Читаем Девочки онлайн бесплатно

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Марина в тот день была самой красивой невестой в ЗАГСе. Её густые белые волосы были убраны в высокую причёску, фаты не было, но в волосах алела прекрасная роза. Белое платье было расшито розовым бисером (все Маринины подружки сидели за этой работой несколько недель), белые босоножки на высоченных каблуках дополняли это великолепие. Она была хороша, знала это и не удивлялась, когда все вокруг провожали её восхищёнными взглядами.

Но в тот день внимание окружающих привлекала не столько красота невесты, сколько её странный выбор. В ЗАГС она вошла с дагестанцем Ханали Гасановым. Подружки не понимали, как среди такого количества поклонников она выбрала этого невысокого некрасивого парня с густой чёрной шевелюрой, который был старше её на семь лет. Когда они поженились, Ханали учился на пятом курсе, Марина на первом.

Студенческая свадьба пришлась на время «Сухого закона», но дагестанский коньяк лился рекой. Среди гостей поговаривали, что он из «богатеньких», хотя ни отца, ни матери молодого мужа на свадьбе не было. Отсутствие родственников Ханали объяснил тем, что они не одобряют женитьбу на русской девушке и поэтому не приехали. Марине было обидно – чем она, первая красавица института, хуже этих волосатых смуглых дагестанских женщин, смотревших на неё с семейных фотографий возлюбленного?

Молодой семье в студенческом общежитии выделили отдельную комнату, в конце второго семестра родилась дочка. Оксану нянчила вся общага, пока отец писал диплом. Летом Ханали поехал в Дагестан, а Марина с дочерью отправилась к своим в деревню.

В конце августа он должен был приехать за ними, но не приехал. Может быть, на родине задержался, а может не нашёл их Нечаевку, – объясняла Марина родителям. Поэтому в город с дочерью поехала сама. Она ожидала, что муж ждёт их в комнате, но, войдя, поняла, что он не вернулся. Никто не отпирал дверь: воздух застоялся, повсюду лежала пыль. На раздумья времени не было, нужно ребёнка накормить, убрать, распаковать вещи, сходить договориться с подружками, кто посидит с Оксанкой, пока она оформит дочь в ясли. Ночью Марине без мужа стало не по себе. Она ходила по комнате, смотрела на спящую дочурку, которая была очень похожа на отца, и не понимала, почему Ханали не приехал. Ведь они всё решили: осенью он устроится на абразивный завод, Марина будет учиться, Оксанка – ходить в ясли. Из комнаты их никто не гонит, можно жить ещё четыре года. Где муж?

Со временем этот же вопрос стали задавать Марине знакомые. Она поняла, что Ханали не вернётся. Стала слать письма по адресу, что когда-то видела в паспорте мужа, но ответа не было.

Уже тогда в Чечне было не спокойно. И Марину стали мучить страшные мысли – убит, в плену, в рабстве? Дочь подросла и стала задавать вопросы, но у Марины был всегда один ответ: «Папа вернётся, подожди немного».

Учёба закончилась, Марину попросили освободить комнату. Намыкались они тогда с дочерью. Сначала жили в заводском общежитии, где условия были ужасные, и Марина не смогла оставаться там с ребёнком, потом для них нашёлся приют в женском общежитии. Но комендантша, которую боялись абсолютно все из-за её неумолимой жестокости, выгнала Марину, как замужнюю. «У нас жильё предоставляется холостым», – сказала, как отрезала. После долгих слёз и уговоров в профкоме матери-одиночке, в которую превратилась фактически неразведённая Марина, дали комнату в малосемейном общежитии. Комнатка была маленькая, но зато имелась отдельные кухня, душ и туалет.

Оксанка пошла в школу. Училась трудно, в школе её дразнили. Однажды, уже будучи в девятом классе, дочь пришла домой вся в слезах и спросила Марину: «Мам, ну ладно я такая страшная, но почему ты не вышла замуж, ведь на тебя мужики до сих пор оборачиваются?» «Папа вернётся, я точно знаю, я чувствую, он жив».

Однажды Марина пошла к «бабке», которая гадала на картах и по руке, та долго шаманила, взяла пятьсот рублей, но в итоге сказала, что Ханали объявится, когда Оксана выйдет замуж.

Дочь посмеялась: «С моей-то внешностью – замуж? Нет, мам, будем мы с тобой век одни куковать».

После окончания школы Оксана поступила в институт. Подружки научили её модно одеваться и краситься, и оказалось, что Оксана не такая уж страшная. Как-то засиделись они с подружками допоздна в кафе, разоткровенничались, и Оксана рассказала, что мать ждёт отца вот уже девятнадцать лет. Девчонки предложили отправить запрос в программу «Жди меня». «У них сайт есть в Интернете, размещаешь там свою историю, а они ищут человека». Оксана не верила в то, что отец жив и, тем более, что его могут найти, однако, данные отправила. Со временем это забылось. В институте девушка познакомилась с молодым человеком, которого безумно полюбила. «У нас это семейное – любить мужчину больше всего на свете». И Максим отвечал ей взаимностью. В тот день, когда Максим сделал её предложение, раздался звонок: «Оксана Гасанова? Мы нашли Вашего отца». Ей сообщили адрес и номер телефона, а также то, что он категорически против какой-либо огласки, поэтому от участия в передаче отказался.

Ей оставалось лишь набрать его номер. Долгий месяц тянулись бесконечные размышления, стоит ли звонить. Оказывается, у него семья, дети… Что она ему скажет? Что он скажет ей? Начнёт ли оправдываться или негодовать? Оксана терзалась сомнениями. Марина ничего не знала. Пятого февраля у отца был день рождения. Они с матерью всегда отмечали: Марина пекла торт, Оксана готовила оливье – любимое блюдо папы. В этом году к их застолью присоединился Максим, он знал о мучениях своей девушки, поэтому, когда Марина вышла заварить чай, сказал: «Позвони, не мучайся, он наверняка ждёт, ведь ему сказали, что ты его искала». Она позвонила, поздравила. Мужской голос на том конце сказал, что он тронут, что ему жаль, что так получилось и просит прощения. Отец стал звонить Оксане сам, обещал приехать. Во время одного разговора он сообщил, что у неё четыре брата: двадцать три года, двадцать, четырнадцать и пять лет.

Оксане было девятнадцать. Считать она умела.

«Как он мог так поступить с матерью?» – не укладывалось в голове у девушки. Она была в ярости: «Лучше бы мне сказали, что он умер, чем узнать, что отец двоеженец, предатель и дрянь». Она решила, что мать обязана знать, какого человека ждала всю жизнь. И рассказала. Марина была раздавлена. Она привыкла ждать, жить с мыслью, что муж вернётся. Она оказалась беззащитна перед жестокой правдой. Обе плакали.

Отец снова позвонил. Оксана увидела определившийся номер и протянула телефон маме. Марина села на стул, держа в руке розовый вибрирующий телефон. Аппарат играл весёлую мелодию, а Марина смотрела на него и не отвечала на звонок. Когда он замолчал, женщина вскрыла заднюю стенку, вынула сим-карту и выбросила в открытую форточку.

Света всегда мечтала научиться играть на балалайке. Не Бог весть, какая мечта, но в её Самсоновке, куда рейсовый автобус ходил четыре раза в неделю, это было нереально. После окончания школы Света с мамой отправились в областной центр поступать в культпросвет училище. Остановиться было не у кого, поэтому они попросились переночевать в фойе. Вахтёрша хотела выгнать их, но Светина мама, доярка Самсоновского колхоза, подняла крик. Вахтёрша побежала жаловаться к директору, а доярка упёрла руки в бока и приготовилась к бою. Директор Пётр Семёнович всегда славился умением разрешать конфликты и, выслушав обе стороны, сказал: «На музыкальное отделение у нас всё равно недобор, поэтому мы Вас зачислим без экзаменов. Отправляйтесь домой, а в сентябре милости просим на занятия».

Первого сентября Света торжественно вступила в аудиторию, где собрались учащиеся музыкального отделения. По классу балалайки она была одна. Остальные были гитаристами, ударниками, пианистами. Но не только это отличало её от сокурсников – её явная «колхозность» била в глаза. Она была плохо одета и говорила по-деревенски. Рядом с нею никто не пожелал сидеть, после занятий одногруппники не пригласили её гулять по городу. Света с сумкой поехала в общежитие. Своего общежития у «Кулька» не было, поэтому иногородних селили в общежитии индустриального техникума. В комнате стояло четыре кровати. Лишь одна была не занята, Света села на неё и стала осматриваться. Стол возле окна, три стула, шкаф с покосившейся дверцей – теперь это её дом.

Распаковав вещи, Света решила сделать кое-какие покупки и посмотреть город. Её удивляло, что дома такие большие, что так много людей, машин, автобусов… Девушка долго любовалась на фонтан на площади. А когда начало темнеть, она поняла, что потерялась. Стала спрашивать, куда ей идти, но оказалось, что в городе десятки разных общежитий, а она не могла вспомнить, как называется техникум.

Она сидела и плакала. Уже была глубокая ночь, когда мимо прошла весёлая компания. Один из парней спросил, чего она плачет. Света рассказала. «Э, да нам по пути, кульковские с нами живут».

Когда Света вошла в свою комнату, веселье было в разгаре: везде сидели девушки и ребята, курили и пили, смеялись, кто-то нескладно играл на гитаре. С её приходом компания оживилась: «А вот и четвёртая! Заходи, угощайся».

Света терпеть не могла пьяных. Её отец был запойным, и когда напивался, то бил и мать, и её. Два года назад он пьяный упал в овраг и провалялся там неделю со сломанными ногами. Его не кинулись, так как он пропадал регулярно. Отца, уже остывшего, привёз на телеге сосед. Мать рыдала, кидалась на тело, а Света молча смотрела и думала, что никогда не свяжется с алкоголиком.

Увидев в своей комнате пьяную компанию, она громко попросила гостей уйти. Соседки по комнате, с которыми она ещё не успела познакомиться стали уговаривать её, но она стояла на своём: «Не разойдётесь, позову милицию!» Компания разошлась, а за Светой стойко закрепилось прозвище Крыса.

Так началась история безысходного одиночества. Соседки по комнате ненавидели Крысу: грубили и смеялись ей в лицо. Сокурсники со Светой тоже не общались, им не о чем было разговаривать с «колхозницей». Недолюбливали её и преподаватели. Как оказалось, таланта у Светы не было. И, несмотря на её трудолюбие, терпение и многочасовые репетиции, результаты были более чем скромные.

Денег мать почти не слала, продукты привозила редко, иногда Свете приходилось голодать. В середине второго курса она устроилась уборщицей в парикмахерскую неподалёку от училища. На большом перерыве ходила мыть полы, а большую уборку делала после занятий. Свете нравилась работа – простая и незамысловатая, её нравились девчонки-парикмахерши, которые были с ней добры, особенно Вера и Жанна. Её угощали чаем с конфетами, шутили над её выговором, но совсем не зло, а очень весело. Они ей сделали первую причёску. Через полгода Света буквально жила в парикмахерской. Даже, когда всё сияло чистотой, она не уходила, становилась рядом с кем-нибудь из мастеров и следила за движением рук, слушала, как девушки обсуждают особенности той или иной стрижки.

В общежитие возвращаться совсем не хотелось. Соседки распустились до того, что стали водить к себе парней на ночь. Света возмущалась, но ничего сделать не могла, на её жалобы комендант отмахивалась, мол, не забивай голову пустяками.

Если соседки приглашали гостей, Света допоздна сидела в скверике на лавочке, возвращаясь, когда все уже спали. В одну из таких ночей Света увидела того парня, который когда-то помог ей найти общежитие. Он остановился: «Эй, ты снова потерялась?» «Нет», «А чего здесь ночуешь в одиночестве?» Света рассказала о том, как её изводят. На следующий день Олег пришёл в комнату и доходчиво объяснил девушкам, что их ждёт, если они будут обижать Свету. Открыто грубить Крысе перестали, но начали делать пакости: «случайно» запирали комнату, когда она выходила принять душ, и Света просила пустить её под дружный хохот соседей. Они разбрасывали её тетради, а на Светины претензии отвечали, будто это сквозняк виноват… В очередной раз повстречав Олега, девушка сказала, что лучше бы он не заступался: жить стало совсем невыносимо. «Переезжай ко мне», – предложил Олег. «В комнату?» «Нет, в дом к родителям, они живут в пригороде».

Через месяц Света вышла замуж за Олега. Они поселились у его родителей. «Хоть я и вышла замуж не по любви, а всё же мы были счастливы». Родители Свету приняли хорошо. Жизнь налаживалась.

Сразу после окончания училища Света родила дочь Лизу. На крестины она позвала девушек из парикмахерской. Отец души не чаял в девочке, но совсем неожиданно ушёл из семьи. «Он поселился у Жанны, а ведь я ей доверяла как самой себе». Олега словно подменили, всегда добрый и ласковый, он превратился в раздражительного, желчного и жестокого человека. Когда она воспротивилась тому, чтобы он забирал Лизу на выходные к родителям, где теперь жил с новой женой, он сказал: «Не будь Крысой», зная, что бьёт в больную точку. Она отпустила Лизу.

Поначалу Света с дочкой жила у Веры, тщетно пытаясь найти работу. «Пойти что ли к вам снова уборщицей?» – посоветовалась Света с подругой. «Почему уборщицей? Подучись и стриги, думаю, у тебя получится». Тут же в качестве подопытного на кухню был вызван муж Веры. Света взяла ножницы. «Да ты, Свет, не бойся, Верка, вон, тоже на мне училась, а теперь глянь, как стрижёт».

Окончив короткие курсы, Света устроилась работать в парикмахерскую, но не туда, где работали Вера и Жанна. Она арендовала кресло в одном из салонов в центре города. И если в музыке её терпение и аккуратность не пригодились, то теперь приносили свои плоды. У Светы появилась своя клиентура – те, кто не соглашался идти к другому мастеру, если у неё был выходной. Вскоре Света с дочкой переехали на съёмную квартиру.

Когда Лиза пошла в школу, у Олега с Жанной родился мальчик. Несмотря на дорогостоящее и сложное лечение он так и остался недоразвитым. Жанна бросила работу и сидела с ребёнком. Олег, забирая дочь на выходные, теперь требовал у Светы денег. Света давала деньги, покупала продукты, передавала подарки брату своей дочери. Но бывшему мужу этого было мало, он придумывал, будто Лиза разбила вазу, или потеряла пульт от видеомагнитофона, и требовал «возместить ущерб». Света пыталась возмущаться, но он знал её слабое место: «Не будь Крысой, у тебя ведь денег вагон».