Читаем Дикие сказки онлайн бесплатно
Дикие сказки
Детективная история про бабушку-людоедку. Вымысел становится реальностью. Пропаганда насилия – пожирание жизни, пожирание друг друга. Агрессия захлестнула мир. Самое страшное, что пожилые люди становятся агрессивными, безразличными. Раньше мы чувствовали себя защищенными любовью бабушек, теперь они, как и многие кругом, полны безразличия. Вместо того, чтобы нянчить внуков, заедают пирогами телеубийства вперемешку с мелодрамами. Не хочу, чтобы наши дети стали нынешними «ОБЫЧНЫМИ ЛЮДЬМИ».
Проза / Проза прочееНе будь у меня чувства юмора, я давно бы покончил с собой.
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Уверена, чувство юмора возрастает прямо пропорционально интеллекту. Оно же характеризует способность человека к выживанию, самосохранению.
Генитальный американский юмор, стандарты образования, вирус общественного сознания, вытеснивший из него все, кроме стереотипов масс-медиа, лишили общество важной защиты от разрушения – чувства юмора.
В отличие от предыдущих сборников, выстроенных в единой концепции, новая книга может показаться сумбурной, но это только на первый взгляд. Я попыталась донести таким образом свою основную мысль – дикое в обыденной жизни стало привычным, исподволь вошло в неё и прижилось, в отличие от перестроечного времени, когда мы «не замыленным» глазом замечали заразу, разрушающее нашу форму и суть и кричали «караул». Как всё сложилось, где корни древа, каковы, пожинаемые нами плоды? Эволюция сознания, которую хочется назвать деградацией, настолько очевидна, что нет нужды её озвучивать сызнова. В моем детстве образование (реальное), книга, семейное воспитание были основными в формировании личности и, несмотря на идеологизацию, приоритетом в шкале ценностей, напрямую влияющим на нравственное начало человека. Перестройка породила лозунг: «Долой ненужную учебу – денег и еды от нее не прибудет! Считать научились, сможем зарабатывать». Только заработки были часто не от счета, а от беспредела. Невостребованность образования стала фетишем, кредо многих, чувствовавших себя раньше ущербными, недоучек. Спохватились. Поздновато, но спохватились. В главном опоздали – девальвировало не понятие образование, а его смысл и суть. Образование подменили информированием, нравственность, мораль, публичными диспутами на тему их востребованности. И когда управляемое, во многом благодаря безграмотности, агрессивное общество, готовое обвинять, вместо делать, объединилось в «сети», война подошла к порогу. Что ж, не новость – уроки истории, почти всегда не учат. Жаль, что платить снова всем вместе. Мы только-только стали привыкать к жизни без войны, хотя бы на своей территории. Я ребенок «военных» дедов и родителей, мой старший сын избежал Афганского призыва по возрасту, но что ждет младшего? Я не хочу, чтобы мои дети стали пушечным мясом. Вирус сознания, не дает людям очнуться и действовать. Зарывают голову в песок, в надежде на «обойдется». НЕ ОБОЙДЕТСЯ! Так было много раз. Проснитесь!
Утренние мысли
Проснулась утром – нет никаких мыслей. Это плохо или хорошо? Жить хочется или нет? А повод? Самое время услышать заветное: «Вот тут-то и появился лис…». Но кто ж его скажет, заветное.
– А как это приручить?
– Ты не здешний, – заметил Лис. – Что ты здесь ищешь?
– Людей ищу, сказал Маленький принц. А как это приручить?
– У людей есть ружья, и они ходят на охоту. Это очень неудобно! И ещё они разводят кур. Только этим они и хороши. Ты ищешь кур?
– Нет, – сказал Маленький принц. – Я ищу друзей, а как это приручить?
– Это давно забытое понятие, – объяснил Лис.
Антуан де Сент-Экзюпери (Это на всякий случай)
Обращение к читателям
Хочу поделиться мыслями по поводу моего последнего рассказа «Обычные люди», написанного в форме псевдо – сценария художественного фильма. Намеренный писательский прием.
Насилие стало естественной частью современной жизни. Бабульки пьют чай, вперившись в телевизор, где море крови и трупов. Они больше не «кудахчут»: «О, ужас!» – при одном известии о страшном убийстве. Бандитский сериал смотрится наравне с любовной мелодрамой. Старухи всем безразличны и они ко всему безразличны. Бабушки, бывшие раньше символом доброты и мудрости, благодаря безусловной любви которых росло следующее поколение не равнодушных людей, стали бездуховной составляющей общества. Сформировались новые страшные стереотипы, в которых ничто не слишком и никто никому не нужен.
Сегодня смотрела запись передачи, где женщина средних лет искренне, непосредственно, с душевной болью обращалась ко всем нам с вопросом: «Что происходит, и как нам это изменить?». Народ, собравшийся на очередное шоу, оказался «не в своей тарелке».
Подпишусь под каждым её словом.
Утренние мысли
Решила написать бестселлер. Литературная форма – расхожие афоризмы. Юмор генитальный, маты присутствуют. «Умиляшки» с детьми и животными разбавляют. В сносках кулинарные рецепты и полезные советы. Прочитала свою аннотацию, получилось коротко: «Черти что!».
Нет. Лучше сочинять о политике и войне. Литературная форма – расхожие афоризмы. Гениталии и маты присутствуют. Вместо «умиляшек» секс меньшинства и советы в форме оскорблений. В сносках проституция и взаимные обвинения. Прочла текст аннотации, вышло то же самое – «Черти что!».
Тогда исторический роман о первой половине двадцать первого века, объединив оба предыдущих творения. Все равно текст один и тот же: «Черти что!».
За фэнтези даже не берусь. Результат очевиден.
Утренние мысли
С утра решила бросить писать (книги), потом поняла, что не могу, как не какать и не писать. Пришлось продолжить…
Мысли вслух
Поделилась в Интернете утренними мыслями про «писать». Очень солидные, грамотные люди уже неделю на полном серьезе обсуждают проблему публичного высказывания об испражнениях. Ни тени иронии!
Утренние мысли
Сегодня с утра читала интернет-рефлексию сограждан про Конец света. Только один парень предложил конкретное решение – опираясь на пророчества Ванги, создать новую религию. Есть-таки практики!
Мысли вслух
Поделилась с «образованными» согражданами утренними мыслями насчет «интернет-практика». Теперь абсолютно серьезно дискутируют на заданную тему. Один даже решил попробовать.
Веди куда хочешь.
Утренние мысли
Раньше человек по утрам первым делом умывался, оправлялся, пил-ел, а теперь, сами знаете, что… Правильно, пишет в Интернете. И ему всё предыдущее уже не особенно надо. Главное – не завшиветь, а диета на пользу.
Размышления о болезнях
Думаю, что самое главное лекарство – не смотреть телевизор и не читать газет. Никаких. Да! Никогда не участвовать в троллинг – разборках в Интернете.
Если убрать отсюда все отрицательные частицы – получиться психотропное оружие массового поражения.
Утренние мысли
Встал утром прибери свою планету, а мозг пусть отдохнет.
Обращение к пациентам (они же читатели)
Если провели ночь без сна не из-за секса и водки, добро пожаловать на консультацию к психотерапевту.
Утренние мысли
Утренняя субботняя почта принесла в спамах предложения и даже предупреждения самого разного характера. Сначала «деш
У меня же для вас с утра только старинная русская народная песня «Во субботу день ненастный, нельзя в поле работать» – расслабьтесь, полежите на диванчике.
Вечерние мысли, «косящие» под утренние.
«Правила» рассказ и заметила, что «редактор» упорно выдает ошибку – требует писать «интернет» через заглавную букву. Знаю, что можно и так, и так, но в программах заложено требование безусловной «уважухи». А вот про «литературу», «художественную литературу», «мировую культуру» «уважухи» не заложено. По смыслу понятно, по сути – обидно.
Вечерние мысли, упорно «косящие» под утренние.
Прислушалась внимательно к словам в «Дубинушке». Для вечера четверга в самый раз:
Потом решила, что и последний куплет никогда не потеряет актуальности:
Где ты, Шаляпин?!
Мысли вслух
Люди в метро выглядят такими одинокими, хотя думают, что хорошо замаскировали свое одиночество в толпе. Они прячут его в телефоне, книге, за очками, но от этого оно только очевиднее.
– Узы?
– Вот именно, – сказал Лис. – Ты для меня пока всего лишь маленький мальчик, точно такой же, как и сто тысяч других мальчиков. И ты мне не нужен. И я тебе тоже не нужен. Я для тебя только лисица, точно такая же, как и сто тысяч других лисиц. Но если ты меня приручишь, мы станем нужны друг другу. Ты будешь для меня единственный в целом свете. А я буду для тебя один в целом свете…
– Я начинаю понимать, – сказал Маленький принц. – Есть одна роза… Наверное, она меня приручила…
Сцена 1. Старый дом.
Старый дом, «хрущоба», спальный район. Вид во всей красе. Серая, облупившаяся штукатурка, балконы с «объеденными» подошвами, деревянные, многократно крашеные рамы, двери в подъезды зеленого совдеповского, немаркого цвета. Растрескавшийся, вспученный асфальт, больные старые деревья, мусорные баки, полумертвая детская площадка. Сгнившая «песочница» и «грибок» над ней, полуразрушенные, кариесные зубы скамеек. Осень, листья уже не золотые – коричневые, но сухо. Небо облачное, без солнца.
Сцена 2. Старушки.
На убогих скамьях примостились старушки. Укутаны. Шаль на пояснице, поверх пальто или на плечах платок, есть стильная, в берете и шубке. Под собой утеплитель: одеяло розовое байковое, вязаный половичок из обрезков ткани – «кружок», у «береточной» плед. «Собрание» расположилось возле второго подъезда, не угловой, значит, не дует, и скамейки две, одна против другой.
Типажи.
«Береточная» – нервная, тощая, волос мало, губы сморщенные, недовольной гузкой, накрашены ярко.
«Толстая» – кругом мешки, от глаз до лодыжек, брюзжит медленно и тяжело. Пальто на животе не сходится, подпоясана старым поясом от байкового халата, не в цвет, страдает одышкой.
«Молчаливая» – замкнута, больше слушает, кивает или отрицает головой, переживает справедливо лицом. Одета в «честное» советское, серое пальто и «удобные» «осенние» туфли.
«Правильная» – лицо добродушное, открытое, в меру пухлая. Смешливая, быстро воспламеняется, но легко уступает, защищает осуждаемых, расстраивается всерьез из-за «скамеечных разговоров».
«Обычная» – обычная тетка, не старая и не молодая, не злая и не добрая, похожа на вышедший из моды кошелек с двумя пимпочками – защелками. Прическа «гулей» на темечке, вокруг головы мохеровый шарф из бывших дефицитов (в крупную клетку), пальто-балахон не маркого цвета, с рынка, «слоновьи» ноги в полусапожках на высокой подошве (замки до конца не сходятся), толстые, крепкие пальцы с широкими ногтевыми пластинам. Не спорит и не уклоняется, сплетничает в меру.
Сцена 3. Новый жилец.
Рабочие азиаты выносят мусор из подъезда, грузят в самосвал. Машину с мебелью, разгружают они же. Паркуется простенькая легковушка, из неё выкатывается низенький, крепкий пузан. Одет средне – прилично. По-хозяйски покрикивает на рабочих. Старушки до того шушукавшиеся между собой, обращаются к брюханчику:
– Вы новый хозяин из двадцать четвертой? Сосед наш?
«Колобок» смеется, он на все смеется, с разной эмоциональной окрашенностью.
– Нет, дамочки! Хозяин скоро будет, а я тут за всем присматриваю, – укатывается в подъезд.
– Это ж что за человек такой? Богатый?
– Где там, богатый?! Богатый не купил бы в нашей развалюхе.
– А что? У нас стены толстенные – тишина, потолки по три метра. Народу всего – ничего, машин нет. Скоро все квартиры в нашем доме богатые поскупают.
– Скоро нас всех закопают, а дом снесут. Вон, только в нашем подъезде сколь уже померло. Егорова из двадцать второй, лежит пятый месяц, из двадцать третьей, как её?
– Перепелкина.
– Перепелкина, глухая, как пень, уже третий год из квартиры не выходит. В двадцать первой никто не живет, почитай год. На моем этаже какие-то гастрабайтеры во всех квартирах. Уходят рано, возвращаются поздно. Хорошо хоть не орут, не дебоширят, – сквозь одышку выступает Толстая.
– Таджики, они смирные, непьющие, им Аллах не велит, – это Справедливая.
– Так, у вас там померли все старые жильцы, это их дети сдают? – подключается Береточная.
– Ну, да. Машкины….
Дальше обсуждение местных новостей и старостей.
Подъезжает дорогая машина, выходит «новый хозяин». Оценочный уровень – выше среднего, но чуть. Не сволочь, не дурак, так, пофигист. Мужчина в самом соку. Вежливо здоровается, почти проходит в подъезд. Береточная, очнувшись:
– Вы наш новый сосед?
Спокойно поворачивается.
– Да.
– Меня Вера Анисимовна зовут, – кокетничает. Сосед оценил, вспомнил все прочитанное.
– Позвольте представиться, Иван Николаевич, – почти не ерничает.
