Читаем Диктиона. Пламя свободы онлайн бесплатно

I

В эту ночь ничто не нарушало безмолвия королевского сада. Пышные кроны деревьев застыли в рассеянном свете ярких звёзд. Даже лёгкий ветерок не тревожил торжественного покоя, заполнившего всё вокруг. Тишина окутала старинные дубы, мягко струилась по плавно изогнутым стенам дворца, втекала в огромные, распахнутые окна и проникала в души немногих бодрствующих в этот поздний час людей. Она настраивала их на спокойный, философский лад и тихонько готовила к священному таинству Бдения, раскрывающему истинную природу вещей в этом странном мире.

В королевской спальне было полутемно. Маленький огонёк свечи, стоявшей на столе, не разгонял тьму, а лишь чуть-чуть смягчал её своим ровным золотистым сиянием. Кибелл, король Дикта, правитель Лесного королевства и негласный властелин всей планеты стоял у окна и смотрел на звёзды. Это был ещё совсем не старый мужчина, высокий и широкоплечий. На его красивом смуглом лице не было ни единой морщинки, а в густых длинных кудрях цвета воронова крыла затерялось лишь несколько серебристых нитей. На его губах блуждала задумчивая полуулыбка, и взгляд был полон покоем.

— О чём думает мой повелитель? — раздался за его спином нежный голос, и тонкая женская фигурка, окутанная покрывалом длинных чёрных волос, соскользнула с ложа. Она приблизилась к нему и ласково потёрлась щекой о его плечо. — Ты думаешь о таинстве?

— Я думаю о том, что близится час Бдения, и мне придётся спуститься в глубокие храмовые подвалы. Я не буду видеть звёзд, и вместо ночной прохлады меня окружит терпкий аромат, истекающий из медных курильниц. И Сыны Аматесу будут петь свои гимны, а я все три дня и три ночи буду думать о том, как нежен твой голос, звезда моя, как шелковисты твои волосы, как мягка твоя кожа… — он закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Представляю, в какую ярость пришли бы эти ребята, если б заглянули в мои мысли!

— Ты неисправим, Кибелл! — воскликнула она со смехом. — Ты только об этом и думаешь!

— Я всего лишь жертва твоих чар, моя королева, — с усмешкой пожал плечами он и обернулся. У него были чудесные ласковые глаза, миндалевидные, тёмные и сияющие, как небо за окном. И улыбка, похожая на солнечное утро. — Мне пора, любовь моя, — шепнул он и скинул с плеч тонкую белую накидку. — Скоро явится Энгас, и снова будет рыскать по комнате, пытаясь отыскать твою ленту или уловить аромат твоих духов, а потом победно взирать на меня, ибо он-то сумел исполнить требование о трёхдневном воздержании перед таинством.

— Или просто не был пойман с поличным, как ты.

— Не исключено, — улыбнулся король и подошёл к столу, где рядом со свечой стояла чаша, наполненная отваром душистых лесных трав.

Смочив в этом отваре мягкую губку, привезённую с далёкой планеты баларов, он принялся обтирать ею тело, но его супруга решительно отобрала её и взялась за это дело сама. Её движения были мягкими, а прикосновения ласкающими. Кибелл с улыбкой наблюдал за её сосредоточенным личиком, а потом осторожно взял двумя пальцами за подбородок,

— Тебе что-то нужно от меня, счастье моё?

— О чём ты? — она удивлённо взглянула на него. — Разве я не люблю тебя? Разве я не расстаюсь с тобой на долгие три дня? И разве не мой долг ухаживать за тобой?

— Шила, козочка моя, ты сегодня ведешь себя как ангел небесный. Не знаешь, чем мне угодить и как услужить. Это так не похоже на тебя. Меня смущает то, что сегодня моя нежная кошечка не выпускает коготки и не пытается расцарапать мне если не физиономию, то хотя бы спину. Выкладывай, что тебе нужно, пока я ещё здесь.

— И ты исполнишь мою просьбу? — промурлыкала она, кротко опустив ресницы.

— Всё будет зависеть от просьбы.

— Ты полчаса назад обещал сделать всё, что я попрошу! — нахмурилась она.

— Не помню, — улыбнулся он.

— Не важно, Кибелл! — воскликнула Шила и швырнула губку в чашу. — Ты обещал! Я понимаю, что бывают моменты, когда даже ты не можешь контролировать себя, но это ничего не меняет. Слово короля, даже данное в бреду, — это закон.

— Если судить по твоему тону, мне совсем не захочется исполнять твою просьбу, — заметил он, снова берясь за губку. — Тем не менее, я тебя слушаю.

— Ты не будешь сердиться на Кирса. — требовательно произнесла она, но в её голосе прозвучала мольба.

— Не буду, — согласился он, но тут же добавил: — Однако по возвращении на Диктиону он будет наказан.

— Кибелл! — гневно воскликнула она.

— Шила, — спокойно и твёрдо произнёс он, — слово короля — это закон для каждого в моём королевстве. Мой сын не является исключением. Я приказал ему явиться сюда на церемонию Бдения Аматесу. Он предпочёл остаться на Пелларе и принять участие в гонках космических катеров. Такое легкомыслие простительно для ребенка ремесленника, но никак не для взрослого мужчины, которому я собирался передать королевский венец.

— Я уверена, что гонки тут ни при чём! — жалобно проговорила Шила, наблюдая за энергичными движениями мужа. — Он мог не успеть. Ты отправил моего мальчика так далеко! В чужой мир.

— Он прекрасно там освоился. Пожалуй, даже слишком хорошо. Твой малыш не из тех, кто теряется. Уж Кирс-то мог рассчитать всё точно и явиться вовремя. Он сам управляет прекрасным звездолётом, подаренным ему Алкорским Великим Тираном. Его ушастый дружок лихо гоняет на своём скоростном катере и в любом случае мог доставить его сюда. Я уж не говорю о том, что любой из быстроходных звёздных кораблей Алкорского Посольства на Пелларе в его распоряжении. Он просто не подчинился. Ему важнее выиграть приз. Из него выйдет хороший гонщик, но судьбу своей страны и всей планеты я ему не доверю!

— Ты собираешься лишить его права наследования? — испуганно воскликнула она. — А как же пророчество о том, что его правление станет великим и переломным? Ведь все пророчества Великой Звёздной Воительницы сбылись.

— Понятия не имею, — пожал плечами Кибелл. — Мне она тоже говорила, что Кирс — настоящий алмаз в короне Диктионы. Но такое легкомыслие…

— Он ещё молод… — сладко заворковала Шила, снова подступив к нему. — В молодости все совершают ошибки. А Кирс совершает их реже, чем другие.

— Он — не другие.

— Ну, вспомни себя в его возрасте.

— Себя? — усмехнулся он, и спустя мгновение его усмешка превратилась в немного смущённую улыбку. — Да… Ты умеешь убеждать… Ладно. Я прощаю его, но это первый и последний раз.

— О чём ты вспомнил? — насторожилась она.

— Это было давно и очень глупо. Поэтому я и прощаю своему сыну его глупость. Ты должна быть довольна.

— Я довольна, — улыбнулась она. — И не только твоим великодушием по отношению к нашему несчастному мальчику, заброшенному на чужбину, — она снова с томным видом прильнула к нему. — Сегодня я довольна всем, что исходит от тебя. О, Кибелл! — её голос напоминал страстное рычание тигрицы. — Я обожаю тебя, мой король. Ты самый прекрасный из всех королей в этой Галактике и во всех других галактиках!

— Ну, для тебя так и должно быть! — рассмеялся он, обнимая её. — Но мне действительно пора, Шила. Не хватало, чтоб ещё и я опоздал на церемонию.

— Ещё поцелуй! — потребовала она.

Раздался стук в дверь.

— Как всегда вовремя, — пробормотал Кибелл и припал губами к губам жены. Стук повторился. — Сейчас! — крикнул король и шепнул: — Ступай к себе, любовь моя.

— Я люблю тебя, — выдохнула она.

Король разжал объятия, и королева направилась к маленькой дверце за ложем, но её рука напоследок мягко скользнула по его груди. Перехватив её, он снова резко притянул Шилу к себе и обнял.

— Три дня без тебя… — прошептал он.

— Боги требуют жертв, — улыбнулась она. — Но я тоже буду скучать.

Он поцеловал её на прощание и отпустил. Подождав, пока дверца за ней закроется, Кибелл снова набросил на плечи белую накидку и отпер дверь.

Мужчина, вошедший в спальню, был полной противоположностью своему повелителю. Он был хрупок, белокур и голубоглаз. Положив изящную руку на эфес меча, он осмотрелся по сторонам и радостно улыбнулся.

— Так я и думал! Истина воздержания вновь не открылась моему королю.

— Я оставлю все эти озарения на потом. Когда мне будет лет семьдесят я, может, и смогу выдержать три дня. Если и Шиле будет около того, — проворчал Кибелл и, скинув накидку, начал одеваться.

— Ну, чёрт с ним с воздержанием, — пробормотал Энгас, озабоченно глядя на короля. — Но ты мог бы поспать несколько часов. Нам бодрствовать три дня и три ночи.

— Я выдержу.

— Как знаешь… Я о тебе забочусь.

— Спасибо, но оставь это Реймею. Моё здоровье — его забота.

— Конечно… — Энгас присел на скамью возле окна, внимательно глядя на короля. — Ты бледен.

Кибелл замер и бросил взгляд на друга.

— Извини, — пробормотал Энгас, пожав плечами. — Я наверно всё ещё не оправился от того кошмара. Ты сильно напугал меня два года назад, когда чуть не умер.

— Я понимаю, — тихо произнёс король. — Я сам тогда испугался. Но теперь всё в порядке, и я здоровее, чем был когда-либо.

— Да. Это хорошо, — рассеянно кивнул Энгас. — Зачем ты берёшь меч?

Кибелл взглянул на пояс с ножнами, поблескивавший в его руках. Он уже облачился в тёмно-бордовый, вытканный алым золотом костюм, и по привычке взялся за оружие.

— Мы идем в Святилище Аматесу, — напомнил Энгас.

— Да, — задумчиво согласился Кибелл. — А твой меч?

— Я сниму его у входа и отдам монахам. Но не раньше. Кто-то должен защищать короля по дороге в Храм.

— От кого? — озабоченно поинтересовался Кибелл.

Энгас со вздохом пожал плечами и, поднявшись, принял из рук Кибелла пояс с ножнами. Тот с улыбкой смотрел на него.

— Ладно, дружище, — наконец произнёс король. — О чём сплетничают во дворце?

— Обо всём понемножку. В основном всё крутится вокруг церемонии. Посол Алкорского Великого Тирана снова просил разрешения присутствовать там.

— Ты объяснил ему, что не всё в этом государстве решаю я? Его просьба передана Сыновьям Аматесу, но жрецы молчат. Я не в силах повлиять на их решение.

— Я объяснил, но он не понял. На Алкоре светская и религиозная власть находятся в одних руках.

— Не вижу в этом ничего хорошего, — заметил Кибелл и, подойдя к большому резному ларцу, достал оттуда парадный королевский венец. — Наш брат Король Оны Юнис будет на церемонии?

— Конечно. Я виделся с ним час назад. Он трезв и свеж, несмотря на то, что празднует свой приезд в Дикт уже неделю. Правда, его свита спит в пиршественном зале, сложенная штабелями.

— Обойдётся и без свиты. Наверняка кто-нибудь из его горных козлов попытался бы протащить в Храм оружие. Представляю реакцию Хэрлана.

— А король Болотной страны Эдриол не прибыл.

— Не удивляюсь. У них свои боги. Хотя, мог бы проявить родственные чувства.

— Принца Кирса тоже нет.

Кибелл возложил венец на свои густые кудри и взглянул на Энгаса.

— Я это заметил.

— Ты же велел ему прибыть.

— Да. Подай мне плащ!

Энгас взял со скамьи тёмный, атласно переливающиеся плащ и накинул его на плечи короля, после чего аккуратно закрепил чеканной пряжкой на груди.

— Ты его накажешь?

— И не подумаю.

Энгас усмехнулся и демонстративно взглянул в сторону ложа.

— Конечно. Принц Кирс — подлинный алмаз в короне Диктионы.

— Совершенно верно. К тому же желание победить в гонках — это ещё не пьяные скачки нагишом на краденых лошадях.

— Пожалуй, — ничуть не смутившись, кивнул Энгас. — Кирс для этого слишком умён. Но всё же ты его балуешь. Отправил учиться чему-то непонятному на далёкую и чужую планету, отказав Сыновьям Аматесу в их просьбе послать с мальчиком одного из монахов. Там он был обласкан алкорцами, которые жаждут принять Диктиону под своё покровительство. А теперь он просто пропустил мимо ушей твой приказ и нарушил закон Дикта, предписывающий всем мужчинам королевской семьи присутствовать на церемонии. Что будет дальше?

— Надеюсь, ничего страшного. Я отправил его на нейтральную планету учиться тому, что должен знать правитель, чье государство вступает в звёздное содружество. Ни я, ни Диктиона пока к этому не готовы, а он должен подготовить себя к этому, чтоб затем подготовить всех нас. Среди тех, кого монахи хотели послать с ним, я не нашёл никого, кто мог бы быть для него хорошим другом и советчиком. Подходил только Хэрлан, но он нужен мне здесь. Остальные могли бы стать шпионами при нём или стесняли бы его ненужными требованиями. В результате он стал бы раздражаться, увиливать и лгать. Диктиона казалась бы ему дремучей планетой, мешающей его развитию. При шпионе он чувствовал бы себя скованно и ещё более одиноко. А так он скучает по родной планете, любит её и прощает ей некоторые недостатки. К тому же, благодаря любезности послов здесь и на Пелларе, я имею возможность каждые пять дней видеть его и говорить с ним столько, сколько захочу. Устройства связи наших друзей столь совершенны, что создаётся такое ощущение, словно мы находимся в одной комнате. Мальчик рассказывает мне о своей жизни и успехах, а я могу оценить, насколько он изменился, нет ли в его поведении чего-либо настораживающего и при необходимости дать ему совет.

— Или приказ, к которому он отнесётся с пренебрежением.

— Если он не сумеет дать мне убедительное объяснение этому поступку, его обучение будет прервано, он вернётся на Диктиону, и я поручу его дальнейшее воспитание красным монахам.

— А если он откажется вернуться?

— Я отрекусь от него, и, если Аматесу не подарит мне другого сына, оставлю престол дочери. Но это уже на самый крайний случай. Не думаю, что мой сын настолько поглупеет, что поведет себя подобным образом.

— Я тоже не думаю, — согласно кивнул Энгас. — Он слишком умён и не по годам рассудителен. К тому же он любит тебя, мать, сестру и этого своего дикого дядьку короля Эдриола. И, кроме всего прочего, он понимает, что это серьёзное испытание на верность нашему миру. Если юный принц выдержит его с честью, ему безбоязненно можно будет доверить Дикт и судьбу планеты. Ты ведь и об этом думал, посылая его туда одного?

— Не преувеличивай мою мудрость! — проворчал Кибелл, расправляя складки плаща. — И идём, наконец! Нас наверняка уже ждут!

II

В этот час посол Алкорского Великого Тирана на Диктионе сиятельный граф Гаррет тоже не спал. В парадном облачении, состоявшем из тёмных суконных штанов, кожаной тонкой куртки, белотканной тоги, перехваченной на талии широким поясом, и в окованных медными пластинами сапогах, он мерил широкими шагами просторный зал предоставленного ему большого, красивого дома. Он пребывал в крайнем раздражении от этого дома, который был слишком большим и пустым, и своей красотой превосходил его собственный замок на Алкоре, от этой планеты, маленькой, похожей на Алкор, но совершенно другой, и более всего от этого короля, имевшего влияние на всю планету и не желавшего даже пальцем пошевелить, чтоб монахи пустили его гостя на загадочную церемонию Бдения Аматесу.