Читаем Девочка Черной Бороды онлайн бесплатно

Не хочет смотреть, а я едва сдерживался, чтобы не открутить ей голову раньше. Я все потерял сегодня. Мой дом, мои воспоминания, документы, вещи. Пламя не знает сытости, оно сожрало все по ее милости и я думаю, теперь она довольна.

На деле же Лейла почти не двигалась. Она молчала, дернулась, когда к ней подошел Шамиль, и тогда я перехватил инициативу. Мне не хотелось, чтобы брат ее трогал, я хотел все сделать сам, как и планировал. Это была моя клятва забрать долг кровью, отец знал, он не препятствовал. К тому же, мне лично хотелось прибить ее за весь этот переполох, который она сегодня устроила.

Я оторвал ее от земли. Думал, скулить начинает, плакать, умолять, но на деле во время казни Лейла практически молчала. Я сам велел, не мог этого слышать.

Бледная только стала, она смотрела на меня затравленным зверьком и я понял, что так просто ничего не выйдет.

Никакого подвала и наказания, нет. Отец с братом тут не для этого. Они хотят представления, крови, зрелища. Они жаждут расплаты также, как и я ее ждал, как только забрал девчонку себе.

Там был стол, они хотели разорвать Лейлу там, но я не дал. Я сам ей сделал больно.

Моя нежная девочка-ночь, она не упиралась. Услышал только, как глухо застонала, когда я ее поставил у стола, отвернул от себя спиной. Сколько раз мы уже это проходили, но тогда всегда было дома, там не было десятка людей.

Это оказалось сложнее чем я думал, это блядь, было просто омерзительно, но я прекрасно понимал: или я один или они все.

Выбор без выбора, я не хотел, чтобы мою месть трогал кто-то еще, чтобы ее касались, чтобы делали ей больно. Я сам сделаю. Сам стану ее палачом.

И тогда я разодрал на ней платье и вошел. Лейла запищала, сухая абсолютно, а я сильнее обхватил ее тонкие запястья рукой и начал ее брать. Я отвернул ее голову от всех, чтобы она не видела, чтобы блядь, я этого тоже не видел.

Лейла. Она тяжело меня принимала, я долбился в ее тугую промежность, она боялась, потом уже тихо начала скулить, и это стало уже невыносимо.

Нельзя остановится, отец стоял рядом, Шамиль тоже, и я не хотел, чтобы они подходили к нам.

Я кончил как можно быстрее чисто механически, а после застегнул брюки, развернул ее к себе. К этому моменту Лейла уже была заплаканная, она едва стояла на ногах. Бледная, губы аж синие, она вся продрогла, задыхалась от истерики, от ужаса и слез.

Помню, что внутри все обдало жаром, я схватил ее за волосы и поставил на колени.

Когда Лейла сказала, что полюбила меня не ради спасения, а просто так, у меня внешне не дрогнул ни один мускул. Ничего. Ни-че-го просто.

Она должна умереть, должна, блядь!

Я взял клинок, запрокинул ей выше голову и быстро повел им по ее шее, оттолкнул с силой от себя.

Чтобы отец и брал видели, чтобы все поняли, что все.

Потом стало тихо, я жадно хватал ртом воздух и все еще держал окровавленный клинок в руке.

Отец подошел и похлопал меня по плечу, у него в глазах стояли слезы. Он вспоминал Айше и мать, а я не видел ничего кроме своей девушки-ночи, которая так и осталась лежать в снегу.

Лейла упала и не шевелилась. Она лежала там же, куда я ее толкнул. Голая, вся в крови, с перерезанным горлом. Или так или ее бы разодрали тут на куски. Или я или все, так какой у меня был выбор?!

– Молодец, сынок. Даже было слишком быстро для такой твари. Айше умирала в разы куда дольше, сам знаешь.

Отец снова похлопал меня по плечу и я ушел с ними, сел в машину и мы уехали.

Поминать своих, тогда как моя девочка так и осталась лежать там, умирая.

Я казнил Лейлу, я это сделал. Сам.

Мы в ресторане. Поехали поминать Айше и маму. Я сижу за столом. Рядом отец и Шамиль, наши родственники.

Никто не чокается, мы отдаем уважение усопшим.

Делаю глоток вина. Красного сухого, Лейла его часто кровью звала.

– Сын, я могу собой гордиться. Наконец, ты показал, чего достоин. То, что этот город теперь твой, полностью твоя заслуга!

Отец доволен, месть совершена, тогда как мне сложно даже пошевелиться. Она ведь все еще там. Я оставил Лейлу истекать кровью.

Я прекрасно помню, как резал ее шею, как проводил клинком по нежной молочной коже. С ювелирной, блядь, точностью и ни миллиметром левее.

Как она дернулась потом, посмотрела на меня. Не сопротивлялась, забитая, запуганная моя месть с запахом жасмина. Та, которую я казнил своими руки. Чтобы никто больше. Кроме меня.

– Гафар, ты с нами?

– Да, отец. Конечно.

Телефон звонит. Адиль. Двадцатый раз уже за последний час, а я не могу сорваться так резко, когда мыслями я все еще там. На той проклятой горе у оврага.

Лейла не сопротивлялась даже когда я драл ее при всех. Молчала, скулила тихо, но я жестко сказал ей замолчать. Нельзя было, иначе бы не я один – все бы ее рвали по очереди, а я допустить этого я не мог.

– Мне надо ехать, отец. Работа.

Пожимаю отцу руку, ловлю его одобрительный взгляд. Казнь совершена, честь Айше отомщена и Джохарова. Я убил ее своими руками. Сам. При всех.

– Хорошо, конечно. Гафар, у тебя дом сгорел. Мы останемся чтобы помочь. Это не обсуждается.

Сцепляю зубы, но перечить отцу себе дороже. Так всегда было.