Читаем Диверсант. Том 2 онлайн бесплатно
Прошёл час. Может, меньше. Может, больше. Даша потеряла счёт времени. Она заставляла Веру дышать, смочила ей губы, проверяла промежутки между схватками, щупала живот и всё яснее понимала: здесь, на гати, они не выдержат. Холод, сырость, грязь, страх. Если начнутся настоящие потуги, ребёнок примет болото.
Где-то далеко, за туманом, за болотом, глухо стукнуло. Раз. Другой. Не гром. Моторы? Выстрелы? Даша замерла, держа Верину руку. Это Стас? Или это уже идут сюда, за ними? Она не знала. И от незнания было страшнее, чем от любого ответа.
— Даша! — где-то совсем рядом раздался голос Чука. — Даша!
Она подняла голову.
Из тумана вынырнул Чук, мокрый по грудь, с лицом серым от усталости. За ним — Янка, высокий, худой, в длинном плаще, с винтовкой за спиной и узлом через плечо.
— Где Ганна? — спросил Чук.
— Ушла, — Даша кивнула в туман. — Повела ходячих.
— Далеко? — быстро спросил Янка.
— Не знаю. Час назад. Может, больше.
Чук выругался сквозь зубы.
— Не догоним, — сказал он. — Она по мели пошла. Там обход длинный, зато суше. Но с носилками не пройти. Там одному местами боком надо.
Янка уже присел возле Веры. Посмотрел, как она дышит, глянул на Дашины руки, на тряпки, на котелок.
— Шейка открыта, но не до конца, — сказала Даша раньше вопроса. — Может, ещё час. Может, два. Может, больше.
Янка покачал головой.
— Здесь нельзя…
— Я знаю, — сказала Даша.
— А немцы? — спросил Петя тихо.
Янка посмотрел на него.
— Немцы — это одно. Гать — другое. Гать роженицу и ребёнка убьёт быстрее. Нужно сухое место.
Чук присел, тронул ладонью настил, прислушался, как под досками тяжело ходит чёрная вода.
— Назад нельзя, — сказал он.
— Значит, вперёд, — Даша подняла голову. — Дальше в топь.
— Дальше по гати недалеко есть, — Чук заговорил быстро, по-местному глотая слова. — С версту, может, меньше. Там старый клин, гривка сухая, ольха, кочкарник. Не хоромы, но земля сухая, хоть положить будет где.
— А с носилками пройдём?
— Пройдём. Местами по колено, местами боком. Но пройдём.
Вера застонала, выгнулась и вцепилась пальцами в Дашину руку. Даша наклонилась к ней, заставила дышать коротко, вместе с собой. Раз. Ещё раз. Ещё.
Схватка отпустила.
Даша щупала живот, считала промежутки и понимала: время ещё есть. Шейка раскрылась не до конца, настоящих потуг пока нет. Значит, есть тот зазор, в который можно уйти как можно дальше — от воды, от дороги, от немцев, — пока её не накрыло по-настоящему.
Ждать Стаса было правильно, но это значила подвергнуть смертельной опасности Веру и её малыша.
Оставалось одно: уходить вперёд, глубже в топь, искать сухое, пока схватки дают передышку.
Даша посмотрела на Петю. Потом на старуху с распухшей ногой. Затем на чёрную воду, которая тихо шевелилась под гатью.
— Делаем носилки, — сказала она. — Быстро. Дойдём до сухого — там и примем.
Янка кивнул так, будто именно этого и ждал.
— Петя, — сказала Даша. — Мурзика глубже за пазуху. Котелок привяжешь к поясу. Тётку с разбитой щекой поведёшь под руку. Упадёт — зовёшь меня. Понял?
— Понял, — сказал Петя.
Голос у него дрожал. Но он не спорил.
Жерди Егор принёс прямые, крепкие. Веру уложили на плащ-палатку между ними. Она плакала беззвучно, только открывала рот и хватала воздух.
— Дед, в голову встанешь, ты крепче, — распорядилась Даша. — Чук — в ноги. Янка — рядом, подменишь.
Егор взялся за жерди со стороны головы, примерился, крякнул и поднял свой край ровно, без рывка. Нюня, ворча, пристроилась сбоку, сунула Вере в кулак свой травяной узелок — нюхать, как велела Даша. Женщина с разбитой щекой поднялась сама и взяла узел с тряпками.
Даша шла рядом с Верой, держа её руку и считая схватки.
Они медленно пошли вперёд в поисках сухого участка…
Наконец у мельницы дорога загудела моторами.
Я услышал тяжёлый, надсадный рёв, подвывание трансмиссии, хлёсткий плеск воды и грязи под колёсами. Звук шёл со стороны леса, отражался от склона, и казалось, что немцы уже совсем близко. Но я знал, что звук обманывает, он разносится по лесу, преломляется между деревьями, и реальная дистанция больше, чем кажется.
«Ещё минут пять, — подумал я. — Может, меньше».
Я осторожно, миллиметр за миллиметром, приподнялся над стволом. Приставил бинокль к глазам. Дорога делала поворот метрах в трёхстах от моста, и оттуда, из‑за деревьев, вот-вот должен был показаться первый грузовик. Поворот был плавный, широкий — водители любят такие. Значит, не будут сбавлять скорость…
Прошла минута, затем ещё одна… гул нарастал, и вот из‑за поворота выкатился первый «Опель Блитц». Серый, грязный, с землёй на крыльях и бортах. В кабине было двое: водитель в фуражке и кто‑то рядом, в плаще. В кузове сидела куча людей. Сколько? Не разобрать в движении, но, понимал, что много. Головы в касках, плечи в серых мундирах, стволы винтовок: всё мелькало, прыгало на ухабах. Человек двенадцать‑четырнадцать, не меньше.
