Читаем Девушка из провинции онлайн бесплатно

Холодный ветер рвет мокрую одежду. Руки, ободранные о камни, уже перестало саднить — настолько они окоченели. Болит только спина. Тянущая, изнутри рвущая боль…

Вокруг темно, хоть глаз коли. И в ушах ватная тишина — такая тишина наступает, когда слух больше не в силах выносить воя ветра, шума яростного ливня, грохота осыпающихся камней, рева невидимой реки где-то внизу…

Ей надо добраться до вершины. Вернее, до ровной каменистой площадки. Кто знает, сколько до нее осталось?

Окровавленные, непослушные пальцы цеплялись за камни. Она легко подтягивала свое тело, хотя вечность назад, в другой жизни боялась сделать лишнее усилие и старалась пореже подниматься пешком даже на второй этаж собственного дома.

В другой жизни. Вечность назад.

В той жизни она упала бы в обморок от малейшего пореза на пальце — так обострилась за последнее время ее чувствительность, а предположи кто-нибудь, что ей придется в кромешной темноте забираться на почти отвесный каменистый склон — она бы просто покрутила пальцем у виска.

Сейчас не до этого. Некогда крутить пальцем, потому что надо цепляться за острые камни, вытягивать себя наверх, спасать свою жизнь.

Две своих жизни. Большую… и маленькую.

Она не смотрела вниз, назад, по сторонам — она вообще никуда не смотрела, у нее было полное ощущение, что глаза крепко зажмурены — такая вокруг была темнота. И потому она не видела, как пробился сквозь тьму двойной, нестерпимый свет, бело-голубой и безжалостный.

Свету тоже приходилось нелегко. Он освещал только стену из тугих струй дождя, извивающихся под порывами ураганного ветра.

Потом был вой машины, отвратительный скрип тормозов, грохот, раскаты грома и слившийся с ними звук взрыва. Одновременно с этим звуком ее пальцы неожиданно вцепились в край долгожданной площадки, измученное тело рванулось наверх, она упала плашмя, сильно ударившись головой, и успела только непроизвольным, первобытным защитным движением подтянуть колени к животу.

А потом наступила окончательная и бесповоротная тишина.

Серебристый «мерседес» плавно вывернул из-за угла и затормозил у обочины. Открылась дверца, и две изящные ножки, обутые в умопомрачительные туфельки, опустились на землю. Из «мерседеса» вышла стройная рыжеволосая девушка. Продуманным и заученным движением откинула со лба рыжий локон, не слишком медленно, но и не слишком быстро нацепила темные очки, дав прохожим оценить зеленые глазищи в пол-лица и изящный макияж.

Серый деловой костюм идеально облегал точеную фигурку. Розовые ноготки миндалевидной формы напоминали леденцы. Изогнув безупречный стан, девица достала из машины сумочку — дорогая кожа, серебряная цепочка, — небрежно хлопнула дверцей и направилась к входу в серебристо-стеклянное здание причудливой формы — венец творения безумного архитектора-урбаниста. Машина прощально пискнула сигнализацией вслед хозяйке.

Охранник, сидевший за стеклянной дверью, равнодушным взглядом созерцал плавную походку рыжей красотки. Охраннику это зрелище давно надоело.

Футуристический кошмар из стекла, бетона и никеля таил в своих недрах офисы крупной компании «Интелькомстар», занимавшейся продажей телекоммуникационных систем. Здесь трудились сотни подобных куколок — рыжих, брюнеток, шатенок и блондинок. Все они были ухожены, хорошо одеты, упакованы с головы до ног, ездили на дорогих машинах и получали весьма приличную зарплату. Фирма ценила внешний лоск своих сотрудниц. В конце концов, искусство сетевых продаж зиждется — помимо прочего — на таких вот длинноногих красавицах. Бывало, взглянет клиент в изумрудные (голубые, серые, черные, карие, синие — нужное подчеркнуть) глаза менеджера по продажам — и через двадцать минут возьмет, да и прикупит телефонную станцию, которая ему, может, и не особенно нужна.

Таков сегодняшний мир, и не нам его менять. Возможно, в каком-нибудь Китае важнее соотношение «учитель — ученик», но здесь, в Соединенных Штатах миром правит дуэт «продавец — покупатель».

Рыжую девицу звали Айрин Вулф, ей было двадцать семь лет, и работала она в одном из подразделений означенной фирмы. «Мерседес», костюм от известного модельера, туфли из кожи перуанской ящерицы, а также частный дом в пригороде Филадельфии и не астрономический, но вполне приличный счет в банке были заработаны ею лично, никаких спонсоров в ее жизни не было.

Ну, скажем так, к сожалению не было. Потому что ни одна из сотрудниц фирмы, разумеется, не отказалась бы от появления в ее жизни Спонсора с большой буквы, и Айрин Вулф не была исключением.

Нет, она вовсе не была расчетливой хищницей, мечтающей заполучить богатенького покровителя, любовника, а то и мужа. Ей не нужно было пробивать себе дорогу к вершине, используя при этом любые методы. Все у нее было, жизнь только начиналась, но… Разумеется, бриллиантовое колье можно купить и самой — зарплата позволяет. И шубка у нее есть, не говоря уже обо всем вышеописанном. Но согласитесь — гораздо приятнее заметить на светской вечеринке небрежным тоном: «Миленькое колье, правда? У Джона (Пола, Билла, Мэтью, Саймона — нужное подчеркнуть) неплохой вкус.

Он такой лапочка — обещал на Рождество свозить меня на Канары».

И пускай у подружек тоже денег куры не клюют — наличие Джона (Пола, Билла…), делающего подобные подарки, сразу переводит вас в другой статус. Как знать, не станет ли следующий бриллиант подарком к помолвке, а там недалеко и до медового месяца на Канарах…

Наконец, есть и еще один веский довод за Спонсора. Все работающие девушки прекрасно понимали: пройдет несколько лет, и им будет уже за тридцать. Мало того, что это само по себе — кошмар, ужас и полное одряхление, но самое страшное в том, что на смену им уже рвутся новые, молоденькие и смазливые, те самые, у которых тоже вся жизнь впереди, и чьи томные взгляды гораздо лучше, успешнее и продуктивнее будут действовать на клиентов. Им тоже понадобятся спонсоры, и битва за Канары и обручальное кольцо станет боем на поражение, так что надо ловить момент, использовать его и не расслабляться ни на мгновение.

Честно говоря, Айрин Вулф не вполне соответствовала описанному типу женщин. Материальная сторона вопроса интересовала ее… ну, скажем, во вторую очередь. Или даже в третью. Гораздо больше ей просто хотелось замуж. Или не замуж — но чтобы видеться не раз в неделю, а каждый день, и просыпаться в одной постели, и чтобы лохматая с утра, и две кружки с кофе на столе в кухне, чтобы обнимал, целовал в растрепанную макушку и ревниво следил, как из заспанной румяной девчонки она перевоплощается в подтянутую и ухоженную бизнес-вумен в костюме и с деловой папкой…

Бессвязные были эти мечты, неопределенные и туманные, но очень теплые и приятные. Возможно, виновато было ее детство. Городок Аллентаун. Типовой коттедж на типовой улице типового провинциального города, в котором две трети мужчин — шоферы-дальнобойщики и автослесари, одна треть — алкоголики и хулиганы из бывших шоферов-дальнобойщиков и автослесарей, а женщины, по крайней мере, старше тридцати — жены этих самых мужчин и в массе своей домохозяйки.

Методистская церковь по воскресеньям, бары на Борроу-стрит, облезлый цирк-шапито на окраине города и единственное современное здание — сверкающий офис «Бритиш Петролеум». Правда, на суперфирму тоже работали шоферы и автослесари, но, так сказать, элитные сорта.

Отец Айрин Вулф, Джек, прошел все стадии — от элитного автослесаря в фирменном бело-зеленом комбинезоне до спившегося и небритого чудища, зависающего в баре с утра и до позднего вечера. В редкие дни… нет, пожалуй, часы трезвости… нет, пожалуй, похмелья Джек Вулф мог показать класс и с закрытыми глазами перебрать любую тачку, на слух определив неисправность, но деньги, полученные за работу, немедленно шли на выпивку, таким образом, цикл получался абсолютно замкнутый. Семья Джека — жена Мелисса, дочка Айрин и кот Бомбастер — в этот цикл не вписывалась никак.

Мелисса — рано постаревшая, с вечно опущенными углами губ и скорбным взглядом — помогала по воскресеньям в церкви, в остальные дни недели молилась и шила на продажу всякую мелочь, вроде кухонных фартуков и прихваток. Впрочем, особым успехом ее продукция не пользовалась, так как скорбный характер передавался даже этим незатейливым вещицам, и один из покупателей-оптовиков даже сказал как-то в сердцах, что подобные фартуки будут уместно смотреться только в городском морге.

В доме было очень чисто, даже, можно сказать, патологически чисто. Мелисса фанатично следила за Гигиеной и очень боялась Инфекции и Бацилл. Маленькая Айрин играла одной-единственной тряпичной куклой и тряпичным же медвежонком, с детства знала, что красить губы — вредно, а носить тонкие трусики — негигиенично, и ненавидела воскресенья, потому что после проповеди мать брала ее с собой в город. Миссис Вулф отправлялась извлекать своего непутевого мужа из бездны греха под названием «Улыбчивый Койот», а Айрин до икоты боялась пьяных дядек, которые там обретались. Кроме того, было очень стыдно за папу и жалко его, и жалко маму, и слова, которые Джек Вулф, выкрикивал, вырываясь от жены, были непонятные, но какие-то липкие и вонючие…

Она с детства привыкла различать слова и мысли по цвету, запаху и, так сказать, фактуре. Самыми теплыми, пушистыми и, как ни странно, душистыми были мысли и слова, связанные с ободранным и вонючим котом Бомбастером. Он был единственным в мире Айрин существом, любившим ее искренне и беззаветно. Когда она болела, кот тайно пробирался к ней по ночам и ложился на грудь. От Бомбастера шло тепло, а потом он начинал ВЫМУРЛЫКИВАТЬ из Айрин хворь. Она это просто чувствовала — и все.

Потом мама застала Бомбастера в комнате дочери, и несчастный кот был нещадно выдран и выкинут на улицу. После отчаянных слез и уговоров Айрин получила разрешение кормить кота, но только при условии, что каждый раз после этого будет мыть руки в растворе карболки. Карболка отвратительно воняла, от нее у Айрин трескалась кожа на ладошках, но девочка мужественно переносила эти неудобства ради своего единственного друга.

Когда Бомбастера переехал грузовик, детство закончилось.

Потом была школа, с которой у Айрин проблем не было, поскольку с самого первого дня она поклялась сама себе, что выучится на отлично и уедет из Аллентауна навсегда. Так и произошло, в шестнадцать лет она стала лучшей выпускницей, а, кроме того, собрала все призы и почетные дипломы со всех возможных семинаров и олимпиад практически по всем предметам. Через три дня после выпускного бала Айрин Вулф собрала крошечный чемоданчик вещей и большую сумку с дипломами, вместе с мамой сходила в банк и сняла со своего счета все деньги, накопленные за годы учебы, — пятьсот долларов, — села на автобус и навсегда покинула Аллентаун.

Нет, еще один раз она туда приезжала. На похороны мамы, пять лет назад. Отец-то умер гораздо раньше, когда Айрин было десять. По нему она еще плакала, по маме уже нет. Не потому, что… Она любила мать, очень любила, но как-то так у них сложились отношения… никаких проявлений чувств, никаких эмоций…

Коттедж отошел в муниципальную собственность, вещи и мебель выбросили на свалку. Айрин посидела полчаса в маленьком садике, где под старой грушей еще виднелся заросший травой холмик — могилка кота Бомбастера. Потом встала — и теперь уж точно навсегда уехала из Аллентауна. Правда, на этот раз уже на своей собственной машине.

Тогда у нее был старенький «форд». Она купила его на первую зарплату, на городской свалке — процветал в Филадельфии такой бизнес. Разумеется, о месте покупки Айрин не распространялась, это было бы стыдно, но зато выяснилось, что пьяница и дебошир Джек Вулф оставил дочке в наследство талант к механике. Айрин сама устранила почти все неисправности в машине, предъявив на сервисе практически нормальное авто — профессионалы только поменяли ей подвески и карбюратор. Водить ее отец обучил раньше, чем читать, так что в этом смысле у Айрин никаких трудностей не возникло.

Приехав в Филадельфию в шестнадцать лет, худенькая рыжеволосая дурнушка Айрин не растерялась и не пропала. Поступила в колледж, училась по обыкновению отлично, закончила с прекрасными результатами и сногсшибательной рекомендацией от Департамента образования. Благодаря рекомендации, работа нашлась быстро, и в двадцать лет Айрин Вулф уже получала шестьдесят тысяч в год. Старый «форд» уже тогда был отнюдь не единственной машиной, какая была по карману Айрин, но она не собиралась швыряться деньгами. Тусклый призрак Аллентауна реял над залитой огнями реклам и витрин Филадельфией, серым пеплом присыпая все соблазны Большого Города. Айрин стискивала зубы — и шла вперед.

Училась после работы, на нескольких курсах сразу. Выучила испанский и немецкий. Освоила бухгалтерский учет. По воскресеньям ходила на курсы массажа — кто знает, как повернется жизнь, а эта профессия — верный заработок. Закончив курсы менеджеров, уволилась с работы и разослала резюме по всем крупным фирмам. Ее успехи не могли не впечатлить, и на собеседования приходилось ездить с утра до вечера. Тут-то и выяснилось, что профессиональная подготовка — еще не все. Ей все время отказывали, причем в очень странной форме — с явным сожалением. Айрин не стала мучить себя догадками, а спросила у одного из менеджеров, проводивших собеседование, напрямик: в чем загвоздка? Холеный молодой человек в хорошем костюме неожиданно смутился, но в конце концов смог тактично объяснить: в работе важен внешний вид.

Айрин не обиделась, просто приняла к сведению и приступила к работе над собой.

Курсы макияжа, эстетическая школа, шейпинг, массаж, косметические салоны и приличный счет в банке сделали свое дело — через три месяца на собеседование к тому же менеджеру явилась рыжеволосая секс-бомба с ухоженными руками и в безупречном костюме. Собеседование было пройдено блестяще, однако Айрин вежливо отклонила предложение и направила резюме по другим адресам. Здесь она просто сдала очередной экзамен, а теперь начиналась совсем другая жизнь.

Четыре с половиной года назад она пришла в фирму «Интелькомстар» на должность старшего менеджера по продажам. Старенький «форд» вернулся на родную свалку, в гараже нового дома появился серебристый «мерседес», и серый призрак Аллентауна рассыпался в вечернем воздухе, взорвался вороньим граем, унося с собой прошлую жизнь и все воспоминания о ней. Айрин Вулф превратилась в настоящую бизнес-вумен.