Читаем Диверсант. Том 2 онлайн бесплатно
Я даже ответить ничего не успел. Увидел, как глаза рядового застыли на кабине «Опеля», где сидел Сидоров. Потом он перевёл взгляд к кузову, где сидели мои. Он не знал точно, что происходит, но уже чувствовал неправильность всей картины. Значит, надо было снимать его сейчас — и тут же принимать тех, кто приближался по дороге.
Его рука легла на ремень винтовки, а звуки мотоцикла стали ещё ближе. До «гонца» может, секунд тридцать, может ещё меньше.
Я посмотрел на Шмидта. Потом — на дорогу, откуда приближался мотоцикл. Потом — снова на Шмидта. Чуть подтолкнул студента локтем — мол, отойди. Лёва попятился, и в этот момент я встретился глазами с Зыковым. А затем, с Архипом, который явно понимал, что дело дрянь.
Трижды моргнул.
Старик вскинул маузер к плечу, и, не целясь, выстрелил. Пуля попала меж глаз немцу. Он даже рот открыть не успел. Я рванул пистолет из кобуры и бросился в сторону дороги, где из‑за поворота вылетел мотоцикл. БМВ Р‑75, с коляской. Водитель и пулемётчик в коляске. Они были метров в пятидесяти, может, чуть ближе, и тормозили — видно, услышали выстрелы.
Сидоров газанул. «Опель» рванул с места, преграждая дорогу. Мотоциклист ударил по тормозам, машину занесло. Водитель попытался развернуться, но коляска уткнулась в канаву, и мотоцикл завалился на бок.
Я бежал, поднимая «парабеллум» обеими руками. Пулемётчик в коляске дёрнулся, пытаясь дотянуться до MG, но Зыков был быстрее. Очередь из кузова прошила мотоцикл вдоль. Пулемётчик обмяк, завалившись через борт коляски.
Водитель. Водитель был жив. Он выбрался из‑под мотоцикла, на четвереньках, и полз в сторону леса. Я выстрелил дважды. Первая пуля ушла в землю, вторая попала ему в спину, между лопаток. Он ткнулся лицом в грязь и затих.
И тут наступила тишина…
Я стоял посреди дороги, с пистолетом в руке, понимая, что «всё пошло по одному всем известному месту».
— Стас! — крикнул Лёва со стороны «Опеля». — Стас, ты как⁈
— Живой, — прохрипел я, разворачиваясь и направляясь к рядовому.
Дошёл до фрица, присел, обыскал карманы. Нашёл документы, записную книжку, компас, флягу и листок, сложенный вчетверо. Развернул, увидел напечатанный немецкий текст — и ничего нового не узнал. Никакого упоминания «акции», о которой говорил Шмидт. Только названия трёх групп, одну из которых мы уже уничтожили, и короткое описание мест, где они должны были появиться.
— Зыков! — крикнул я, даже не поднимаясь. — Пулемёт с коляски, если живой, — в кузов! Патроны, документы, оружие — всё, что руками схватите. Две минуты!
— Понял! — отозвался старшина.
Две минуты растянулись в вечность. Зыков с Митяем выдрали из коляски пулемёт, Сидоров бросил в кузов коробку с лентой, винтовку Шмидта и подсумки мотоциклистов. Лёва, белый как мел, вытащил из кармана водителя бумаги и тут же отшатнулся от крови. Мотоцикл добивать не стали: после очереди он и так лежал в канаве, колесо вывернуло, бак пробило. Если немцы захотят его поднять — пусть теряют время.
Я выпрямился, выдохнул…
Времени у нас оставалось все меньше. Когда Шмидт не вернётся, Фогель начнёт шевелиться раньше собственного расписания, а мотоцикл мог уже быть первой проверкой. В одном нам повезло: связной шёл от Фогеля, а значит, направление на мельницу подтверждалось. В другом…
Я схватил Лёву за рукав и потащил к «Опелю».
— Все в машину! Быстро! Сидоров — за руль! Идём к мельнице.
— К мельнице? — Лёва не понял. — Но…
— Шмидт шёл оттуда. Значит, Фогель там или рядом. Если он первым поймёт, что связной пропал, он пойдёт сюда и дальше по следу колонны. Нам нужно встретить его раньше.
— Но как…
— В машине расскажу! Садись!
Все запрыгнули в «Опель». Сидоров ударил по газам, машина рванула с места, пробуксовывая на раскисшей дороге. Кузов слегка повело влево, задние колёса провернулись по мокрой глине, потом схватились — и мы помчались, подпрыгивая на колдобинах. Ветровое стекло было заляпано грязью, дворник едва справлялся. Сидоров вёл машину уверенно, как человек, привыкший к плохим дорогам, — спокойные движения рулём, без рывков, без лишних эмоций. Только челюсть сжата, да костяшки пальцев побелели.
Я сидел на пассажирском сиденье, прижимая карту к колену, и лихорадочно соображал. Палец скользил по тонким линиям дорог, по изгибам речушки, по квадратикам лесных кварталов. Мельница. Мост. Развилка. Если немцы идут той же дорогой — а они пойдут той же дорогой, потому что другой просто нет, — то окажутся именно здесь. Именно в этом месте. Нужно только успеть.
— Сидоров, — я ткнул пальцем в карту, — вот здесь. Мельница на берегу, мост через речку. Узкий. Вот там мы их и возьмём.
Сидоров кивнул, не отрывая глаз от дороги.
— Стас, тебя же шатает, — сказал он вдруг, и голос был твёрже обычного. — Давай я с Зыковым сам мост гляну, а ты в кабине отлежишься. Какой из тебя командир, если ты ствол не удержишь.
Он был от части прав. В этом и была вся мерзость.
— Удержу, — ответил я. И, чтобы закрыть тему, кивнул вперёд: — Гляди на дорогу, а не на меня. Видишь, где колея уходит вправо и грязь блестит? Там колдобина под водой. Влетим — сядем. Прими левее.
