Читаем До и после заката онлайн бесплатно

Судьба, прежде чем дать человеку крылья, ломает ему ноги.

Чарли Чаплин

Самое незрелищное из искусств (Пролог)

Салют всем ожидающим мою шестую книгу, а также рад приветствовать первооткрывателей творчества Олега Дольского!

Писатель пишет книгу, певец исполняет песню, художник рисует картину – все мы занимаемся искусством. А разница, на мой взгляд, принципиальна.

Художник покорпел у мольберта, выставил свежеиспечённую картину на выставку, посетитель на неё взглянул в течение пяти секунд – и купил полотно. Певец порепетировал заранее три куплета и припев, вышел на эстраду – и через пять минут, сорвав шквал аплодисментов, в мановение ока стал знаменитым и востребованным.

Писатель лишь полгода будет обдумывать сюжет будущего романа, после этого не менее продолжительный период изо дня в день исходить муками творчества, по буковке слагая своё детище. Далее – корректировка, поиск издательства, согласование многих технических моментов. Не отрицаю существование писателей, которые пишут легко, стихийно, как говорится, на ход ноги, но спешка и поверхностность – не лучшие друзья в творчестве.

Теперь о финансах, халявными путями на книжную полку редко кому удаётся попасть. Потребуются вложения: сами издательства не горят желанием вкладываться в нераскрученное имя. Год назад передо мной стояла дилемма: съездить отдохнуть в Турцию или издать свою пятую книгу тиражом в 100 экземпляров. Я подумал и понял, что я не так устал. Горячий песок и “all inclusive” никуда не убегут, а книга – это же твоё родное детище. И вот, спустя девять месяцев с момента, не побоюсь этого сравнения, зачатия книги, я наконец-то получаю стопочку прекрасных, пахнущих свежей типографской краской, книг.

Но с этого момента всё только и начинается. Книга рождена, но чтобы о ней узнали, заинтересовались, купили, прочли и удостоили автора мало-мальским вниманием, надо трудиться.

Если бы Лев Толстой в наши дни написал бы своё эпическое творение «Война и мир», то о нём бы очень нескоро узнали. Свободного времени сейчас у людей катастрофически не хватает. Когда по миру победно шествуют соцсети, когда люди поглощены поиском хлеба насущного, остановить их и заставить прочесть всю твою писанину практически невозможно. У народа уже сложилось клиповое сознание. Человек готов принимать искусство дозировано, в строго ограниченный период времени. И поверьте, я не плачусь, просто жизнь теперь такая. Выпили чашку кофе вприкуску с пирожком, посмотрели новый клип в смартфоне, лайкнули и побежали дальше, напевая себе под нос прилипчивый мотивчик.

Нет, конечно, можно выпустить аудиокнигу и вторгаться в души людские через наушники, но это, как говорили в былые времена, совсем другой коленкор. Книга – да не упрекните меня в консерватизме – должна быть на бумаге, а иначе всё это просто какой-то литературный продукт. Бумажную книгу не только прочесть приятно, но и пощупать, и вдохнуть аромат типографской краски.

Но со временем спорить бесполезно и писателям – апологетам самого незрелищного из искусств – надо как-то приспосабливаться. Единственное, мы не должны бегать со своими книгами как с расписными торбами и уговаривать их прочесть. Кому надо – сами найдут и прочтут. Хочется верить, что на свете ещё осталось немало людей, для которых важна сила литературного слога.

По крайней мере, за себя я ручаюсь, что останусь консерватором и впредь. В любом случае, литературным творчеством стоит заниматься хотя бы ради себя любимого. Получается как в анекдоте: если дома нечего читать, попробуй написать роман.

А ведь 8 лет назад именно так я и начал писать свою первую автобиографическую повесть «До и после рассвета». Читать дома стало нечего, да и перенесённые в жизни испытания рвались на бумагу. Сел, написал, издал. Честно говоря, никогда не возлагал надежд на своего первого литературного первенца: история слишком личная, специфичная – да кому она будет интересна, кроме моих знакомых.

О, как я ошибался. «До и после рассвета» приглянулась очень многим. История от первого лица почему-то оказалась интереснее многих выдуманных сюжетов из последующих произведений.

Те мысли, которыми я сейчас с Вами поделился, являются лишь моей точкой зрения, разделять её я не требую.

Ну, что ж, надо учитывать мнение дорогих мне читателей и, как говорится, по просьбе трудящихся, я решил продолжить первую книгу. Всё те же лица, всё та же 100-процентная правда. Единственное отличие: чтобы никто лишний раз не волновался и не напрягался, фамилии персонажей изменены. Кроме фигуры главного героя, мне в маске быть ни к чему, сам на себя я в суд не подам. Если кому-то показалось, что он увидел себя в романе, то советую перекреститься, в мире всё уже когда-то было. Все совпадения случайны, не примеривайте их к себе.

Желаю всем достаточного свободного времени и хорошего настроения!

Есть такая профессия – товар рекламировать

– А автобиографию вы заполнили? – инспекторша отдела кадров придирчиво перебирала принесённые мной документы, словно пытаясь найти в них какой-то изъян.

– Да-да, конечно! – усмехнулся я. – Снизу лежит.

Кадровичка, кажется, удовлетворилась и отправила меня погулять ещё несколько дней, пока директор Елин не подпишет приказ о приёме на работу.

Учитывая то, что последние полтора года после случившейся аварии я не работал, погулять ещё недельку я был не против. С одной стороны, за это время вынужденного простоя я уже накопил достаточное количество трудового задора, но с другой стороны я понимал, что лафа закончилась, и должность начальника отдела рекламы, связей с общественностью и информационных технологий на давно уже родном Зеленодольском судостроительном заводе ко многому обязывает. И поблажки никто блудному сыну, вернувшемуся в родные пенаты спустя три года, здесь делать не будет. Невзирая на полученную третью группу инвалидности, семилетний опыт работы в этом отделе и родного отца, занимающего не последнее место в заводской иерархии.

Положа руку на сердце, блатняком в прямом смысле я себя на тот момент не считал. Директор Елин сам интересовался у моего отца, не желаю ли я вернуться в родной отдел рекламы, как-никак, столько лет уже там отработал, да ещё в такую переделку попал парень, надо помочь.

Риторический вопрос я воспринял как руководство к действию и за пару часов настрочил на компьютере мега-трактат на тему: «24 способа повышения эффективности рекламной деятельности на Зеленодольском судостроительном заводе».

Иногда я сам поражаюсь собственному умению творить из мухи слона в хорошем понимании этого слова. На бумаге я демонстрирую себя великим магом и волшебником. Вся беда в том, что это лишь красиво изложенная теория. Скажите на милость, как реализовать на практике, скажем, пункт 22 моего трактата: «применять в рекламе product placement», то есть засвечивать продукцию завода в художественных фильмах. Нью-Васюки товарища Бендера нервно курят в сторонке.

Как бы то ни было, но мои наполеоновские планы растопили сердце директора, и он решил назначить меня сразу на должность начальника ОРСОиИТ (отдел рекламы, связей с общественностью и информационных технологий, во как!).

Вот так бывает: уходил три года назад обычным менеджером по рекламе, покрутился-повертелся по разным казанским конторкам, сделал уверенный шаг по направлению к кладбищу, но был вовремя спасён, оклемался и – вуаля – вернулся в родной отдел боссом.

Неплохой получился карьерный рывок – из полутрупа в руководители.

На работу я пошёл ничуть не волнуясь. А чего волноваться-то? Работу я знаю от и до, а уж руководить коллективом в 5 человек я как-нибудь сумею.

Наивность – моя врождённая черта и, видимо, я умру вместе с ней. Гладко было на бумаге, но мои 24 способа поднятия отрасли можно было спокойно выкинуть в урну, с действительностью они имели мало общего.

На заводе за 3 года всё изменилось.

Вот все думают: реклама, реклама… Это нечто красивое, из заоблачных фантазий. Мечты, ворвавшиеся в нашу жизнь с телеэкранов. Аромат хрустящих купюр и всё такое.

Так думал и я, когда в далёком 1996 году получил предложение работать в заводском отделе рекламы. После окончания своего химико-технологического института я уже пять месяцев бил баклуши, перебиваясь нечастыми перевозками грузов на своём видавшем виды «каблучке». Будучи по своей специальности инженером-механиком в части физики и техники низких температур, моя дорожка лежала прямиком на местный завод холодильников, но она меня нисколько не прельщала. В КХТИ я пошёл учиться чисто за компанию, поскольку вопрос профориентации в те младые годы меня не волновал в принципе. Особых успехов в учёбе, как можно догадаться, я не достиг, знания осваивал с неохотой. Всё это было не моё, но признаться об этом своим родителям я как-то не решался.

Пролетело пять студенческих лет, вуз выплюнул на улицу дипломированного инженера Агапова с синенькой картонной книжечкой, где было даже несколько «пятёрок», но, в основном, по гуманитарным предметам. Основную массу оценок составляла оценка «хорошо» – удобоваримый компромисс между гениальностью и дебилизмом. Однако мой «четвёрошный» диплом особо не впечатлил специалистов с завода холодильников, куда я должен был влиться по своему направлению. А возможно, они увидели в моих глазах такой холод равнодушия, что доверить проектирование холодильников таким глазам было решительно нельзя. Да я бы и сам себе не доверился.

Всё, что ни делается, всё к лучшему. Тогдашний начальник отдела рекламы Кейль, прознав про мои способности писать любые статьи (а я их действительно тогда публиковал в местной прессе), обрадовал моего отца, что отделу очень нужен текстовик. В те времена не существовало такого понятия, как копирайтер. Да и профессии текстовика в едином перечне профессий тоже не существовало, так что я приступил к работе в должности инженера по рекламе II категории. Потом с черепашьей скоростью стал продвигаться по карьерной лестнице: спустя два года мне присвоили первую категорию, ещё через два года стал просто инженером. Советская система заведомо не предполагала скоропалительных взлётов из грязи в князи, можно было только медленно и поступательно проходить путь из солдат в генералы. Это гораздо позже, в начале двухтысячных, на рынок труда ворвалось гиперамбициозное поколение Y, которое с пелёнок видело себя в креслах руководителей. А мы звёзд с неба не хватали: инженер – так инженер, главное, чтобы работа нравилась, и на хлеб хватало.

Есть такая профессия – товар рекламировать. Вряд ли найдётся человек, которому эта стезя может не нравиться. За последние тридцать лет все мы вольно-невольно подсели на рекламу, как мыши на сыр. Плюёмся, но глаз оторвать не можем, слушаем с превеликим удовольствием. Но реклама рекламе рознь. Что приятно, по мою сторону баррикад не надо искать клиентов, как это чаще бывает в рекламной отрасли, наоборот, все звонят и что-то предлагают. На производственном предприятии всё очень скромно: блеска софитов нет, и шелест купюр очень тихий. Творчески ориентированного человека, впрочем, это волновать не должно.

Чем же я занимался эти первые семь лет. Как я уже упомянул выше, основным моим направлением было сочинение текстов. Рекламные буклеты, статьи в журналы, локальные нормативные акты, приветственные речи и поздравительные письма. Да уж, на этом деле я не одну собачку съел, любой кореец позавидует.

А выставки – это вообще отдельная песня. Предприятие обязано заявлять о себе и прилюдно показывать свои достижения и наработки. Пусть на зарубежные выставки всегда ездило только высшее руководство, наша задача – патроны подносить.

Впрочем, внутри страны мне удалось немного попутешествовать.

Чем мы только в тогдашнем отделе маркетинга и рекламы не занимались. И делегации различные встречали, и кино снимали, и мероприятия различные организовывали… Да и отдыхали замечательно. Все праздники бурно отмечали в городском дворце культуры им. Горького – там был филиал нашего отдела: два больших помещения занимали художник и фотограф.

Был, правда, у нас, тогдашних, один весомый недостаток. Недостаток денег. Не сказать, что сейчас рядовые труженики завода озолотились, но сейчас эти кутарки хотя бы стараются выплачивать вовремя. А в конце 90-х с наличными в стране догнивающего социализма была ощутимая напряжёнка.

Помнится, свою первую зарплату – смешные для любого времени 1800 рэ – я получил лишь через 5 месяцев работы. Стимула трудиться не было вообще. После августовского кризиса 98-го пояса пришлось затянуть так, что у меня, парня во все времена полноватого, стала намечаться талия.

Впрочем, похудеть мне так и не удалось: мизерную зарплату выдавали бакалейными товарами – макаронами, сахаром, постным маслом, крупами…

Эх, как вспомнишь, так вздрогнешь. На каком энтузиазме тогда всё держалось, остаётся только догадываться. Но мы как-то выстояли, не сломались, не потеряли своё лицо. Работали и не думали увольняться.

В свободное от основных обязанностей время осваивали компьютер «Pentium-286». Хотя чего греха таить, пока надменный Кейль не видел, мы вовсю играли в только что появившиеся игры – «Тетрис», «Косынка»… Мне больше нравилось «Поле чудес», где электронный усач Якубович призывал игроков крутить барабан. Я много раз побеждал в суперигре, и до сих пор помню слово, которое я так и не смог угадать: «покрывавло». Что ж, и разработчики компьютерных игр иногда ошибаются, тем более, вряд ли они все поголовно филологи.

Через семь лет всё это каботажное плавание в мелких водах мне основательно надоело. Я никогда не был карьеристом и позже я расскажу об этом подробнее, но финансовый вопрос для молодого, крепнущего организма в любом случае остаётся актуальным.

Школьный друг Димка Агеев работал торговым представителем и без обретения трудовых мозолей ежемесячно получал не меньше 25 косарей. Его насмешливый взгляд на мой корешок, где значилась получка в размере трёх тысяч рублей, сподвиг меня на увольнение и стремление к новым и, как оказалось, совсем не лёгким горизонтам.

Ну, дальше вы знаете. Кто не в курсе, почитайте мою первую книгу. Возвращаться к пережитому мне не особо хочется. Слишком дорогой ценой мне далось это желание вырваться из порочного круга. Взлететь в небо и, подобно опалившему крылья Икару, упасть навзничь.