Читаем Девочка миллиардера онлайн бесплатно

— Два миллиона! — громко оповещает ведущий со сцены. — Два миллиона раз, два миллиона два! Три миллиона!

Я сглатываю.

В зал, где сидят богатые мужчины в неприлично дорогих костюмах, стараюсь не смотреть. Хотя тех, кто поднял таблички, видела.

Обоим за пятьдесят. Выглядят неплохо, я бы даже сказала, хорошо для своего возраста.

Подтянутые, спортивные, красивые мужчины для женщин за сорок. Мне же всего двадцать. Я пожить не успела толком, а уже продаю себя.

Кажется, за три миллиона сто тысяч рублей.

— Пять миллионов! — вздрагиваю от резкого голоса ведущего. — Невероятно! Мужчина под номером три явно решил выбиться в лидеры.

Номер три — высокий подтянутый брюнет с карими глазами.

Смотрит на меня равнодушно, как на пыль под ногами. Но табличку держит.

Уверен в своем решении на все сто.

— Пять миллионов три! Продано! Поздравляем мужчину под третьим номером!

Я продолжаю стоять на сцене и тупо пялиться себе под ноги. Понятия не имею, что делать дальше.

Идти за кулисы?

Спускаться к своему покупателю?

Я так дрожала, когда ждала своего выхода, что даже не смотрела, что делают девушки “после”. Обратно точно не возвращаются.

Я растерянно осматриваюсь. Ведущий смотрит на меня хмуро, зал замер в ожидании.

Господи, что делать?

Почему никто не подсказывает?

— Кажется, наш лот растерялся, — говорит ведущий. — Номер три, заберете вашу покупку?

Мужчина поднимается со своего места. В его руках оказывается микрофон.

— С удовольствием, — говорит он и направляется ко мне.

Я делаю несколько неспешных шагов к нему. Иду, уже зная, что мне нужно было спуститься вниз, подойти самой.

Он отдал за меня пять миллионов, а теперь вынужден идти ко мне сам.

Впрочем, недовольным он не выглядит. Улыбается, берет меня за руку и ведет вниз по ступенькам.

На нас смотрят с завистью.

До меня максимальная ставка была два с половиной миллиона, а самая низкая — триста тысяч.

Я не помню девушку, которую купили за столько, но мне ее жаль.

Все, кого покупают меньше, чем за миллион, не получают ни копейки, но условия те же — неделя с мужчиной, который тебя купил.

Во всех остальных случаях девушкам платят тридцать процентов от суммы по истечению недельного срока.

Я подписала контракт и документ о неразглашении. Компания, проводившая аукционы, подстраховалась со всех сторон. Прикрыла тылы и успешно торговала женщинами.

Хуже, что от желающих поучаствовать не было отбоя.

Я попала сюда случайно. Встретила одноклассницу в ресторане, где работаю официанткой, разговорились.

Я бы ни за что не пошла на такое. Кажется, я прямо так Нине и сказала.

Она лишь усмехнулась. А через три дня я набрала ее номер сама.

Позвонила и со слезами на глазах попросила записать меня на аукцион.

От воспоминаний отвлекает пронизывающий до костей ветер.

На улице ноябрь. Холодно, а я в одном платье и туфлях на десятисантиметровых шпильках.

Мужчина, что продолжает крепко держать меня за руку, одет в один пиджак, но он и глазом не ведет. Оно и понятно. Он отдал пять миллионов не для того, чтобы еще беспокоиться о моем здоровье. Ему, по большей части, на меня плевать.

У черного внедорожника с тонированными стеклами останавливаемся. Мужчина открывает заднюю дверь, помогает мне сесть.

Обходит автомобиль и садится за руль.

Я почему-то думала, что у человека, который готов отдать на аукционе за неделю с женщиной пять миллионов рублей, должен быть личный водитель. И охрана, как минимум.

Мужчина молчит и на меня даже не смотрит. Через пять минут я не выдерживаю первой.

Мы едем в полнейшей тишине, даже музыки в салоне нет. Не удивительно, что мое нервное напряжение достигает своего пика:

— Простите, может… познакомимся?

Мужчина переводит на меня свой взгляд.

Красивый он, все же.

Широкие изогнутые брови, прямой ровный нос, очерченная линия подбородка и пухлые губы.

И глаза…

Они почему-то кажутся мне добрыми. По крайней мере смотрит он на меня не как голодный хищник на добычу.

Это радует.

Расслабляет.

Я решаюсь задать следующий вопрос:

— Меня Полина зовут, а вас как?

— Саша, — спокойно говорит он и возвращает взгляд на дорогу.

Саша.

Не Александр, а именно так, сокращенно.

Даже странно. Может, и мне стоило назваться не Полиной, а Полей?

А, может, вообще не стоило говорить настоящее имя? Представиться какой-нибудь Ванессой, или Розой. Господи, почему у меня не хватило ума распросить у Нины подробности?

Я нетерпеливо ерзаю на заднем сидении. Хочется спросить, что меня ждет.

Не решаюсь.

Страшно о таком спрашивать, ужасно страшно. Пока я не знаю, чего от меня потребуют, даже дышать легче.

О том, что мой покупатель может оказаться извращенцем, стараюсь не думать. Нина утверждала, что компания следит за своими девочками и клиенты тоже подписывают договор.

Когда машина останавливается, я интуитивно прилипаю к обивке кожаного салона. Саша выбирается из автомобиля первым, обходит его спереди и открывает дверь с моей стороны. Подает руку.

У него горячие руки и крупные ладони с длинными пальцами. Я рассматриваю их, кажется, слишком долго, потому что мужчина смотрит на меня недоуменно.

— Извини… те. Как правильно? — решаюсь спросить. — Обращаться на вы или на ты?

— Думаю, мы с вами будем общаться мало, — с улыбкой говорит он. — Я всего лишь водитель.

Он аккуратно подталкивает меня ко входу в дом, а я стою, как вкопанная.

Водитель? В смысле — водитель?

Чувствую, как страх расползается по телу. Мурашки покрывают спину. Саша — не мой покупатель. Не тот, кто заплатил за меня пять миллионов.

Он всего лишь водитель. Его рука, державшая мою табличку, только исполняла приказ.

— Полина, отомрите. Нас уже ждут.

Я спохватываюсь и иду к двери, которую Саша открывает передо мной настежь. Пропускает меня внутрь, вежливо улыбается.

Я же… я не могу смириться с мыслью, что меня ведут к другому. Я и с Сашей еще не смирилась, хотя он действительно красив. Высокий, стройный, спокойный и действительно не похож на ненормального. А тут…

Меня купил другой.

В холле мы сворачиваем на лестницу, ведущую на второй этаж. В раздумьях я не сразу замечаю некую мрачность дома: минимум освещения и темный интерьер заставляют меня поежиться уже у двери, которую Саша открывает для меня.

— Всего доброго, — говорит он, закрывая ее за мной.

Когда мой взгляд привыкает к тусклому свету, я замечаю мужчину в кресле. Рассмотреть его не получается, но в поле моего зрения попадает стакан, который он держит в свисающей с подлокотника руке.

Слова застревают в горле. С Сашей было проще. Я видела его лицо и понимала, что он не опасен. Чувствовала это. Здесь же… от страха кровь стынет в жилах и сердце разгоняется, о ребра бьется.

Я интуитивно чувствую опасность.

Она словно окутывает меня. Не могу заставить себя произнести ни слова.

Зато мужчина отмирает. Прекращает меня рассматривать, ставит стакан на стол и произносит:

— А я поверил, что ты не спишь ни с кем, кроме мужа. Или не спишь бесплатно? — его слова бьют наотмашь.

Я сглатываю. Зажмуриваюсь.

Узнаю его голос сразу. Он провел у меня в квартире три ночи.

Раненный, слабый, но невероятно сексуальный и притягательный.

Я хотела его, но отказала, потому что не хотела предавать человека, который с легкостью предал меня. Предал и подставил.

— Сказала бы… Как видишь, у меня были деньги, чтобы заплатить.

Я всхлипываю, а он ранит словами дальше.

— Раздевайся. Теперь у тебя нет права выбора.

Неделей ранее

— Поля… Рогова… ты?

Я опускаю блокнот, в который уткнулась, чтобы принять и записать заказ, и смотрю на девушку перед собой.

Красивая. Выглядит богато.

С современной ультрамодной стрижкой, красивым макияжем и пухлыми губами, наверняка сделанными у косметолога.

— Не узнала? — она улыбается. — Нина… Чистова.

— Нинка? — ахаю я, не в силах поверить.

Мы с ней в школе учились вместе. Десять лет прошло с тех пор.

Нинку я запомнила пухлой девушкой. Сколько я ее помнила, она всегда боролась с лишним весом.

Сейчас же она стройная, я бы даже сказала худенькая. Конечно, я ее не узнала. Преобразилась совсем!

— Нинка, — кивает она радостно. — Можешь присесть?

— Нет, — вздыхаю. — Смена до девяти.

— Я тебя подожду, — она подмигивает. — Пойдем в ресторан рядом, потрещим.

— Хорошо, — быстро соглашаюсь.

Я почти никого из своих бывших знакомых здесь не встречала. В столицу я переехала не так давно. Год назад.

Полетела на парах любви за своим будущем мужем. Мы с ним полгода как женаты. До этого долго переписывались в сети. Несколько месяцев жили вместе, затем Игорь сделал мне предложение.

— Будешь делать заказ? — уточняю у Нины.

— Да. Давай бокал белого сухого и сырную тарелку, чтобы ждать тебя было не скучно.

— Хорошо.

Смена оказывается насыщенной. Сегодня только четверг, но наплыв посетителей колоссальный. Как в выходной. К концу своей смены я ног не чувствую, а еще моя сменщица опаздывает на пятнадцать минут.

— Прости, Полька, — щебечет Диана. — Я все никак не сосредоточусь и не войду в ритм.

Я ее понимаю. Месяц назад наш ресторан обстреляли неизвестные.

Мне тогда повезло. Я оказалась у столика как раз тех, на кого была открыта охота.

Один из мужчин повалил меня на землю, а затем помог добраться до барной стойки. Я потом им выбраться через кухню помогла и к себе домой привела.

Одного из них подстрелили, а я, как несостоявшийся хирург, не могла оставить мужчину на произвол судьбы.

Пришлось доставать пулю и давать ему возможность пару дней отлежаться.

Хорошо, что Игорь был в командировке, иначе бы он мужчину даже на порог не пустил.

Он у меня хороший, просто…

Считает, что лучше не лезть, куда не просят. Оставаться в тени и не лезть в центр событий.

В чем-то я с ним согласна.

Я после того случая до сих пор трясусь и оборачиваюсь. Боюсь, что те, кто обстрелял ресторан, узнают, кто помог бежать их жертвам.

После смены бегу переодеваться. Заранее предупреждаю Нинку, что буду ждать ее у входа.

Официантам непозволительно после смены в повседневной одежде в ресторане появляться. Могут оштрафовать.

Нина выходит через пять минут. Улыбается при виде меня.

— Может, лучше по домам? — предлагаю, замечая, что ее ведет.

Она три бокала вина выпила и ее немного заносит.

— Ну не-е-ет! Я настроилась на общение с одноклассницей.

— Может, тогда, к тебе? Заедем в магазин и купим вина.

— А, давай! В задницу эти рестораны!

Я веду подругу в магазин неподалеку. Мы выбираем бутылку белого и закуску. На кассе пытаюсь расплатиться, но Нина меня отпихивает и быстро проводит оплату картой.

— Ты че это вздумала, — поучает. — Я тебя в гости позвала, мне и платить.

Я киваю. Немного неловко, но в чем-то она права.

Мы вызываем такси. На улице холодно. Я ежусь, запахивая пальто. Уже глубокая осень, по ночам ударяют первые морозы. Еще небольшие, но скоро будет хуже.

Пора доставать свой позапрошлогодний пуховик и покупать зимние сапожки.

— Здрасти! — смеется Нина, забираясь в такси.

Пьяной она ведет себя сильно раскованно, но я закрываю на это глаза. Здесь, в огромном мегаполисе, на это всем наплевать.

Водителю тоже. Он кивает и везет нас по указанному адресу молча.

Мы останавливаемся у огромной новостройки. Этажей на тридцать, не меньше.

Я осматриваю дом ошарашенно. Голову вверх задираю и охаю. Высокая такая, мой дом на десять этажей, а тут — небоскреб!

— Идем, — Нина тянет меня за руку.

Мы заходим на закрытую территорию. Нина на входе чипом провела, и перед нами открылась калитка.

В подъезде сидит консьерж. Смотрит на нас хмуро. Нина ключи от входной двери забыла, пришлось звонить.

— Девушка со мной, — сообщает Нина. — Одноклассница моя.

— Угу, как же… знаю я! — кричит нам вслед консьержка.

Она неприятная. Высокая, с недовольным лицом, скривилась, когда на меня смотрела. Я даже себя осмотрела сверху вниз. Мало ли…

— Приехали! — говорит Нина, когда лифт останавливается на двадцатом этаже.

В доме их тридцать, я не ошиблась.

Мы вместе выходим из лифта. Минут пять стоим под дверью, потому что Нина ищет ключи в сумочке, а затем возится с замком.

Я жалею, что поехала к ней. В голову начинают лезть дурацкие мысли. Вдруг там за дверью притон? Вдруг Нина вербует девочек в рабство?

Когда дверь открывается, я готовлюсь бежать, но останавливаюсь, как вкопанная. К нам выходит девушка с ребенком. С девочкой. Светловолосой и хорошенькой. На вид ей не больше трех.

Дети для меня больная тема. Мне уже двадцать семь, а у нас с Игорем не получается. Мы год стараемся, пробуем. Он тоже хочет малыша. Ему тридцать три, пора становиться отцом.

Недавно я узнала, что может и не смогу иметь детей. Мы ЭКО начали планировать и деньги на него откладывать.

А тут — ребенок. Никуда убегать уже не хочется.

Девочка ручки к Нине тянет и произносит:

— Мамочка.

— Привет, малышка.

У Нины даже голос меняется. Становится ласковым, да и трезвеет она моментально, целует дочку в розовую щечку, жмет к себе.

— Заходи, — машет мне. — Леська спать скоро пойдет, сможем потрещать наедине.

Я делаю шаг в квартиру. Отгоняю дурацкие мысли.

— Разувайся, — командует Нина и переключает внимание на дочку.

Я быстро снимаю обувь и иду за хозяйкой квартиры. Девушка, которая вынесла Лесю, неловко мнется в стороне.

— Вит, можешь отдохнуть полчаса. Я с дочкой побуду, потом спать ее уложишь, — отдает распоряжение Нина.

— Хорошо.

— Идем на кухню, — обращается уже ко мне.

Я смотрю на ее дочку. Миленькая такая. Светловолосая. Улыбается мне и ручкой машет смущенно. Я делаю то же самое в ответ.

Она хихикает.

У меня сердце сжимается. Тоже ребенка хочу. Девочку или мальчика — неважно. Маленький комочек, который будет любить тебя ни за что. Просто так.

— Ты, наверное, удивлена, — говорит Нина беззлобно.

— Да, неожиданно.

Нинка никогда не хотела детей. Мы после школы еще несколько лет с ней общались, а потом связь оборвалась. Я уже и не помню, из-за чего. Кажется, я в очередной раз ей позвонила, а телефон не отвечал.

— Я просто… влюбилась, — Нинка улыбается как-то немного невесело.

Я бы даже сказала, обреченно. Отворчивается, достает из сумки киндер-сюрприз и протягивает его дочке.

Та тут же его отбирает, жадно стаскивает этикетку.

— Она их обожает, — поясняет Нинка. — Я говорю, что часто их кушать нельзя, а она все равно требует. Лиса маленькая.

— Леся, — поправляет ее малышка.

Нинка закатывает глаза, я улыбаюсь.

— Ладно, обо мне потом. Ты как?

— Да как… обычно. В ресторане, вот, работаю.

— Замужем?

— Да. Детей пока нет, но мы планируем.

— А я не планировала. Ты же знаешь, — Нинка делает взмах рукой. — Но, в общем… потом расскажу, как так вышло.

Я киваю. Нина достает из пакетов продукты, нарезает. Мне поручает открыть бутылку и вручает штопор. Леся в это время бегает по кухне с киндером.

Я ставлю бутылку на стол. Нина показывает, где взять бокалы.

Сажусь за стол, когда ко мне подбегает Леська. Сначала неловко, неуверенно, словно боится, но затем более решительно протягивает мне игрушку и инструкцию.

— Поможешь? — говорит Нинка, демонстрируя руки.

Она нарезает ветчину и сыр.

— Да, конечно.

Беру с маленьких ручек игрушку, изучаю инструкцию под вопросительный взгляд малышки. Собираю единорожку и протягиваю Лесе.

Она улыбается, мямлит что-то на своем. Я слабо ее понимаю.

— Она тебя благодарит, — поясняет Нинка. — Так-то она многое говорит, но вот спасибо… не выходит.

— Она классная.

— Да, — Нинка улыбается, довольная таким комплиментом.