Читаем Днем и Ночью онлайн бесплатно
Она не проснулась. Она не могла проснуться, потому что и не спала. Она словно погрузилась в пустоту, эти часы выпали из цепкой памяти, ушли из сознания. Она просто вновь начала видеть, слышать, думать и чувствовать, мгновенно и полно, так же резко, как и перестала ощущать мир. Она попыталась двинуться, но не смогла. Напрягала мышцы, и не чувствовала, как они шевелятся под кожей. Потом она почувствовала огонь в груди, сразу поняла, что это могло значить.
— Знаешь, я все думала, может не стоит тебя убивать? В конце концов, ты ведь не имеешь никакого отношения ко мне. Даже отдаленно. Но подумав, я решила, что все же я это сделаю. Я не люблю, когда со мной так обращаются.
Теплые пальцы обожгли веки, надавили и потянули вверх, открывая глаза. И она опять увидела это страшно существо.
— Я просто просила дать мне посмотреть книгу, а ты? Ладно, я бы поняла, если бы просто выкинула меня из дома, но ты попыталась выпить меня! Меня это просто оскорбило!
Темная комната, плотные шторы на больших окнах. Двуспальная кровать, перевернутая на бок, отодвинута к стене, куча белья валяется рядом, кресла тоже придвинуты к стене, даже шкаф сдвинут так, чтобы в центре комнаты было больше места. Ковровое покрытие скатано, но она не чувствует прохладного пола. Мелкие досолки, плотно подогнанные друг к другу и покрытые лаком.
Боль распространилась по телу, зажгла еще несколько очагов — в руках на ладонях и в голени под коленом. Теплая рука убрала кудри с лица, заправила их назад.
— Я не люблю убивать просто так, честно говоря, я вообще боюсь крови, — продолжило чудовище. — Но меня раздражают такие существа, слабые и никчемные, как ты. Даже больше, чем охотники на вас. Знаешь, в древних вампирах есть такая простая элегантность, она плавно перетекает в уважение к сильным. Они бы сразу поняли, что когда к тебе приходит вампир, сильнее тебя, лучше подчинится ему. Поэтому древних я уважаю, как они меня уважают. Вот ты испытываешь хоть каплю почтения ко мне?
Если бы она могла бы сказать хоть слово… Она тогда бы объяснила этой мелкой дряни, как надо уважать старших. Она бы рассказала её, как может убить эту тварь, тысячей разных способов, и как она желает это сделать…
— Я сейчас выну кол из твоего сердца, но только его. Ты сможешь немного двигаться, говорить, посмотреть куда хочешь, даже закричать. Но тебя никто не услышит, это помещение полностью выпало из мира, она теперь в моем сознании. Ты когда-нибудь видела рассвет? Не на кинопленке, а настоящий?
— Сука… — выдохнула она, когда теплые руки, тепло от них она чувствовала даже когда они не прикасались к её коже, вытащили самодельный деревянный кол из её груди. С противным звуком дерево вылезло из кости, скрипя, как петли в старой двери. Она почувствовала, как тело, до локтей и до середины бедер вновь обрело чувствительность. Она смогла повернуть голову, запрокинуть её назад, чтобы увидеть эту сволочь.
Красивое лицо, бледно-розовые тонкие губы, острый носик и большие, цвета молочного шоколада, глаза без зрачков, две или три тонкие линии кругами только обозначили их образ. Страшные глаза, таких не бывает даже у ночных убийц. Ей захотелось завыть и спрятаться, лишь бы эти страшные глаза не смотрели на нее. Бесцветные, абсолютно лишенные красок волосы, похожие на леску, обрамляли лицо, они торчали во все стороны, жесткие и отвратительные. Белая кожа светилась в полумраке. Рассматривая поодиночке каждую черточку лица, становилось ясно, что каждая его деталь безобразна, но собранные вместе, они очаровывали потусторонней красотой.
— Ты сдохнешь, поняла? — с ненавистью прошипела она, не увидев никаких эмоций в страшных глазах.
Услышав эти слова, поганая тварь улыбнулась, от чего скулы четко выделились на худом лице. Круги в глазах слегка сжались.
— Не знаю, меня уже раз двадцать убивали, пока это не принесло заявленного результата.
Она хотела бы думать, что это ложь, но убийца говорила правду, она это чувствовала. Маленькая скотина поднялась на ноги. Она действительно была невысока ростом, хотя с комплекцией взрослой женщины. Убийца подошла к окну, осторожно приподняла тяжелую штору, посмотрела на улицу. На её бесцветных волосах отразились солнечные лучи. Мгновенно стало понятно, что она собирается делать.
Шторы приоткрылись чуть больше, и яркая полоска пробежала через полумрак комнаты.
— Нет, не надо!
— Не надо?! — почему-то удивился миниатюрный монстр. — Понимаешь, моя милая, я боюсь крови, просто панически боюсь. Ты сначала пустила кровь мне, заставив испытать сильнейший шок, почти подтолкнула к Безумию. Потом часа два истекала кровью сама, я не могла к тебе приблизиться, чтобы меня не вывернуло наизнанку. Но я хочу тебя убить, и это, — монстр указал рукой на всходящее солнце, — единственный способ.
И монстр рывком сорвал гардину, бросил на пол. Солнечный свет не причинял ему ни капли неудобства. Яркий квадрат света с его тенью почти дошел до ног распятой женщины, колья удерживали её лицом к окну так, чтобы она видела, как сгорят её ноги, потом тело, руки и, наконец, голова. Медленная, чудовищная смерть. Пока соображает её мозг, она будет жить, сможет почувствовать всю боль, до последней капли.
Монстр подошел к ней, вытащил из-за широкого пояса тонкий гематитовый нож, отливающий стеклянным блеском на почти черной поверхности. Края были почти прозрачные, не из этого камня, иначе вряд ли эту вещь можно было назвать ножом. Монстр стал быстро срезать одежду с её тела, сначала штаны до колена, потом тонкие трусики, блузку и лифчик, потом он снял с женщины домашние туфли. На теле осталось лишь длинное украшение из золота и зеленоватых непрозрачных камней, которое он, наоборот, поправил.
— Вот так, так мне больше нравится…
— Ты чудовище! Когда-нибудь ты тоже испытаешь это!
— Увы, меня уже один раз сожгли, так что… Хотя я помню эти ощущения… Самому извращенному мазохисту такое и не снилось! Тебе понравится!
Проходящие мимо люди кидали на меня удивленные взгляды, в мыслях задаваясь вопросом, что же в летнюю жару под раскаленным солнцем заставляет человека одеваться в черную одежду, закрывая каждый сантиметр кожи? Почему, даже сидя в тени зонта с красочными логотипами раскрученных товаров, он не снимает черные очки?
Я же ждал кое-кого, уже довольно давно. Я медленно стянул перчатку с левой руки, осторожно выставил руку под мелкий солнечный луч, прокравшийся в маленькую дырочку в ткани. На тыльной стороне ладони под светом быстро вздулся большой волдырь, кожа покраснела и сморщилась. Я убрал руку обратно в тень, положил на колено под столом. Побрякал кусочками льда в стакане. Вздохнул.
Черный, с тонированными стеклами "мерин" подъехал совсем близко к тротуару, задняя дверца распахнулась. Я придавил две банкноты пустым стаканом, поднялся, взял в руки небольшую спортивную сумку, закинул лямку на плечо. От тени зонта да машины было метра полтора открытого пространства, залитого солнцем. Я глубоко вздохнул, закрыл лицо длинными белесыми волосами, и направился к машине. Свет пару раз скользнул по шее и кончику носа, но особого вреда не принес, даже волдыри не вздулись. Удобно устроившись на кожаном сидении, я захлопнул дверцу, и машина плавно тронулась вперед.
— Не понимаю, почему ты не согласился встретиться у тебя? Почему днем? Нравится играть с огнем? — спросила блондинка, сидящая рядом. Она даже не взглянула на него, продолжая разглядывать улицы через темное стекло.
— Элементарная конспирация, знаешь ли, — ответил я, стянул очки. Блондинка наконец-то повернулась ко мне лицом.
Подобной красотой обладают только рисованные принцессы в мультфильмах Диснея, но женщину по-другому описать было невозможно. Каждая черточка прекрасного лица входила в гармонию с другими, черно-синие глаза с интересом изучали его лицо. Длинные локоны были собраны на затылке, спадали на плечи. Ярко-красные губы замерли в едва заметной полуулыбке. Тонкая рука с массой украшений отстукивала пальчиком неведомый ритм по обивке сидения.
Блондинка вздохнула.
— Элизар, я думаю, ты должен пойти со мной.
— Да неужели? С чего бы это вдруг?
— Эстель не сказала мне, но я догадываюсь… Она просила тебя придти, она знает что-то…
— Нет.
— Элизар, прошу, пожалуйста! — блондинка схватила меня за плечи, прижала щекой к груди. Потом стала наглаживать по голове, как раздраженная хозяйка — щенка. — Элизар, ради бога, это действительно важно!
— Нет. Останови машину, — обратился я к шаферу.
— Не-ет! — почти завизжала блондинка и вцепилась в меня ногтями. — Элизар, пожалуйста! Эстель приказала мне уговорить тебя любой ценой! Элизар, я не знаю, почему она не послала охотников! Она вправду хочет с тобой просто поговорить! Элизар, я тебя умоляю…
— Милая и глупая моя женщина, — вздохнул я и оторвал руки женщины от себя. — Я никогда и ни в чем не отказываю тебе, но я не собираюсь пресмыкаться перед Эстель. Она раз и навсегда потеряла мо уважение.
— Элизар, просто приди и выслушай.
— Послушай, вернешься к Эстель, скажешь, что не смогла меня уговорить, но я просил передать, что если она причинит тебе хоть малейший вред, я её убью, и мне плевать, что город останется без князя! Она знает, что я не шучу.
— Элизар…
— Нет…
— Пожалуйста…
— Нет, и не смотри на меня так, я этого не выношу! Ладно, я подумаю над тем, что ты сказала! Но в особняк княжны я даже тенью не сунусь! И это мое окончательное слово. И теперь я могу идти? У меня есть дела, довольно прибыльный контракт.
— Ты не зайдешь домой?
— Нет, я же уже сказал.
— Твой отец будет в ярости.
— Что ж, у каждого свои минусы. Мне нечего делать дома, и на днях я покину город.
— Надолго?
— Как получится. От меня ничего не зависит.
— Удачи тебе.
Я выбрался из машины, на прощание приложив указательный и средний палец правой руки к губам, аккуратно прикрыл дверцу автомобиля, нырнул в тень ближайшего дома. По этой стороне улицы солнца не было, и я мог не опасаться за свою жизнь. Я неспешно зашагал к перекрестку.
Зря я согласился с ней встретиться, она прекрасно знает мои слабости. Но вот гадость, Эстель что, правда больше не горит желанием заполучить мою голову? Или это просто такая изящная ловушка? Стоит ли идти в самом деле? Насколько я помню, должно случиться что-то из ряда вон выходящее, чтобы Эстель пожелала "поговорить" со мной. Шутка ли, несколько десятков вампиров пущены по моему следу, охотятся за мной уже лет семь, не меньше, я в серьез намеревался своим поведением довести княжну до белого каления. Она так смешно топает ножками, когда злиться!
Похоже есть только один вампир, способный прояснить подобный ход, а именно местный архивариус.
Я ускорил шаг. Моя, хм… "временно занимающая место девушки особа" не знала, всего в двух кварталах отсюда я и жил последние две недели. Каждый месяц я менял жилье, уезжал из города, чтобы сбить со следа охотников, но всегда возвращался. Майя нуждалась во мне, отец тоже, и я не мог просто взять и уйти. Тем более, что даже в другом городе ко мне стали бы проявлять слишком большой интерес, в основном потому, что еще до окончательного уходы моя репутация сделала свое дело. Логично, что не ничего страшного в том, что тебя признали лучшим, вообще лучшим вампиром, но иногда это так мешает! Хорошо это тогда, когда к тебе приходит заказчик и называет цену за твои услуги, глаза сразу на лоб лезут. А когда ты пытаешься скрыться, становится понятно, что подобная известность как огромный плакат над головой "Вот он я!", становиться ужасной помехой — я еще только собираюсь, например, в Париж, к другу, а там уже знаю, когда и с какой стороны я появлюсь!
Способности, благодаря которым меня ставили на одну ступеньку с сильными мира сего, достались мне по воле деда, то есть были неизменным атрибутом наследной силы Треме.
Я забежал в квартиру на пару минут, схватил ключи от новенького "Харлея", шлем, пару фенек, чтобы скрыться от глаз смертных. Я собирался пересечь полгорода по сумасшедшему солнцепеку, и хотел проделать это быстро. Не то бы я был настолько бесшабашным, риск — дело благородное, но не до такой степени. Просто так реально быстрее, чем сочиться через канализацию в виде зыбкого тумана.
Уже через пятнадцать минут я нажал на звонок слева от массивной двери, резко говорившей о том, что у хозяина денег — хоть вместо бумаги, можно и туалетной. Никто не ответил на звонкую трель. Я сунул шлем подмышку, саданул кулаком по двери так, что в некоторых местах около нее осыпалась штукатурка. Но дверь не шелохнулась. Мне пришлось подождать еще около четырех минут, прежде чем с той стороны защелкали многочисленные замки.
В недрах квартиры царил приятный полумрак, и зрачки вампира сразу же приняли свой нормальный вид и не закрывали всю темную синюю радужку. Старичок, открывший дверь, низко поклонился и пропустил меня вперед, сам бесшумно закрыл дверь. И опять защелкали замки.
Я положил шлем на тумбу, рядом — ключ и разрядившийся артефакт, уверено прошел по коридору с множеством дверных проемов без дверей. В темноте были различимы стеллажи, но что на полках — было не видно. В одной из комнат горело около десятка свечей, там и обнаружился хозяин квартиры, возмутительно молодой для своей седины человек.
Дополнительным источником света были множество мониторов, их мерцание создавало эффект бедной светомузыки. Экраны были большие, на пол стены, маленькие, стоящие на столе в ряд, а на коленях человека лежал шикарный ноутбук последней модели. И в этом мерцании можно было заметить такие сайты, как "Си-эн-эн", к примеру, на одном из телевизионных панелей была трехмерная карта города с личными пометками, здания, выделенными красным, синим и желтым цветом. Комната больше смахивала на информационный центр. Размерено постукивали клавиши, слышались щелчки кнопок. Местный архивариус за работой.
— Честно говоря, я ждал тебя часа через два, все же надеялся, что к отцу ты зайдешь, — промолвил он, подал ноутбук старичку, тот быстро поставил его на один из столов, перевел в ждущий режим.
— Ну и что ты стоишь? — продолжил архивариус. — Совсем совесть потерял, Элизар, ты когда в последний раз ко мне в гости заходил? Или я тебе больше не друг?
— Проблемы были, — откликнулся я, присаживаясь на придвинутое старичком кресло.
— Проблемы у всех, знаешь ли, есть, но для друзей время всегда найдется! Ладно, так уж и быть, я тебя прощаю, но в последний раз!
Я не стал напоминать ему, что за три года это четырнадцатый "последний раз", а просто пояснил:
— Габриель не хотел огласки, поэтому пришлось на время пропасть из виду.
