Читаем Добрыня онлайн бесплатно

— Нет! Ты не понимаешь, — говорит Ратмир и смотрит исподлобья. — Это было её решение. Её никто не заставлял.

— Плевать. Мне надо с ней поговорить, — упрямо твержу своё, не глядя на друга. Мой взгляд прикован к танцующим женщинам.

— Добрынь, не стоит идти против моей семьи. Ты же знаешь, что мой отец хорошо к тебе относится.

— Знаю.

— Значит, должен уважать наши традиции.

Тяжело вздыхаю, опускаю взгляд.

— Иногда от правил можно отступить. Твой отец знает меня с детства. Тридцать лет — немалый срок. И я ни разу не опозорил своё имя и не подверг сомнению достоинство.

— Как бы моя семья к тебе хорошо не относилась, для них ты всё равно будешь чужаком. Прости, друг, но я должен тебе это сказать.

Да. Влюбиться в дочку цыганского барона была не самая лучшая идея.

И ведь знал её с самого детства.

Мне было двенадцать, когда родилась Софа. И была самым обычным ребёнком. Я терпеть не мог, когда она увязалась за нами. А когда мы не брали её с собой, начинала обкидываться камнями. Я даже ей прозвище дал Дикарка. В детстве вообще прозвища прилипают очень быстро. Ратмира во дворе все звали Цыган. Ко мне же прицепилось Добрыня, хотя настоящее моё имя Даниил, только зовут так меня очень редко.

Наша компания Алекс, Бес, Цыган и я.

Мы дружим с детства.

И вечным хвостиком была Дикарка. Софа — сестра Цыгана. Сколько обидных слов мы друг другу наговорили. Сколько пакостей она нам сделала. Вплоть до изрезанных джинсов, и выкинутой обуви. А после смерти бабушки я уехал и не появлялся в городе пять лет.

Приехал в прошлом году и обнаружил, что Дикарка превратилась в изящную дикую кошку. Грациозную, красивую и сексуальную.

Стоило войти в их дом, как меня тут же приветствовала меня красивая девушка, загипнотизировала своими глазами угольками. Черноволосая, черноглазая, смуглая. Взяла мою руку, опустив на секунду глаза на ладонь, сказала:

— Вижу большую любовь в твоей жизни. Очень большую, — улыбнулась, оголив белоснежный жемчуг зубов и взмахнув длинными ресницами, упорхнула.

И я влюбился.

Никогда не знал этого жгучего чувства. А тут неожиданно осознал, что хочу её видеть рядом с собой.

— Смотри не влюбись, она ещё та вертихвостка, — предупредил меня тогда Ратмир. — Какой дикаркой была, такой и осталась. Отец с ней постоянно ругается.

— Софа? Это Софа? — только после слов Цыгана я понял, что это она.

— Да. Не узнал, что ли?

— Добрынь, ты слышишь? — возвращает из воспоминаний голос Ратмира. — Я серьёзно. Оставь её в покое. Отец уже с семьёй жениха договорился. Свадьбу назначили. Ты только хуже сделаешь, если признаешься, что между вами что-то было. Невеста девственницей должна быть. А я ведь знаю, что у вас всё было.

— Было, — киваю я. — И всё же я должен поговорить с бароном.

— Ты меня вообще слышишь? — злится друг. — Ты хотя бы с ней для начала поговори.

— Как? Я её две недели не видел. Она избегает меня. Или это у вас тоже традиция невесту перед свадьбой в комнате запирать?

Смотрю на Рамира долгим взглядом. Будто это он во всём виноват. Но это просто от злости и отчаяния.

Я сейчас готов винить всех.

— Нет. Она сама так решила, — отвечает Рат.

— Ясно.

— Хорошо. Я помогу. Идём.

Он встаёт из-за стола, и я иду за ним. Вновь в душе появляется надежда.

Уверен, если я с ней поговорю, всё изменится.

Она передумает.

Стараюсь не дышать. Ступаю как можно тише, но старый деревянный паркет предательски поскрипывает.

Если меня сейчас кто-то заметит, как я крадусь к спальне Софы, то… кастрируют вряд ли, но то, что потеряю доверие барона это точно.

В большом зале до сих пор звучат цыганские песни. Значит, веселье ещё продолжается. Приближаюсь к двери в спальню. Дёргаю ручку. Она поддаётся, и я проскальзываю внутрь.

Замираю на секунду. Жду, пока глаза привыкнут к темноте.

— Софа? — зову её, но из-за колотящегося сердца не слышу самого себя.

— Что ты здесь делаешь? — доносится из глубины комнаты.

Тусклый лунный свет выхватывает из темноты любимые женские очертания.

— Софа, я хотел поговорить.

— Незачем, Данил.

Подхожу к кровати. Моя Софа сидит на кровати в белой сорочке с распущенными волосами.

Красивая.

Молодая.

А я как великовозрастный дебил влюбился в сестру друга.

— То есть ты согласна выйти замуж за того парня, которого нашёл тебе отец? — нет, я вряд ли когда-нибудь пойму браки по расчёту. Особенно когда девушка сознательно идёт на это по приказу отца.

— Ты не понимаешь. И не поймёшь, потому что ты гаджо. Чужак. И ты хоть сколько можешь быть другом Рата, но отец никогда не одобрит наши отношения.

— Почему? Ты ведь даже не даёшь нам даже шанса.

Сажусь на кровать.

— Даня, хватит. Уходи, — шипит как дикая кошка. В этом вся Софа. Безумная, страстная, весёлая. Иногда нежная, но в момент может вскочить и послать. Горячая девочка.

— Сонь, иди сюда.

Тянусь к ней, обхватываю лодыжку. Знаю, что не пойдёт ко мне сама. Упрямица.

— Ты совсем с ума сошёл!

— Совсем, — соглашаюсь я, рукой скольжу по её стройным бёдрам, выше под сорочку. Силы нет сдерживаться. — А ты решила вот так в один момент сбежать от меня к другому?

— Ты не понимаешь, — шепчет Софа в ответ. Облизывает губы. — У нас так принято.

— Плевать! Я по тебе соскучился. Две недели не видел. Спряталась от меня. Думаешь тебя забыть легко?

— Не знаю. Но надо. Оставь в прошлом. Нам было хорошо и на этом всё.

Софа говорит быстро, беспощадно, будто гвозди вбивает в меня. А я смириться не могу. На всё ведь ради неё готов. И с отцом поговорить, и замуж её взять.

Подтягиваю её ближе к себе, она упирается, бьёт кулаками в грудь.

— Быстро же у тебя любовь прошла, — цежу сквозь зубы.

её девичье тело и изгибы распаляют всё больше.

— А мы, цыгане ветреный народ. Забыл? Легко полюбила, легко и разлюблю, — отвечает хриплым шёпотом.

Обхватываю её голову рукой. Ладонь полностью ложится на затылок. Прижимаюсь к её дрожащим губам. Она же плотно сжимает губы.

— Ну же, Софа. Не строй из себя недотрогу, — отчаяние и злоба заполняют внутренности. Неужели я потерял её навсегда?

Я упрямо продолжаю целовать её, сжимаю упругую грудь. И она поддаётся. Дышит рвано, отвечает на поцелуй и снова обретаю надежду.

Может, одумается?

Может, всё-таки пошлёт к чёрту своего жениха.

— Выходи за меня, Софа, — шепчу ей на ухо, прикусываю мочку. Она выгибается, подставляя грудь.

Ведь тоже хочет, вижу, что соскучилась. Её руки спускаются на мою ширинку.

— Последний раз… это будет последний раз, — отвечает она. Нервно дёргает ремень, пытаясь расстегнуть его.

— Нет. Я не отдам тебя. Ты моя… — замолкаю, когда она расстёгивает молнию и касается меня.

Ласкает, налившийся член, и садится сверху, принимая меня в себя. Замираем, на секунду, растягивая и принимая удовольствие. Софа отличная наездница, она двигается легко, приподнимаясь и опускаясь, сводя меня с ума отточенными движениями.

Прижимаю её к себе. Не хочу выпускать никогда. Больше никогда. Моя.

Рывком приподнимаю её и укладываю на постель, меняя позу. Мне нравится, когда она сверху, но сегодня я пришёл доказать, что она должна подчиниться мне.

Полностью вхожу в неё глубоким толчком. Слышу её стон, и тут же она упирается ладонями в грудь не подчиняясь.

— Я не твоя. И не буду, — выдыхает строптиво. — Это наш последний… раз.

А я вбиваюсь в неё ещё и ещё. Пошлые влажные шлёпки плоти разносятся по комнате. Влажная, жаждущая, но всегда наперекор идёт. И хочется её за это наказать. Брать её жёстко и грубо. Только Софа вызывает во мне такую бурю эмоций. Только она может довести меня до бешенства, а потом, потеряв голову, отдаваться как в последний раз.

— Будешь. Завтра же к отцу твоему пойду.

— Не смей…

Она вздрагивает, пытается ударить, успеваю перехватить руку, и, обхватив запястья, прижимаю их к постели. Мощным рывком заполняю её собой. Ускоряюсь, тараню, молотом опускаюсь на неё раз за разом. Она напряжена, натянута, как струна.

До этого я подавался ей. Давал иллюзию победы. Мне нравилось видеть, как она радуется, как загораются её глаза, каждый раз, когда ей удавалось одерживать верх. Сейчас же победа будет за мной.

— Ты. Моя, — подтверждаю каждое слово проникающим мощным ударом. — Привыкай.

Софа больше не сопротивляется. Чувствую, как сжимается внутри, стискивая член стенками своего лона. Дрожит, кончая.

Ещё пара толчков и бурлящее удовольствие заполняет низ живота. Едва успеваю выйти из неё. Кончаю на живот.

Как бы она ни упиралась. Я убедился, что она всё ещё любит и хочет меня.

И теперь я готов бороться за неё до конца.

В дверь раздаётся стук.

(Софа)

— Добрынь, давай быстрее, — слышу из-за двери голос Ратмира. — Пора уходить.

— Я завтра приду, — Данил поправляет брюки, пытается поцеловать меня, но я сжимаю губы. Итак, слишком много позволила ему.

— Не приходи. Не надо. Я не люблю тебя, — повторяю снова, а в ответ слышу тяжёлый вздох.

— Я всё равно приду.

Как только за ним закрывается дверь, иду в ванную, чтобы смыть с себя его следы. Мне только перестали сниться с ним сны, и он снова появился.

Вырывать из сердца больно, но надо. Отец никогда не примет Данила, и меня вместе с ним.

А уйти из семьи для меня подобно смерти. Я не могу.

И сколько бы на чашу весов я не ставила его и семью, семья побеждает. Здесь все мои родные, здесь привычная жизнь. Обычаи и уклад. А там… а там только Данил, и всё. Возможно, для кого-то этого достаточно. А для меня мало.

Яростно тру себя вехоткой, чтобы смыть с себя запах Данила и его спермы.

Да, он мне нравится. Да, он красивый, он надёжный и один из лучших чужаков, кого я встречала, но Санко тоже хороший. Был бы он плохим, отец не стал бы отдавать меня за него.

Как теперь это объяснить Данилу?

Он и слышать не хочет, что я не люблю его. Превозносит меня. Считает, что люблю его и на жертву иду ради семьи. А я ведь не такая. Я не ангел, он это прекрасно знает. Я злая и мстительная.

И флиртовать начала с ним просто, чтобы добиться. Чтобы доказать всем, что могу любому голову вскружить, даже Данилу.

Он ведь неприступный как скала был.

Холодный, неразговорчивый, мрачный. С ним тяжело.

Он молчит постоянно.

Молчит и смотрит. И я не понимаю его.

С Санко проще. За последние две недели, как отец познакомил нас, мы много общались. Он простой, говорит, что думает. И что у него в планах. И я понимаю его.

Понимаю. А это ведь главное в отношениях. С Санко у нас будет всё просто. Я стану его женой. Рожу детей. У нас будет свой дом. И родители рядом.

А с Данилом что?

Уехать из семьи и быть оставшуюся жизнь одинокой? Не знать, о чём он думает, молча сидеть постоянно?

Нет, я так не хочу.

Вытираю насухо кожу полотенцем. И снова возвращаюсь в кровать. Но даже сейчас в комнате запах Данила.

Сдираю простынь с кровати, распахиваю окно.

Не нужен он мне. Не нужен.

Непонятный, большой, как медведь. Не толстый, а именно большой.

Твержу себе без остановки вторую неделю, а сердце в груди болит и стонет. Тянет меня к нему. В его руках так спокойно, с ним мне хорошо. Сердце к нему рвётся.

Но я не должна доверять сердцу. До добра это не доводит. Хотя бы взять Ратмира. Его всегда тянуло из семьи. Все девушки, которые у него были русские. И я знаю, как про него отец говорит, когда брат не слышит: “Позор семьи”.

А я так не хочу.

И ведь как с ним быть? А если он и правда пойдёт к отцу завтра, позором семьи стану я. Данил слов на ветер не бросает. Если он сказал, значит, так и поступит. А я должна остановить его.

Беру в руки телефон, несколько секунд думаю лучше написать или аудио отправить. И решаю, что голосовое будет лучше.

“Данил, я больше не хочу видеть тебя, — замолкаю, не знаю, что сказать дальше. Удаляю запись. Но я должна записать это аудио. Должна.

Лучше разорвать нашу связь рывком. Потому что как я хотела выждать, чтобы он сам понял, не получилось. Значит, нужны более решительные действия.

Сердце колотится в груди. Несколько секунд дышу носом, чтобы успокоиться. И снова жму на микрофон.

“Данил, я не люблю тебя. Прости. Если сможешь понять. Я влюбилась в другого, и мне повезло, что этот другой и есть мой будущий муж. Санко хороший мужчина, он бы тебе понравился. Он добрый, такой же справедливый, как и ты. Мне с ним хорошо”.

Палец срывается, чувствую, как по щекам текут слёзы. Злюсь на себя за них.

Я ведь правду сказала, Санко хороший.

Вижу, как сообщение доходит до Данила, как галочки окрашиваются голубым.

Проходит минута, две, пять, десять.

Неужели даже ничего не скажет? Наверно, я разбила ему сердце своим предательством. Поэтому и плачу, Данил хороший человек, мне не хотелось бы делать ему больно. Он многому меня научил, мы провели вместе не одну ночь. И когда я думаю, что он больше ничего не напишет, приходит СМС.

“Тогда почему ты ни разу не сказала, что любишь его?”

Потому что и не люблю, — отвечаю вслух, а в ответ пишу другое.

“Ты же знаешь, как я отношусь к любви. Её не существует. Это просто страсть и желание обладать друг другом”.

“Ты хочешь его?” — прилетает ответ.

Хочу ли я Санко? В памяти всплывает образ молодого мужчины. Ему двадцать два, он ненамного старше меня. Может, поэтому мне с ним легко. Данил старше, намного. Санко темноволосый, черноглазый, а у Данила русые волосы и голубые глаза. Санко выше меня ненамного, я чувствую себя с ним, что мы наравне. А Данил выше, когда мы стоим, я иногда даже в глаза заглянуть ему не могу. Он большой, а я рядом с ним маленькая. И мне это не нравится.

Мы не были близки с Санко, но он мне не противен. Целоваться с ним было приятно. Правда, в жилах не струится лава, как с Данилом. Но ведь это неважно. Страсть проходит, семья и близкие остаются.