Читаем Дикий граф. Самозванец онлайн бесплатно

— ТРА-ТА-ТА-ТА!!!

Стекло брызнуло в лицо колючим крошевом. Я даже дернуться не успел, когда из опущенного окна поравнявшегося с моим такси джипа ударили автоматные очереди. Вспышки. Грохот. Дикая, рвущая плоть боль.

Вынырнул из кошмара рывком, жадно хватая ртом ледяной воздух.

Твою мать. Опять этот сон.

Голова раскалывалась. Как уже задолбал этот кошмар! Психотерапевт, наверное, сказал бы что-нибудь умное про посттравматический синдром. Если бы я был настолько туп, чтобы пойти к психотерапевту. Человеку с моей биографией откровенничать на кушетке — это как самому явиться в РУБОП и написать явку с повинной.

Сука, как же болит голова! Вчерашний загул в казино «NagaWorld» — нелицензионной камбоджийской копии Лас-Вегаса специально для тех, кого в настоящий Лас-Вегас на пушечный выстрел не подпустят, — удался на славу. Виски рекой, карты до утра, два француза под столом, два китайца в нокауте, разборки с охраной… Кажется, проиграл вчера пару тысяч. Только казино, как всегда, в выигрыше. Закон мироздания, мать его.

И что это так бренчит?

Мутным взглядом обвожу свои апартаменты: двести квадратов итальянского мрамора, панорамных окон, дизайнерской мебели и шесть кондиционеров, старательно превращающих мои элитные апартаменты в натуральный слеп.

И в этом склепе сейчас надрывался телефон. Причем телефон…. неправильный.

Не основной, — умный навороченный айфон последней модели. Нет. Проснулась старая, затёртая кнопочная «Нокиа», спрятанная на дне прикроватной тумбочки. Мой личный канал связи на случай полного пи… фиаско.

Номер от нее знали только двое. И один из них уже год как гнил на Хованском кладбище.

Сбросив на пол простыню, выхватил аппарат. Так, кто звонит… Ну точно: Сашка Ваучер. Единственный человек в этой стране, которому я доверял. Ну, насколько в наше трудное время вообще можно верить барыге, поднявшемуся в девяностых на скупке чеков у бабок и алкашей. Впрочем, биография моей персоны тоже не для детского утренника. Так что нехрен жаловаться.

Странно. Что ему надо? За семь лет Сашка набирал этот мой номер ровно два раза. Первый — когда в Пномпень приехала солнцевская братва, и нужно было залечь на дно. Второй — когда его замели в Макао, и для разборок с местной полицией требовались деньги. Много денег. Короче, по хорошему поводу он сюда не звонил.

— Да?

— Проснулся, брателло? — голос бывшего соотечественника, когда-то оказавшего бесценные услуги в моей натурализации в Камбодже, звучал как-то дергано, без привычной местной расслабленности. В такой манере разговаривают люди, что уже купили билет на самолет и звонят попрощаться из такси по дороге в аэропорт. — Нормально спал-то?

— Ну, да. Как всегда! — спросоня не отдупляя, чего ему надо, промычал я.

— Теперь долго спокойно не заснешь!

— Что?

— То! По твою душу пассажиры нарисовались. Серьезные.

Остатки хмеля сдуло в один миг. Рывком сел на кровать, буквально вцепившись в трубку.

— Откуда?

— Из нерезиновой. Топчут поляну, задают правильные вопросы нужным людям. Ментов местных прикармливают. Я по своим каналам пробил — ищут конкретно тебя. Данные они, похоже, уже купили со всеми потрохами. Короче, делай ноги, Ярик. Прямо сейчас.

Связь оборвалась короткими гудками.

Нашли. Суки, все-таки нашли. Два года я выстраивал схемы отхода, затем — семь лет прятался на этом краю света от московских, мать их, «партнеров». И вот, время вышло. Сказка кончилась.

Рывком сел на кровати. Чертово похмелье! Мозг не варит. Совсем. Мысли ворочались медленно и неохотно. Ни одной нормальной идеи, только гул в висках и желание кого-нибудь прибить.

— Твою мать… — прохрипел я и, шатаясь, дошёл до мини-бара. Выудил банку ледяного энергетика, запил две таблетки аспирина.

Несколько минут просто сидел, привалившись спиной к холодному мрамору, и ждал, пока химия сделает своё чёрное дело. Да, прошли те времена, когда можно было бухать всю ночть, а утром — как огурчик!

Наконец, голова постепенно отпустила. Встал с кровати, на ходу натягивая джинсы. Мысли начали выстраиваться в более-менее связную цепочку. Машина до границы с Лаосом. Никаких банковских карт — цифровой след убьет быстрее пули. Нужен кэш. Схватить тревожную сумку, прыгнуть в бронированный крузак, за рулем — охранник Сокха. Забрать нал, показать на границе другой паспорт, и раствориться в джунглях за лаосской границей.

Да, план не идеален. Но идеальных планов в моей жизни не было примерно никогда.

— Алла! — рявкнул я на всю квартиру. — Ты где? Мы уезжаем!

Ответом мне было лишь ровное гудение кондиционера.

Рванул в гостиную — пусто. Схватил со стола свой айфон. На экране висело непрочитанное уведомление о голосовом сообщении.

Предчувствуя неладное, ткнул пальцем в иконку. Из динамика полился капризный, манерно растягивающий гласные голосок моей пассии:

— За-а-ая… Ты так сладко спал, я не стала тебя будить. В общем, я взяла машину с Сокхой, поехала с девочками на шоппинг. Тут в молле новую коллекцию завезли, я буду через пару…

Да е** твою мать!!! Вот же дура. Шоппинг у нее. Забрала мою единственную бронированную тачку и водилу-охранника. Мой шанс выжить. Вот правильно мне говорили: бери местную, нахрена тебе эта раменская чувырла? Так нет! Приперся в Камбоджу со своей бабой. Как в Тулу с самоваром.

Потер виски, пытаясь собраться с мыслями. Итак, я заперт на двадцать пятом этаже стеклянной башни. Ждать возвращения машины нельзя — москвичи вполне могут уже подниматься в лифте. Придется импровизировать.

Вытащил из сейфа пистолет. Незарегистрированный, без номеров — Ваучер в свое время достал через прикормленных вояк. Местная армия — это вообще что-то с чем-то. Ребята в хаки спокойно торгуют всем подряд, от берцев до базук. Если сильно захочешь — и танк сможешь купить. А потом кататься на нем от заправки до заправки.

Холодящая ладонь тяжесть металла немного успокоила расшатанные нервы. Привычным движением проверил магазин, — полный, тринадцать патронов. Дослал патрон в патронник и сунул ствол за пояс, прикрыв полой итальянского пиджака. На тринадцать проблем хватит. А если их будет четырнадцать — значит, не судьба.

Распихав по карманам пиджака документы, бросился к входной двери. Внизу никого не было — даже портье куда-то испарился. Стеклянные двери высотки бесшумно схлопнулись за спиной, отсекая спасительный искусственный холод. Пномпень немедленно обрушился на меня влажной, тяжелой духотой, вонью гниющих фруктов и раскаленного асфальта. Тридцать пять в тени — а тени тут, сука, нет. Полдень!

Такси не заставило ждать: таксует тут каждый второй. С руки поймал первую попавшуюся машину — вусмерть убитый Пирус. Обычная кхмерская тарантайка с непременным Буддой на зеркале заднего вида. Плевать. Главное — вырваться из этого аквариума.

— Гони быстрей. Tarif double, foncez! — рявкнул я водиле.

Камбоджа — бывшая французская колония. Половина местных до сих пор худо-бедно шпрехает на языке круассанов. Ну а слова '«double tarif» — на каком языке ни говори, легко понимают все живые существа по обе стороны экватора.

Кхмер расплылся в улыбке, и «Приус» дёрнулся вперёд, нещадно гудя на шныряющие мотороллеры. Вскоре мы вылетели с Алмазного острова, пересекли реку Бассак по горбатому мосту-близнецу, проскочив над мутной, желто-коричневой водой. По левую руку пестрой лентой мелькнула набережная Меконга: вылизанная парковая зона, стройная шеренга пальм и лениво обвисшие в стоячем воздухе камбоджийские флаги на высоких мачтах.

Сидя на заднем сиденье, я считал минуты, стараясь не смотреть на то, что происходит на дороге. Дорожное движение в Пномпене — это полный кабздец. Они тут вообще не парятся. Красный свет — рекомендация, встречка — отличная дополнительная полоса, тормоза придумал трус-вьетнамец. Неделю назад я видел, как мужик на мопеде вёз холодильник, двоих детей и живую свинью. Формула-1 отдыхает. И наверняка ведь доехал куда надо, сукин сын.

Семь лет я здесь, а до сих пор не привыкну к этой херне. В бронированном «Крузере» я бы сейчас чувствовал себя человеком. А в этой дребезжащей жестянке моя жизнь защищалась лишь тонким японским металлом и толстой камбоджийской тонировкой на стёклах. Ну и Буддой на зеркале. Должен же от него быть какой-нибудь толк!

В кармане снова завибрировала кнопочная «звонилка».

— Да.

— Ярик, дело дрянь! — Саня Ваучер уже откровенно паниковал. — Эти упыри купили твои биллинги. И личные данные — и у погранцов, и у миграционки. Вчера еще. Они тебя конкретно пасут, сечешь? Делай ноги по пырому прямо сейчас, иначе склеишь ласты!

Сволочи. Обложили.

Скидываю вызов. Достаю айфон и кидаю прямо на дорогу. Сердце колотится где-то в горле. Счет идет уже не на часы — на минуты.

Биллинги купили. Это значит — они знают, откуда я звоню, кому звоню и где ночую. Вся моя тщательно выстроенная конспирация посыпалась, как карточный домик. Семь лет я жил призраком, а теперь меня подсветили, как новогоднюю ёлку. Спасибо, камбоджийские силовики. Надеюсь, вам хоть заплатили нормально, а не как в прошлый раз, когда местный полковник сдал наркобарона за пятьсот баксов и бесплатный ужин в караоке. Азиатская коррупция — она такая.

С сомнением смотрю на кнопочную «Нокиа». Выбросить, нет? Номер зарегистрирован на подставное лицо, вроде не должны расколоть… Черт, надо же позвонить Алле!

Набираю. Сбрасывает. Набираю. Сбрасывает! Твою мать! Сам ее учил не брать незнакомые номера… А этот номер я ей не доверил.

Такси визгнуло тормозами у входа в контору по переводу наличности. Вывеска на кхмерском и английском языках, решетки на окнах, кондиционер капает на тротуар ржавой водой. Контора как контора — одна из многих в этом городе, где половина экономики существует в кэше, вторая половина — делает вид, что ничего про это не знает.

Бросаю водиле смятую купюру — сдачи не надо/гран мерси/оревуар, месье — и вваливаюсь внутрь.

Несмотря на середину дня, внутри малолюдно. Но узкоглазый клерк за бронестеклом ведет себя странно. Потеет, несмотря на офисный холод. Бегает узенькими глазками. Слишком неторопливо перечитываю пухлые пачки стодолларовых бумажек, то и дело косясь на монитор.

Я такие взгляды читаю как букварь. Ушлепок тянет время. Ждёт кого-то. Или кому-то уже позвонил. А может мне показалось. В нашем деле паранойя — не диагноз, а стиль жизни. И сейчас она орала мне в оба уха: валить, валить, валить!

Не дожидаясь, пока он аккуратно поставит купюры в стопочки, сгребаю нал, рывком затягиваю молнию на сумке и быстро продвигаюсь к выходу. Клерк что-то бормочет вслед на кхмерском. Может, «до свидания». А может, «он выходит». Разбираться некогда.

Выталкиваю дверь плечом. В глаза бьет слепящее солнце. И в эту же секунду в кармане взрывается трелью секретный телефон. Алла проснулась? Достаю. Незнакомый номер!

Когда на экстренную трубку, номер которой сообщает полтора человека, звонит кто-то третий, это слегка выбивает из колеи. Наверное, поэтому я допустил ошибку. Отвлёкся. На секунду уставился на этот номер, пытаясь сообразить, что делать. На одну сраную секунду…

Рядом с тротуаром резко, подняв облако серой пыли, тормознул скутер. Когда дошло, что это нихрена не доставка хавчика из «Грэба Фуд», было уже поздно.

Поворачиваюсь в рефлексах. Вижу чёрный глухой шлем. Бешеные, сфокусированные глаза в узкой прорези визора. И тёмный цилиндр глушителя, направленный мне прямо в лицо.

Тело действует само, быстрее мысли. Ныряю в сторону, одновременно выхватывая ствол из-за пояса. Жму на спусковой крючок. Но вместо упругой отдачи «Глока» запястье вдруг выворачивает тяжелым, грузным ударом. Хлопок чужого выстрела тонет в оглушительном, раскатистом грохоте моего собственного оружия. Слепящая вспышка. Дым.

Много дыма.

Густое, непроницаемо-серое облако выплёвывается мне в лицо. Удушливая, сизая пелена застила все вокруг — как будто кто-то взорвал дымовую шашку прямо у меня под носом.

Сердце колотилось как бешеное, все плыло перед глазами. Клуб дыма, вырвавшийся из моего пистолета, медленно, неохотно развеялся по ветру, и я увидел, как впереди, метрах в пятнадцати на траве тяжело осел человек.

Дикая радость охватила меня. Я все-таки попал, а он промазал!

— Что, сука узкоглазая, получил? Получил, да? — прорычал я, и вновь вскинул пистолет, нажимая на спуск. Но почему-то выстрелов не последовало. Перекос? Задержка?

— Граф, куда вы? Вернитесь к барьеру! — резанул слух крик на французском. На хорошем таком французском, — не чета камбоджийскому чириканью. А я начал осознавать, что вокруг творится что-то из ряда вон выходящее.

Тропический жар исчез, как будто его выключили рубильником. Вместо пномпеньской улицы и распластанного тела в глухом шлеме я вдруг увидел траву. Зелёную. Яркую. С ромашками, сука. С васильками. Вместо угловатого чёрного «Глока» пальцы сжимали какое-то музейное чудовище: массивная деревянная рукоять, сверху — торчит кремнёвый замок. Из длинного гранёного дула вилась тонкая струйка сизого дыма. Того самого. Серного.

Вновь потрясенно перевел взгляд на подстреленного мной перца. Твою мать! Никакого мотошлема, никакого скутера. Молодой, с бакенбардами и залихватскими усами, ни разу не камбоджиец, валяется на траве зажимает ладонями пробитое бедро и стонет, будто ему засадили не в ляжку, а в семейное счастье.

К упавшему уже бежал другой мужик, плотно затянутый в черный мундир с высоким красным воротником и золотым шитьем.

Что за цирк с конями? Где этот ушлепок на скутере? Кино тут снимают, что ли? Или я все-таки схлопотал пулю и теперь ловлю глюки в реанимации?

Ко мне подбежал молодой офицер с безумным, лихорадочным блеском в глазах, бесцеремонно схватил за плечо и тряхнул так, что клацнули зубы.

— Федька, не задет⁈ — голос его сорвался на петушиный вскрик.

На меня пахну́ло ваксой, дорогим табаком и вином. Слишком плотно и осязаемо для предсмертного бреда! Я, знаете ли, профессионал по части алкогольного амбре, — и это прям настоящее. Могу даже определить, что этот красавчик мешал портер с портвейном. Жуткая смесь, между прочим. Боль в кисти от тяжёлой отдачи тоже была настоящая, тянущая, злая. В галлюцинациях так не болит. Там всё обычно красиво и в розовых тонах.

Пока я стоял истуканом, не в силах выдавить ни звука, пытаясь натянуть на эту дичь хоть какую-то логику, рядом выросла еще одна фигура.

Плечистый, породистый офицер в богато расшитом кавалерийском мундире, заглянул в лицо, мазнул цепким взглядом по всей моей фигуре, повернулся к поляне, где над раненым немцем уже хлопотал щуплый господин с саквояжем, и… с размаху хлопнул меня по спине.

— Ну, брат, дело сделано! — гаркнул он, выбивая из моих легких остатки воздуха. — Дуэль закончена, Дризен не может продолжать. Доктор сказывает, рана не смертельна. Жить будет. А нам пора отсюда чесать! Идем к экипажу, граф!

— Куда, нахрен? Ты кто? — начал было я, но тут же осекся. Из горла вырвался чужой, молодой и звонкий баритон. Эти типусы в карнавальных нарядах недоуменно переглянулись.

— Ты что, Федя? Сомлел, что ли? Никак в себя не придешь? — скривился первый.