Читаем Девочка Рустама онлайн бесплатно

— Брат? Брат, скажи, что это шутка!

Я трясу Максима за плечи.

Но его глаза смотрят сквозь меня. Безжизненно и безнадежно.

— Спрячься, Полина. И не высовывайся, что бы здесь ни происходило.

Брат указал на шкаф. И посмотрел на меня так мрачно, что через секунду я послушно сложилась в шкафу, согнувшись вдвое.

А поздним вечером в дверь позвонили. Вечером не приходят с добрыми намерениями.

И в железную преграду посыпались размашистые удары. Требовательные и сокрушительные.

Слышу шаги брата — торопливые и короткие. Во что ты вляпался, Максим? Кто эти люди?

Звенят ключи, открывается дверь. Открывается так резко, что последняя едва не вылетает из петель. И бьется об шкаф, на верх которого я забралась. От удара я скрючилась еще сильнее. Сердце сделало сальто, а душа продалась самому дьяволу.

— Здравствуй, смертник.

Мужской голос. Пугающий, с хрипотцой. Голос сочился местью. Силой. Властью и вседозволенностью.

Смертью и еще чем-то тяжелым. Криминальным.

Сам дьявол ворвался в нашу жизнь.

Я едва успеваю закрыть рот. Воздух свистит от напряжения и последующего удара. Чье-то тело бьется об проклятый шкаф. Тело моего брата.

— Карина?..

Голос брата хрипит, но имя Карина он произносит с особой любовью.

— Имя ее забудь. Моя сестра пришла увидеть твою смерть.

Это не угроза. Он не запугивать пришел, он обещание сдерживать ворвался.

Я глухо вскрикиваю в ладонь — еще один удар. Еще раз тело брата бьется об шкаф. Но мой крик заглушается последующей дракой, которая пропитана родными стонами. Стонами брата.

— Рустам, пожалуйста! Не убивай его! — Карина плакала.

— Где твоя сестра?

Я замираю, переставая дышать. Моргаю часто-часто, пытаясь собрать себя воедино. Внутренности скрючились от положения. Я больше не могла прятаться здесь, хотя этот потайной квадрат был единственным тайником в нашем доме.

— Где.

Удар.

— Твоя.

Удар.

— Сестра?!

Удар. И мой немой крик, затерявшийся в хрипах брата.

Я не останусь здесь. Я должна ему помочь.

Почему Карина бездействует? Она клялась в любви моему брату, а теперь его убивают.

— Пошел… на хрен.

Максим закашлялся так же резко, как закричал. От нового удара. Я не видела его, но все происходящее казалось страшным сном.

Я представляла, как на его лице и теле не оставалось живого места.

И слышала, как дом обыскивают. В шкаф уже лезли, но тайник не нашли. Брат у меня был продуманным. Как в воду глядел, что однажды по мою душу придут.

— Квартира пуста. Вещи девчонки здесь, — отчитался кто-то.

— Вернется, — уверенный ответ дьявола.

Тем временем я уже не могла дышать. И не хотела.

Без брата моя жизнь опустеет. Я не прощу себя, если не сделаю то, что они требуют.

А требуют— меня.

— Мы подождем ее. Сделайте из него овоща. Чтобы родная не узнала.

— Рустам!

Карина кричит. Пронзительно, страшно.

Я с силой раздвигаю дверцы шкафа. Почти что выпадаю из тайника, кидаясь на помощь брату.

Карина по рукам и ногам связана, ее держат двое.

Вижу крепкий кулак. Лицо брата — израненное, кровавое — вижу. До соприкосновения всего секунда.

Я бросаюсь к брату, но колени подгибаются, и я почти стираю их в кровь. Пока меня не хватают под ребра. Сильно. Грубо и болезненно.

Мир переворачивается с ног на голову. Слышу глубокий хриплый смех — прямо над ухом, и мужские руки поднимают мое тело вверх. Как пушинку. Двумя пальцами под ребра.

Меня настигает боль. Неистовая, рваная. Так сильно лопатки об стену бьются. Сам дьявол прижал к бетону — с размаха, до черных пятен перед глазами.

— Ах…

Крик заглушается выдохом. Моим выдохом. Из легких весь воздух выходит от боли, а в глазах чернеет. Не просветная тьма передо мной.

Сильные руки под ребрами сжимаются. Лопатками к стене приколачивают. Я не чувствую спину.

Он смеется. Тот, в глазах которого тьма.

— Живая еще?

Открываю глаза. Пытаюсь сделать первый вдох. Нет, он весь кислород выбил. Так припечатал меня к стене в полете.

Где верх, где низ?

— Полинка… дура, — брат отхаркивается.

Максим кашлял, затем его снова били. Били, и кашлял. И так по кругу.

По моим щекам текут слезы от дикого ужаса. В черных глазах напротив читаю свой приговор.

Даже Карина не в силах остановить этого дьявола. Плачет и рвется из рук мордоворотов.

— Рустаааам! — захлебывается в слезах.

Рустам улыбается. В руках его замечаю пистолет. Тяжелый, матовый. На брата направляет. Массивный указательный палец поигрывает со спусковым крючком.

Я замираю в его стальных тисках. Спину не чувствую. Только вижу перед собой плечи огромные. Голову задирать приходится, чтобы заглянуть в глаза жестокие. Сам дьявол пришел за мной. Спустился из ада, чтобы утащить с собой.

— У меня никого не осталось. Кроме брата. Пожалуйста… Я все сделаю. Все сделаю! — шепчу, как сумасшедшая.

— Все, говоришь?

Кулак его ко мне дергается. Я вжимаюсь в стену. Грубые костяшки сбиты напрочь, на них — кровь моего брата.

Моей крови не хватает.

Рот сухой — слюны нет, а все равно громко сглатываю. Дьявол рукой мою шею держит и наверняка чувствует, как горло сжимается, проглатывая болезненную пустоту.

Холодное дуло упирается в мою щеку. Скользит ниже с удовольствием. В полных губах дьявола только сигареты не хватает для сравнения с криминальным авторитетом.

Карина говорила, у нее брат хороший. Не курит и не пьет. Только про пистолет сказать забыла — видимо, пустяком сочла. Главное, что не курит, остальное ерунда. Дело житейское.

Она познакомить предлагала.

Познакомила вот.

Хорошенький, говорила. Чуть больше тридцати — уже не мальчик, мужчина! Как за каменной стеной за ним буду, заверяла Басманова.

Может, она могильную имела в виду?

Или это я уже придираюсь?

— Все сделаю… Он у меня один. Нет больше никого. Пожалуйста…

Едва заметно качает головой. Хозяин жизни, хозяин столицы.

— Пожалуйста, Рустам! — выдыхаю я.

Глаза щиплет. Но успеваю заметить удивление в черном омуте его глаз. Откликнулся на имя, дьявол…

А еще возбуждение чувствую. Прижался сильно — так, чтобы все почувствовала. До деталей.

Басманов опускает взгляд на мои губы. И пистолет скользит туда же — царапает дулом пересохшую кожу. Вжимает ствол в губы. Отводит их в стороны, показывая зубы. Осматривает, как товар перед покупкой. Словно хочет, чтобы я этот пистолет сожрала.

— Язык высунь.

— Что?

Дьявол хмурится. Мрачнеет. Нетерпеливо хватает за щеки, распахивая губы.

Я заторможено их облизываю, а он открытым ртом дышит — быстро, нетерпеливо.

Я же сказала, что на все пойду. Делаю, как он велит.

Горячего языка тут же касается дуло пистолета. Мысленно прощаюсь с жизнью, чего время терять?

— Оближи… — хрипло, с надрывом.

— Оближи… — хрипло, с надрывом.

Глаза его совсем чернеют. Света не видят.

Ноздри впитывают запах металла, пота и смерти. На губах остается запах гари. Я делаю движение языком, но тут же громко сглатываю застрявшую от страха слюну. И отшатываюсь. Его жесткие пальцы сминают мои губы, вытирая грязную смазку.

Психопат. Ненормальный.

Только сейчас понимаю, что я вишу. Ноги не касаются пола — незнакомец с черными глазами держит меня своими ручищами. Как тростинку. И глазами не моргает.

— Привет, Полина… Красивая ты.

Он опускает меня. Чувствую ногами пол. В моих глазах загорается надежда, но его ухмылка лишает даже ее.

Басманов жестко жестикулирует пистолетом, который секунду назад заставлял меня облизывать.

Дьявол что-то говорит. Но не мне. Я вещь в его руках. Товар.

Меня можно схватить за шею. Крутить голову, осматривать. Душить, чтобы добиться слез и согласия абсолютно на все.

— Планы не строй. Ты мою сестру испортил, смертник. Я возьму кровь твоей сестры.

Стою на носочках. Ниже Басманов не отпускает, за шею держит. Карина в плену мордоворотов совсем притихла. Брат не ее любимого убивает, а со мной забавляется. Но я ее не виню. Они любили друг друга.

Вот и долюбились. Доигрались.

Максим ей серенады пел. Восточная девушка, говорил. Красивая. Недоступная.

У них что-то было? Поэтому брат Карины здесь?

Дьявол вновь поворачивается ко мне. Оглушает пристальным взглядом.

— Кровь за кровь, Полина. Согласна?

Слова, внушающие ужас. Страх отражается в моих глазах, а губы Басманова вновь растягиваются в пугающей улыбке. Он отпускает мою шею, позволяя глотнуть кислорода. Над ключицей наверняка останутся следы. От звериной хватки.

Его руки опускаются ниже. Накрывает своими ручищами грудь. Пробует. Живот трогает, талию. Я деревенею с каждого прикосновения.

— Ей всего девятнадцать… — хрипит брат.

На это мордоворот придавил его ногой. К полу. Вырвал новый крик родного мне человека.

— Моей сестре тоже девятнадцать было, — голос дьявола придавливал и подчинял.

Брат захрипел со страшной силой. Я вжалась в стену, когда Басманов просунул колено между моих ног и раздвинул их.

— Пожалуйста. Я все сделаю. Только не трогайте…

Безумный лепет. Бесполезный. Я упираюсь ладонями в его грудь, но железо не так просто сдвинуть с места.

— Не трогать? А что тогда с тобой делать?

Его руки опустились на бедра, покрытые пижамой. Большие руки, тяжелые. Они впились, оставляя следы на бледной коже. Я планировала лечь спать и жить обычной жизнью…

Черные глаза его смотрят прямо в душу. Улавливают каждую влажную дорожку слез. Касаются соленых губ.

— Ради тебя оставлю его в живых. Одна не будешь, Полина.

Я сдавленно вскрикиваю, когда он сжимает бедро. Оставляет на мне свои отметины.

— Фигура — песочные часы. Сладость, Полина. Беру.

Распахиваю губы в изумлении. Что?

Осталось добавить: «Заверните с собой», чтобы больше походило на товар.

Мелкая дрожь сотрясает мое тело, когда Рустам отходит от меня. Дарует мнимую свободу.

Я пытаюсь пройти к брату, но мускулистые руки вновь хватают меня под ребра. Делают больно.

— Куда собралась?

Я вскрикиваю, из глаз брызжут слезы.

— Хрупкая, — замечает недовольно.

Этот факт огорчает Рустама.

— Длинные волосы у тебя, Полина?

Хватает волосы. Распускает их.

В нашу первую встречу я оказалась не презентабельной. На голове неаккуратная кубышка из черных волос, а тело одето в несуразную пижаму. Красоваться не перед кем, мужчин я не знала.

Басманов грубо вытянул резинку, и волосы тут же каскадом рассыпались на плечи. Длинные. Вижу, тебе нравится, дьявол.

Его рука с удовольствием наматывает волосы на кулак. Кривит шею, притягивает к себе. Я на носках, упираюсь в его грудь.

А он шепчет в ухо. Страшным шепотом одаривает. Шею сжимает до темноты в глазах.

— Надеюсь, невинная. Все по чести должно быть. Кровь за кровь.

Отталкивает меня к стене. Глотаю воздух урывками, скрючиваясь. Сердце бьется сильно-сильно.

— Только у меня принцип есть, Полина. Все по доброй воле и с лаской. Силой не возьму, постараться должна.

Карина смотрит на меня с ужасом. В ее глазах читается мольба. Она забыла, что Максим — мой брат. И я пойду ради него на все.

Басманов взглядом пригвождает. Затем поднимает руку и на свои часы смотрит — дорогие, тяжелые.

— Время засекай, Максим. Через три минуты твои склады в Польше на воздух взлетят. Жарким огнем всколыхнутся. Фейерверк заказал. За твой счет.

Брат дергается, что-то мычит. И его снова бьют. Я зажмуриваюсь.

— С удовольствием буду смотреть, как твои акции просядут. Тебе долги инвесторам раем покажутся, смертник.

Я к брату не кидаюсь, все равно не пустят. Лопатки еще помнят мужскую силу.

Рустам отпускает меня, но только не взглядом. С пистолетом поигрывает, взглядом пригвождает. Тело дрожь пробивает, а губы до сих пор чувствуют привкус металла.

— Со мной поедешь, Полина. Жить ведь хочешь?

Карина плакала, заливаясь слезами. Ее любовь была настоящей.

Я бы тоже хотела поплакать, но все мои мысли были заняты другим. Только тело дрожало, выдавая дикую панику.

Куда нас везут? Сможет ли брат встать на ноги и самостоятельно добраться до аптечки? Ему следовало выпить обезболивающее и вызвать скорую, но нас с Кариной вытолкали из квартиры как скот из огорода. И телефоны отобрали.

— Полина! Полина, прошу тебя. Ты слышишь меня?

Холодная смуглая рука коснулась моей — чуть бледной. Рустам недовольно глянул на сестру в зеркало заднего вида.

Я опустила взгляд, раздражаясь. Чем же ты думала, когда переходила грань с моим братом? Не знала, что Максима убьют за то, что он тронул тебя как женщину?

— Спаси Максима. Пусть мы не будем вместе, но зато он будет жить…

Я вонзаюсь в ее воспаленные глаза. Одергиваю руку. Я всегда хорошо к ней относилась, но они сами подставили себя под удар. Однако, не спасти Максима я не могла.

— Карина, не забывай: я тоже его люблю. И сделаю все ради него.

Кареглазая брюнетка затихает и тихо благодарит меня.

— Прости. Пожалуйста, прости.

Мне нравилась Карина. Брат привел ее домой около двух месяцев назад, но если бы я только знала, чем все это закончится…

Нас разлучили быстро. Машина резко затормозила у элитной новостройки. Рустам сурово посмотрел на Карину.

— Пошла домой.

Она покорно вышла из машины. Я оглянулась: из второго внедорожника, следующего за нами, вышла охрана. Карина скрылась за подъездной дверью под конвоем.

Я поймала взгляд Рустама и вспомнила, зачем я здесь.

Тело охватила дрожь.

— Страшно оказаться вашей сестрой.

Он смеется. Тихо, хрипло, с надрывом мрачным. И от смеха этого обстановка в машине становится еще более напряженной. У Басманова даже окраска машины под стать его глазам — темного коричневого цвета. И внутри также сурово, несмотря на удобство и комфорт иномарки, которая даже моему брату — владельцу приличной корпорации — была не по карману.

— Еще страшнее оказаться моей женщиной.

Слова, которые вопьются в мой разум навечно.

Вонзятся, оставив след. Огнем еще долго будут шарашить по моему телу.

Рустам давит на газ. Мы срываемся в неизвестность и тормозим у небольшого здания. Внутри он передает меня в руки женщины, которая одевает меня исключительно в то, что нравится дьяволу.

— Платье чтобы закрытое было. Сегодня она женщина моя, а не шлюха.

Наряжает как куклу. Машет рукой — берем или не берем. Укладывает волосы, как хочется ему.

Что задумал этот ненормальный?

— Лицо не красьте. Она у меня и так конфета.

Рустам смотрит мне прямо в глаза. Я хочу отвести взгляд, но женщина, не задающая лишних вопросов, велела смотреть прямо перед собой — в зеркало. Она завивает волосы.

Басманов меня к брачной ночи готовит, не иначе. И деньги такие же баснословные тратит.

— Поехали, Полина. Нас уже заждались.

Рустам хватает за руку. Собственнически. Насильно вытягивает на воздух. Весенний ветер бьет по ногам, облаченным в тонкие колготки. Длинное платье ниже колен не спасает ситуацию.

— Садись, — велит грозно.

Мы приезжаем на благотворительный вечер. Наверное, ничего удивительного: все криминальные авторитеты вкладывают зеленые бумажки в хорошие дела. Совесть очищают, черные перья от крови чистят.

Но перед вечером в машине мне доходчиво провели инструктаж.

Рустам схватил меня за волосы — почти нежно. Зачем та женщина потратила час на прическу? Чтобы под его кулаком все локоны растрепались…

Басманов приблизился. Из его распахнутого рта доносилось тяжелое дыхание. И запах ментола.

— Короткий инструктаж. Моя женщина на других не смотрит. Мало разговаривает. Глаза в пол опускает, если ей достается внимание. Поняла меня, конфета?

Еще секунда, и оближет меня. Сожрет конфету прямо здесь.

Мне становится не по себе от «инструктажа».