Читаем Civilization (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Из каменного века в космос: случайный человек вершит историю нового мира на протяжении 3 тыс. лет. Возможно, самый реалистичный попаданец в каменный век, с неимоверными усилиями несущий одичалому человечеству разумное, доброе, и разумеется вечное.

Со следующих выходных начнётся выкладка 2-го тома романа "Благословенный".

Civilization

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Civilization

Глава 1

Эта дорога меня доконает.

Мелкий колючий снег вихрем летел в ветровое стекло, и пропадал сзади, сдуваемый набегающим воздухом. Острые крупинки залетали в салон через приспущенное стекло, кололись и таяли на лице. Моя машина, неуверенно цепляясь за свежий дорожный лед паршивой всесезонной резиной, упрямо петляла по узкой промерзшей дороге. С каждой минутой снегопад усиливался, и, с мелкой крупы переходя в белоснежные хлопья, явно собирался свести видимость до нуля.

Чуть больше трехсот километров от Москвы, а ощущение, как будто заехал в другую страну! Дорога петляет всё чаще, освещенных участков все меньше, а выбоины — все чувствительнее. Ну, зато без пробок. Не подвела бы только моя видавшая виды «пятерка»!

Докурив, я выбросил сигарету в окно и затянул до отказа ручку стеклоподъемника. Привычный FM-диапазон исчез вскоре за улицами оставленного позади райцентра. Дорожное радио — то еще развлечение, но оставаться со своими мыслями сейчас мне было невыносимо. Вновь и вновь запуская поиск волны, я слышал лишь потрескивание пустого эфира и какую-то муть, а музыкальный канал пропал и не хотел возвращаться.

В конце — концов, остановился на какой-то местной радиостанции с новостями. Ну, ладно, возможно за ними будет что-то толковое…

Новости, как всегда, не радовали. Новый виток пандемии, военные конфликты, финансовый кризис, торговая война, все как всегда. Только в новостях науки рассказывали про скорый запуск гигантского экспериментального коллайдера ЦЕРН. Эта штука стоила баснословных денег и ученые всего мира возлагают на нее большие надежды. Что же, может быть, уже наше поколение увидит управляемый термояд, и на всех-всех-всех дорогах нашей необъятной Родины, даже в этой заснеженной дыре, наконец-то появятся ночное освещение!

В сумерках обледенелая дорога казалась совершенно незнакомой. Так, а туда ли я свернул? Надо бы перепроверить!

Остановив машину на обочине, после недолгих раскопок в бардачке я нашел давно не использовавшийся навигатор. Каким-то чудом, на остаточном заряде насквозь промерзших аккумуляторов, но, все же, он включился. Аллилуйя.

Навигатор показывал до цели 11 километров. Нет, тут что-то не так! Не видит спутник? Или просто привирает? Были уже у меня случаи — то он предлагал проехать по вспаханному полю, то пересечь закрытую промзону. Тайваньским китайцам явно нужно подтянуть нашу географию!

Ладно, сейчас все наладится. Я вновь тронулся вперед, держа навигатор на приборной доске. И тут…

В глазах потемнело, будто кто-то выключил весь белый свет. Пространство начало вдруг затягиваться в черную воронку, сворачиваясь в какую-то матрицу в облицовке из элементарных частиц… и эта воронка меня стремительно засасывала куда-то во тьму, и сам я уже не Смирнов Константин Евгеньевич, мужчина тридцати лет отроду, крепкого телосложения и извилистой судьбы, нет, я теперь безвестный, крохотный кусочек мироздания! Даже не молекула, не электрон, не кварк — я байт, крохотный дрожащий байт, прилепившейся к самому краю этой гигантской матрицы, когда-то бывшей Вселенной…. Резкий, звенящий треск раздавался со всех сторон, совершенно жуткий и безжалостный, будто Парки деловито кромсали ткань мироздания своими квантовыми ножницами, сноровисто и быстро, как на скотобойне разделывают кроликов… и это будет вечно. Вечно.

* * *

На улице моросит дождь. Я чувствую это, несмотря на то, что никакой улицы нет, как не существует и дождя. Всё это просто комбинация байтов, как, впрочем, и сам я!

* * *

И всё-таки дождь идёт. Я слышу его спокойный, уютный шелест, сквозь который различимы голоса людей, лай собаки, и все это бесконечно далеко от меня… и при этом — совсем рядом.

Матрица постепенно таяла, нити ее паутины становились прозрачными, и сквозь них начала проступать забытая уже реальность, — до мелочей знакомая, но не сразу узнанная мной приборная панель старенькой «пятерки».

Я пошевелил рукой. Оказывается, у байтов бывают руки и ноги! Вот же меня торкнуло… Сознание возвращалось с неохотой, медленно и неуверенно, как слабосильный компьютер загружает гигантский видеофайл. Капли дождя падали на запотевшее лобовое стекло и повисали на нем, постепенно собираясь в тонкие струйки. Я открыл дверь машины и глубоко вдохнул теплый, влажный, не по-московски свежий воздух. Сильно болела грудь и подбородок — похоже, ударился об руль. Потрясение, испытанное мною, никак не отпускало. Боже, аж искры из глаз!

Из оцепенения меня вывел лай крупной собаки. Серо-пегая овчарка подбежала со стороны открытой двери, деловито-дружелюбно обнюхала дверцу машины, мою руку в открытом проеме, и убежала. В приоткрытую дверь виднелся краешек поля, поросшего высокой травой.

Так, где очки? Вот, валяются в ногах. Хорошо, что пластик линз не разбился. Пожалуй, надо выйти и осмотреться!

Все еще ошарашенный, на негнущихся, ватных ногах, с трудом я вылез из машины, не веря своим глазам: передо мною расстилался широкий, высокотравный буро-зеленый луг. Заснеженный лес, еле различимый в дымке мелкого дождя, остался в нескольких десятках метров позади машины. В просвете деревьев скорее угадывалась, чем виднелась, покинутая мною дорога.

И как я тут, черт побери, оказался?

Машина стояла на 3-й скорости, но двигатель не работал. Я потрогал радиатор — он был еще теплый. Тонкий слой снега на крыше пятерки быстро таял под мелким дождем.

Так, похоже, в отключке я был недолго. Видимо, потерял сознание от недосыпа, и съехав с дороги, вслепую пилил вперед, пока двигатель не заглох. Надо посмотреть, насколько плотно я засел, и как мне вернуться на дорогу.

Сзади послышалось блеяние и лай. Обернувшись, я увидел большую отару овец, двух человек с ними, видимо — пастухов, и пару овчарок, крутившихся вокруг стада. Похоже, одна из них и подбегала минуту назад.

Пастухи — два мужика старше среднего возраста, с виду — таджики или узбеки, смотрели на меня с нескрываемым недоверием и тревогой. Похоже, не ожидали они встретить среди пастбища мой автомобиль. Один из них остался с отарой, другой, слегка прихрамывая, пошел навстречу.

— Откуда ты? — широкоскулый пастух, явно потрясенный моим появлением, смотрел на меня, как на инопланетянина. — Тут нельзя ездить!

— Я ехал по дороге, и как-то оказался здесь!

— Тут нет дороги! Нельзя здесь быть!

Тут подошел второй пастух, и они быстро затараторили что-то на своём тарабарском наречии, с опаской и недоверием посматривая то на машину, то на меня. Ни я, ни машина, ни ситуация им явно не нравились. А уж мне как все это не по нутру, вы бы только знали!

Я прикрыл глаза. В них еще стояли клетки матрицы, жадной паутиной затянувшей меня. Бред. Это какой-то бред…

Узбеки перестали тараторить, бросившись сбивать свою разбредающуюся отару. Я оперся рукой о холоднющую крышу машины, с которой еще не стаял лед, положил руку на остатки наледи, пытаясь проверить реальность происходящего. Лёд как лёд! Собрав горстью быстро мокнущий снег, я бросил его себе в лицо, пытаясь прийти в себя. Брр.…Очки забрызгал. Но, вроде бы, теперь чувствую себя получше!

Так или иначе, отсюда надо выбираться.

Я сел за руль и попытался завести машину. С третьей попытки движок ожил, привычно зарычав пробитым глушителем. Тронулся с места, развернулся, но уехал недалеко — мокрая земля шлифовалась бешено крутящимися колесами. Нет, так до асфальта я не доеду!

Чертова резина. Вот всегда знал, что всесезонка — дерьмо. Но хранить запасные покрышки в Москве было негде, и пришлось мне, купив один комплект, ездить на нем везде и всегда. Хорошо, реагентов там не жалеют, не то, что в регионах!

Узбеки уже занялись отарой, с подозрением поглядывая на меня. Помочь мне они явно не собирались. Думают, я овцу у них приехал украсть, что ли?

— Где найти трактор? — крикнул я им.

Один из них рукой указал, куда идти за трактором, не переставая сверлить меня тревожным, недоверчивым взглядом. Я запер машину и побрел в указанном направлении, ориентируясь на овечьи следы.

Ощущение нереальности происходящего не уходило. Что такое случилось-то? Ни разу не испытывал ничего подобного! Микроинсульт, что ли? Надо заняться уже здоровьем, а то допрыгаюсь так, без выходных ишача, да и курить стал слишком много…

Вскоре передо мною за пеленой дождя проступили контуры широких приземистых строений.

По пути я сорвал пару стеблей, сжал их в ладони. Обычный, буро-ржавый осенний бурьян, высохший и ломкий… И как это случилось, что на исходе декабря я оказался среди осеннего пейзажа, будто и не было позади ни ноября с ранними заморозками, ни декабря со страшными снегопадами… Все это было бы похоже на какой-то бредовый сон, но слишком уж реальны были моросящий дождь, тревожное лицо пастуха и чавкающая грязь под ногами.

Разумное объяснение было только одно: потеряв сознание, я съехал с дороги, и укатился в поле, где и встал. То, что погода так быстро переменилась, конечно, странно, но это еще как-то можно объяснить… Но я же точно помню, что ехал в сумерках… А тут — совсем светло, как в разгар дня! Неужели я был без сознания целую ночь? Но двигатель машины еще горячий! Мотор работал всю ночь и лишь под утро заглох? Тоже невозможно — коробка передач стояла на скорости! А еще идет дождь, вокруг нет снега и на пожухшей, но местами ещё зеленой траве пасутся овцы с уродливыми курдюками. И всё это в Тверской области. В конце декабря.

* * *

Я подошел к постройкам ближе. Передо мной был хутор из трёх-четырёх жилых домов, стоявших на приличном расстоянии друг от друга в окружении многочисленных хозяйственных построек и садовых деревьев. Часть зданий оказалась сделана из серых сэндвич-панелей, другие — просто каркасы, обтянутые виниловым тентом. И все какое-то…чужое. Не видно привычных спутников российской деревни — непролазной грязи и полуразрушенных ферм. Кругом — аккуратные постройки, электрические изгороди и дорожки, посыпанные мелким щебнем, и выглядит все это опрятно, производя впечатление редкого в нашей глубинке преуспевающего хозяйства.

Из ближнего дома вышла женщина в платке и стеганой ромбом серой рабочей одежде. Она с недоумением посмотрела на меня из-за решетчатой изгороди, окружавшей строения.

— Здравствуйте!

Женщина неторопливо оглядела меня, а я — ее. Старше среднего возраста, лицо, когда-то, наверное, красивое, теперь же, обветренное и с морщинами, как у людей, всю жизнь работавших на открытом воздухе.

— Здравствуйте — ответила она немного нараспев, — вы за сыром пожаловали? Рано еще! А молоко, ежели желаете, есть!

Странная женщина, и говорит как-то чудно, подумалось мне. «Пожаловали». Для меня это лексикон девятнадцатого века!

— Нет, я, видимо, заблудился. Где я нахожусь, не подскажете?

Женщина посмотрела на меня оценивающе, как будто решая, правду я говорю, или придуряюсь.

— Ну, как где, хутор Новосвятский, Богословской волости, Бичераховского отдела — произнесла она тоном, каким обычно взрослые, ответственные люди разговаривают с малолетним недотепой. — Вы без навигатора тут путешествуете?

Так, слово «навигатор» мне знакомо. А вот эти все хутора, волости и отделы — вообще нет. Не должно быть таких муниципальных единиц в Тверской области. И почему «волость», что за архаизмы? Не называют так поселения в нашей стране даже в самой глуши, пожилые люди «сельсоветом» могут назвать по привычке, но уж никак не «волостью»!

— Мне нужен трактор, вытащить машину на дорогу, — ответил я, смущенный всеми этими непонятками.

— Трактор спросите у Клима Егоровича, он за домом, на моторном дворе. Только тут до шоссейной дороги — очень далеко!

Климом Егоровичем оказался крепкий мужчина лет шестидесяти, с внешностью, с которой мог бы сойти и за русского, и за кавказца или турка. Очень черные, без седины волосы, густые усы, роста чуть выше среднего, плотного телосложения, в теплой зеленой безрукавке и рабочих штанах с лямками. Он внимательно посмотрел на меня, выслушал краткий рассказ о моих несчастьях, и протянул руку, тщательно сначала ее вытерев.

— Добро пожаловать, мил человек, — голос у хозяина оказался мелодичным и глубоким. — Трактор, так и быть, сейчас заведу. Сильно ли застряли? Может, вездеходом вас дернуть?

— Даже не знаю. Там, где стою, все сравнительно ровно, а вот что дальше будет, ближе к асфальту? Кстати, далеко до него? И, где я вообще нахожусь? Я, видимо заблудился! Бичерахинский отдел — это где?

— «Бичераховский» — поправил меня Клим Ефимович. — А находитесь вы там же где и я, — предгорья Кавказа, Терское казачье войско — сообщил он мне своим спокойным, уверенным баритоном, слегка улыбаясь в черные щетинистые усы.

Некоторое время я просто стоял и смотрел на него, хлопая глазами. Этого не может быть… или я все-таки сплю?

— Где, простите?

Хозяин перестал улыбаться.

— Терская область, если настаиваете — произнес он также спокойно, даже ласково, но глаза стали холодными. — Мы по старинке «казачьим войском» его называем!

— Кавказ? — тупо уточнил я, не доверяя своим познаниям в географии.

— Кавказ — спокойно подтвердил он, кивнув. — А вы-то что ожидали?

И смотрит на меня, будто ответ ему очевиден.

А я, черт побери, ожидал другого! Совсем, совсем, б^%ь, другого!

Что делает человек, если ему по голове со всей силы бьют кувалдой? А ничего он не делает, — просто падает навзничь. Вот так же и я — хоть и остался стоять на ногах, но внутри все ушло куда-то к центру земли. Я тупо смотрел на него, а он — на меня, и, чувствовалось, с каждой секундой терял сомнения в моей неадекватности.

За спиной вдруг раздались крики и блеяние овец. Отара, которую я встретил дорогой, возвращалась назад. Клим Егорович, увидев их, сорвался с места, и возмущенно что-то крича, побежал к пастухам.