробовать горячительных напитков.

— Здесь же камеры! — схватил я приятеля за рукав.

— Толку от камер, если запись не смотрят, — ухмыльнулся Игорь и кивнул в сторону пустого кресла охранника. — Деньги есть, я бы купил, да не продают. Идём!

Он с независимым видом направился к кассе, взял со стойки шоколадный батончик и положил на ленту.

— Всё? — подняла глаза продавщица.

— Всё.

— А в куртке что?

— Ничего.

— Бутылку доставай.

Игорь понял, что попался, и рванул к выходу, я метнулся за приятелем. За спиной слышались крики и шлёпанье резиновых тапок. Продавщица нас не догнала, к счастью. Отделались мы в тот раз лёгким испугом, но сейчас-то дело куда серьёзнее украденной бутылки.

— Ты дурак… Нет, я всё ещё не могу поверить. Реально хочешь раскопать могилу? — повторил я.

— Да! Да! Реально раскопать! — разозлился Макаркин. — Ну что тут такого, работы на пару часов, зато нормальные деньги. Не ссы, всё будет пучком. Вдвоём быстро управимся, бери лопату, ну?

— Да пошёл ты! — заорал я, и плевать, что кто-то мог услышать. — Это уголовное дело, не знал? За это в тюрьму сажают!

Обмануть меня, притащить в такую даль и нести ахинею, что ничего ужасного в раскапывании могилы нет. Кретин! Злой, с дрожащими руками, я схватил бесполезный металлоискатель и быстро зашагал, почти побежал к выходу.