Читаем Дитя Палача онлайн бесплатно

Ночь стояла тихая и спокойная, безмятежная тишина царила и в замке, ночь не решалась нарушить идиллию. В детской комнате, освещенной мягким светом лампы, стояла кроватка, украшенная вышивкой и кружевами. В кроватке находилась подушка, пушистая и мягкая, как облако, и лежало сбитое одеяло из тончайшей шерсти. Рядом с кроваткой дремала няня, прикорнувшая в удобном кресле, отличавшемся изящной вышивкой на подлокотниках.

В комнате находилась и девушка, которая носила на руках маленького мальчика, ребенку едва ли исполнился годик. Взгляд девушки был устремлен на малыша, она тихо улыбалась, видя, как наконец заснул ее маленький подопечный.

Вдруг в дверях появился мужчина. Высокий и сухощавый, в руках он держал свою шляпу и смотрел на девушку с недоверием. Его лицо выражало крайнюю степень недовольства. Его наряд отличался строгостью и аккуратностью, и пожалуй, больше подошёл бы купцу, чем аристократу его положения. Хозяин и владелец земель, он не желал видеть посторонних в комнате его наследника. Мужчину звали Сэмюэл Аберкромби, бывший Палач.

— Что ты тут делаешь? — гневно прошипел Сэмюэл, обращаясь к незнакомке — В комнате моего сына не должно быть чужаков.

— Я услышала, как плакал маленький ребенок, этому чудесному крохе больно, у него режутся зубки, — тихо ответила Мелисса, не смущаясь строгого приема хозяина замка. Мелиссой звали девушку, державшую малыша на руках.

— Нужно завтра попросить доктора сделать шарики из испанской ромашки. Попробуем унять боль.

Должен же в замке быть лекарь.

Мелисса была одета в простое траурное платье, сшитое из добротной ткани, которое будто бы обнимало ее стройную фигуру. Платье запылилось после утомительного путешествия, но в темноте вряд ли можно было различить следы дороги. Ее волосы были аккуратно заплетены в косу, и на девушке не было ни одного украшения. Но, несмотря на пережитую утомительную дорогу, глаза красавицы были полны жизни и света, и она выглядела очень привлекательной.

Сэмюэл, несмотря на свой гнев, не мог отвести глаз от этой юной девы. Он почувствовал внутренний трепет, что-то, что давно не испытывал, или может, не чувствовал никогда. Сэм не мог понять свои чувства, он был сбит с толку этой внезапно появившейся девушкой в черном платье. Сэм решил, что обязательно отпишет маменьке. Герцогиня Аберкромби в последнем письме что-то такое говорила, о какой-то девице.

— Возвращайся к себе, — раздражённо велел Сэмюэл.

Он повернулся и вышел из комнаты, до него донеслась тихая колыбельная.

— Звездочка моя, сияй, ведь если бы ты не светила, путник не нашел бы дороги, — пел нежный женский голос, и это пение почему-то отзывалось в ожесточившемся сердце бывшего Палача.

Мелисса поглядела вслед разозленному мужчине. Она умолчала о том, что выдержала утомительный бой с нянькой, которая предлагала взять маленький гвоздик, написать на нем имя сына Его Светлости и поцарацапать гвоздиком десенки, боль как рукой снимет. Сошлись на том, что нянька завтра пригласит медика и помолится святой Аполлонии за здоровье Александра Николаса.

Малыш, доверчиво прижавшийся к девушке, вызвал мимолётное ощущение тепла. Кроха был таким же одиноким, как и сама Мелисса.

Сэмюэл

Иногда герцог Аберкромби хотел бы вести праздную жизнь, балы, охота, мужской клуб с долгими разговорами и играми в карты. Но положение обязывает, как говорят французы, герцог прослыл нелюдимым затворником, если он не на работе в министерстве, то занимается делами поместий. Пусть механизм и отлажен как часы, пусть управляющий и старый полковой товарищ, который не будет воровать, делам нужен контроль. А балы… пёс с ними.

Сегодня помощник доложил о покушении на жизнь графини Уайткроу. Аристократка возвращалась с курорта вместе с дочерьми, и решила посетить одно из поместий, в которое давненько не заезжала, довольствуясь лишь получением ренты. На экипаж графини напали разбойники, но, слава Всевышнему, ни сама почтенная леди, ни ее дочери не пострадали. Охрана графини и кучер сумели отбиться, преступников поймали и отвели в допросную, где палач развязал им языки.

Самое интересное, заказал покушение никто иной, как управляющий графини, который завел в поместье гарем из хорошеньких служанок и присваивал себе не менее половины дохода, и когда он узнал, что хозяйка собирается навестить свои владения, то ударился в панику, и обратился к преступникам.

— Управляющий в поместье?

— Обижаете, Ваша Светлость. Ему приготовили очень неуютную камеру, и палач начал выбивать из него показания.

— Мошенника и его подельников прилюдно вздёрнуть, головы отрезать и посадить на кол на площади, чтобы другим неповадно было. Отправь отряды прочесать дороги, не нравится мне, что разбойники стали шалить.

— Так это, нанятые же…. Негодяй не нашел никого у нас в королевстве, банды-то, те, что ещё остались, сказали, не будут с такой грязью связываться, и что Вас боятся. Вы же знаете, Ваша светлость, шалят, но осторожно.

— Отправь, я сказал.

— Слушаюсь, Ваша Светлость.

Безопасность в королевстве требовалось поддерживать железной рукой, и пресекать малейшие попытки, малейшие подозрения на злодеяния. Палача боялись все, и аристократия, и преступники, которым не давали разгуляться, и нечистые на руку мошенники. Только простой народ относился с пиететом к герцогу Аберкромби, люди знали, что ночные улицы безопасны, и в портовых кварталах можно ходить без опасения за свой кошелек или жизнь.

Единственным человеком, кто не испытывал страха перед Сэмюэлем, была его матушка, герцогиня Аберкромби. Вот и сегодня, подождав, пока дворецкий примет у сына мокрое пальто, леди Аберкромби велела слугам накрывать ужин. Старая герцогиня смотрела, как ее мальчик молча расправляется с жарким, и понимала, что у него был тяжёлый день.

— Сынок, тебе надо жениться.

— Матушка, мы с Вами уже неоднократно обсуждали эту тему. Нет. Какая женщина в здравом уме пойдет замуж за Палача? Да и…

— Знаю, милый, знаю, у тебя нет недостатка в дамах полусвета и актрисулях. Доктор говорит, у меня слабое сердце, я хочу увидеть внуков. Вот-вот начнется сезон, съедутся дебютантки. Тебе останется только выбрать.

Сэмюел почтительно склонил голову. Бал так бал, в конце концов, матушка права, кому-то надо оставить титул и поместья.

Балы похожи на людское море. Шум, гам, люди разбиваются по кучкам, матроны зорко осматривают кавалеров и бдят за своими дочерьми, чтобы ни дай Всевышний ни одна кровиночка и взглянуть не смела на кого неподходящего, будущий супруг должен иметь титул никак не меньше герцога или маркиза. Перед Аберкромби расступались все. Сэмюэла не рассматривали в качестве потенциальной партии, расчётливым кумушкам было безразлично его богатство. Уж слишком страшен казался Палач, аристократия помнила, как Аберкромби велел кинуть в тюрьму мелкопоместного дворянина только за то, что он невежливо высказался о королевских реформах.

Матушка отошла сплетничать с подругами, герцог заметил, что родительница и впрямь сдала, отметил нездоровую бледность и подумал, не мешало бы пообщаться с доктором о матушкином самочувствии.

Сэмюэл отогнал грустные мысли и сосредоточился на вальсе, он умело и аккуратно вел партнёршу. Только вот очередная его визави будто бы дар речи потеряла. И не она одна. Девушки опускали глаза долу, на все попытки Сэмюэла расспросить их о чем-то, пофлиртовать, сделать комплимент, все, как одна, начинали невнятно бормотать, краснеть и запинаться. Поэтому Аберкромби вальсировал молча.

После танца Сэм взял с подноса у лакея бокал шампанского, и подумал, что такими-то темпами вряд ли найдет себе супругу. К нему подошла маменька, в сопровождении дородной дамы и юной девушки, видимо, дочери.

Сэмюэл отметил точеную фигурку, изящное личико, ясные голубые глаза, белокурые локоны, правда, сморщился от обилия кружев на платье. Впрочем, недостаток вкуса легко исправит хорошая модистка.

— Сэмюел, позволь представить тебе баронессу Хэвишем и ее дочь, Мэриан.

Сэмюел почтительно раскланялся и отпустил дежурный комплимент баронессе и ее дочери. Маменька довольно закивала головой, она видела затруднения своего сына. Сэмюел только что закончил танцевать кадриль с юной баронессой, дрожавшей как перепуганный кролик. Нынешняя же его визави лишь безучастно улыбалась.

— Позвольте пригласить вас на тур вальса, моя леди.

Мэриан улыбнулась светской улыбкой, а во время танца односложно отвечала на все реплики Аберкромби, в отличие от своих предшественниц, девушка не запиналась, не дрожала и не краснела, не опускала глаз. А то, что сама не заводила разговор, видимо, чересчур скромная.

Сэмюэл подумал, что пожалуй, остановится на баронессе Мэриан. Главное, пусть родит ему наследника, а дальше, можно будет сослать в дальнее поместье и вести привычный образ жизни. И дела поместья будет кому передать, и матушка порадуется.

На званом ужине матушка и Сэмюэл сговорились с семейством Хэвишем о помолвке. Конечно, немолодая чета обрадовалась, узнав, что они породнятся с самим Палачом, их не испугала дурная слава Сэма. Собравшиеся отдали должное мастерству повара Аберкромби, насладившись изысканным ужином и лучшим вином. Потом маменька Сэмюэла пригласила всех в малую гостиную, договариваться о помолвке и свадьбе.

Барон Хэвишем, щуплый молчаливый мужчина, в обсуждении церемонии не участвовал, сказал, что во всем доверяет своей супруге. Полагается на ее волю, подумал Аберкромби. Сэмюэл тоже не стал принимать участия в обсуждении, сказал, что ему не интересны ни рюшечки, ни цветочки, ни цвет лошадиной попоны, отрезал только, что свадьбу должны сыграть через месяц.

— Но это противоречит всем правилам приличия! — возмутилась баронесса Хэвишем.

— Кто сказал, что Палач должен быть приличным?

— Люди подумают, что моя девочка, что она…

— Я вздерну того, кто подумает что-то не то, — заявил Сэм. — У меня есть свои причины торопиться.

Матушка неодобрительно посмотрела на сына, а в глазах баронессы зажёгся алчный огонек. Решила, наверное, что я собираюсь отдать концы, понял Сэм.

Проводив гостей, маменька попросила Сэмюэла налить ей чаю с коньяком.

— Миледи Агата, Вам же нельзя злоупотреблять спиртным!

— Если нельзя, но очень хочется, то можно. Какая утомительная пара! Милый, ты уверен, что тебе подойдёт именно эта девушка? Что-то меня в ней смущает, я не могу понять, что.

— Матушка, она единственная, кто меня выдерживает. Девица не дрожала как осиновый лист, не запиналась, танцует вполне прилично. Мне все равно, на ком жениться.

Герцогиня Агата Аберкромби грустно вздохнула. Она так надеялась, что ее мальчик сможет в кого-нибудь влюбиться.

— Матушка, матушка, с Вами все в порядке? — обеспокоенно спросил Сэмюел.

—Задумалась я что-то.

— Я отправлю Вас на воды, и найму Вам сиделку. В швейцарских санаториях, говорят, целебные ключи.

— Только после свадьбы, Сэмюэл. Надо хотя бы все подготовить на уровне, раз уж ты так скоропалительно женишься.

Сэмюэл работал в кабинете, пытаясь разобраться с делами. Вот-вот из дальних стран должен будет прибыть корабль, капитан по его заказу привезет шелка, специи, ядрёный кофий, который получают путем превращения кофейных зёрен в труху.

Сэмюэл любил густой, похожий на деготь напиток, после которого сознание всегда прояснялось, особенно если до того Аберкромби проводил ночь в клубе или в объятиях сговорчивой дамы.

Герцог улыбнулся, вспоминая свою нынешнюю пассию. Роскошная Эсмеральда Дегрэ, подающая надежды французская оперная певица, с радостью приняла покровительство Аберкромби. Сэмюэл снял для красавицы небольшой особняк на окраине города, и частенько наносил ей визиты вечерами. Эсмеральда была сговорчива, не болтлива, ласкова и пылка в постели. Она с жаром отвечала на страсть Сэмюэла, и с не меньшим жаром принимала от него в подарок драгоценности и дорогие платья.

Аберкромби отвлекся от мыслей о пышном теле любовницы и вновь погрузился в чтение корреспонденции. Сэм даже не успел ответить на письмо, составить ответ банкирам, как услышал возмущенные реплики своего секретаря, мол, его светлость работает, и никак не велел его беспокоить.

— Ничего, поработает попозже, — на пороге кабинета стояла разъярённая матушка. — Ведь у герцога всегда найдется минутка для старой матери, верно, Ваша светлость?

— Совершенно верно, — Сэмюэл позвонил в колокольчик и велел секретарю принести горячий шоколад и французских пирожных, что так любила Агата Аберкромби.

— Сынок, что ты творишь?

— Матушка, а в чем дело, позвольте поинтересоваться? Я исправно несу службу, поместья процветают, скоро корабли с грузом придут.

— Не увиливай, ты прекрасно знаешь. Ты помолвлен, Сэмюэл. И не успело светское общество переварить новость о твоём обручении, так ты подкидываешь сплетен своим поведением.

— Матушка, если Вы о мисс Дегрэ, так я навещаю ее исключительно поздним вечером.

— Иногда мне хочется оттаскать тебя за уши, несносный ты мальчишка! Почему ты не сопровождаешь баронессу Хэвишем на балы, на прогулку в парк, на воскресную службу, на худой конец. О репутации девушки уже ползут шепотки.

— Маменька, а то, что мне банально некогда, Вы не думали? Я совмещаю службу с заботой о нашем благосостоянии.

— Сынок — жена — это не кобыла, которую, после того, как ты ее купил, можно поставить в стойло и хвастаться своим друзьям, вот, мол, какую породистую кобылку я приобрёл. Сегодня я даю званый ужин. Изволь быть. Завтра, будь добр, сопроводи свою невесту на прогулку в парк, и через два дня графиня Уайткроу даёт бал.

Агата Аберкромби положила сморщенную руку на ладонь сына и сказала, уже мягче:

— Сынок, семья — это работа и забота. От того, как ты наладишь отношения с супругой, и будет зависеть твоя дальнейшая жизнь. — Герцогиня предупреждающе подняла руку, заметив, что сын пытается ей возразить:

— И не надо говорить мне про светский брак. Мы с твоим отцом, хоть и поженились по договоренности, прожили душа в душу.

–

Герцог Аберкромби чинно прохаживался в парке вместе с юной невестой и думал, что на окраинах государства опять пошаливают разбойники, и опять неместные, из соседних, бедных провинций. Он собирался снова послать полк, а заодно и отряд своих людей, ряженых в штатское, пусть послушают, поговорят, узнают, чем дышит государство.

Сэмюэл поморщился, и в который раз у него в голове проскользнула мысль, что его невеста не чета его матушке. Маменька могла поддержать разговор и о пошлинах, и о ценах на урожай, говорила о литературе, пусть и упоминала новомодных авторов. А ещё Агата Аберкромби, казалось, знала весь белый свет, кто с кем помолвлен, кто в кого влюбился, кто сбежал, кого отправили в дальнюю страну. С ней было не скучно, и кроме того, леди умела молчать.

Юная же невеста, красавица Мэриан, только и делала, что трещала о платьях, о том, кто в чем был одет, высмеивала провинциалок, приехавших к открытию сезона в немодных нарядах, говорила о том, что фасоны поменялись. И несмотря на увлечение тряпками, девушка отличалась потрясающей безвкусицей, умудряясь сочетать самые несочетаемые цвета и фасоны.

— Милая Мэриан, когда мы поженимся, у Вас будут самые модные наряды и драгоценности, только вот, я не хотел бы, чтобы Вы уделяли свободное время лишь светским увеселениям.