Читаем Детский дом онлайн бесплатно

– Давай, письку показывай! – услышала Вера проходя мимо приоткрытой двери комнаты детской.

Она от неожиданности остановилась, и, не зная, что делать, инстинктивно заглянула в приоткрытую дверь.

На не прибранной с утра кровати в разбросав по одеялу ноги, лежала двенадцати летняя Иришка, поочередно откусывая от сжатых в обеих руках пряников, которые по одному каждому из детей дала после завтрака Вера, а в ногах у нее сидел ее восьмилетний брат Мишка и канючил:

– Показывай письку!

– Отстань! – отвечала Иришка, доедая его пряник.

– Да?! А пряник тогда зачем я тебе отдал?

– Дурак, потому что! Мал еще!

–Да, а Вовке можно было?

– А ты видел?

– Ребята говорили.

– Мало что говорили.

Вера отшатнулась от двери. Яркое утреннее солнце погасло в ее глазах.

Шел всего второй день ее нового счастья

И шел ее восьмой год их супружеской с Петром жизни. Восемь лет назад Петр сказал:

– Я все сделаю, чтобы мы были счастливы. И сделал. Он хорошо зарабатывал, и к тому времени у них было все, что считается признаком обеспеченности семьи – квартира и машина, и на деньги ни когда не скупился – каждый год они ездили на море. Бывали даже в Турции, в доме часто бывали гости.

Не сделал только одного – детей. Оказалось – семя его было нежизнеспособным.

А какая семья без детей! Иногда толи в шутку, толи от отчаяния говорил Вере:

– Ну, сходила бы ты налево! Какая разница – это будет твой ребенок!

– Дурак, ты Петька! – отвечала Вера. А потом как-то сказала:

– Хорошо! Только это будет на твоих глазах! Хочешь!?

– Я тебя вместе с ним убью! – ответил Петр, и больше разговоров на эту тему не было.

А потом и родилась эта идея – взять ребенка из детского дома. Ни ее, ни его – общий значит ребенок.

Дело это оказалось трудным, порой казалось даже невозможным. На поиски, переговоры, походы в различные инспекции ушел год. Пока, наконец, в одном из детских домов, где то на окраине их большого города, директорша не сказала:

– Ну, посмотрите одну девочку. Ей, правда, двенадцать лет, но на маленьких у нас большая очередь.

В начале, казалось, странным – везде от ворот поворот, а здесь сразу!

Но тут уже не до странностей – не искать, же еще год, а может два!

Девочка оказалась красивой, смотрела на них правда, из подлобья, но что тут такого, они ведь для нее тоже чужие!

Правда, сразу же сказала:

– Без брата не пойду! Увезете, знайте – сбегу на следующий день!

Сказала спокойно, так что сразу стало понятно – сбежит!

Посоветовались. Решили взять сразу двоих – Ирину и Мишу.

Отойдя от шока и отведя детей в школу- в ту школу, в которую они ходили из детдома, Вера еле дождалась приходящего на обед Петра. Как могла, пересказала утренний разговор. Петр помрачнел, поиграл желваками, но успокоил:

– Вера, мы ведь еще не знаем наших детей. Детдом, понятно, не институт благородных девиц. Но если что не так, будем исправлять! – Однако, уж чтобы знать всю правду, Иришку решили показать врачу.

– В собесе, требуют медицинскую справку, такие там порядки, – под таким благородным предлогом было это обследование дочки.

Седенькая, с узкими глазами врачиха не обрадовала.

– Девочка, дефлорирована и, по всей видимости, не вчера.

– А когда? – в один голос вскрикнули Вера и Петр.

Врачиха развела руками.

– Ладно, Вера, – уже на пути к дому успокаивал Петр, – ну, такая уже она нам досталась! Начнем их жизнь с чистого листа.

Но жизнь с чистого листа как-то не получалась. Ребята приходили из школы – Ирина, как старшая, – водила Мишу в школу и приводила из школы самостоятельно, и закрывалась в своей комнате. Вера, специально взявшая отпуск на первый месяц новой жизни, через час звала их на обед.

Они, молча и без эмоций ели и опять закрывались в своей комнате.

– Давайте я с вами уроки поучу. Может вам что непонятно, – кричала им Вера через дверь.

– Мы сами – немногословно отвечала Иришка.

Часа через два уходили во двор гулять. Вера тихо выходила, садилась на скамейку вместе с другими мамашами, уже знавшими их историю.

– Что, все время сторожить будете? – зло сказала Иришка в первый их день.

– Да нет, я просто смотрю, ведь у меня еще детей не было, – оправдалась Вера.

Дети ни ее, ни Петра никак не называли. Если и обращались, то безыменно.

Петр, по обыкновению успокаивал:

– Ну, не сразу, привыкают. У нас детей не было, а у них родителей…

Родители, как им рассказывали в детдоме, были. Но пили беспробудно, и когда родился Мишка, а Иришке было четыре года, их лишили родительских прав, и детей определили в ясли и детдом. А потом родители куда-то пропали. Их никто не искал, они про детей ни разу не вспомнили. Может даже умерли.

Вечерами пытались наладить контакт. За ужином заводили разные разговоры, задавали вопросы.

Но диалог шел на уровне междометий:

– да, нет, ладно, или еще каких-то коротких слов.

По выходным стали ездить на машине по разным интересным местам вокруг города. Или в парк развлечений. Здесь ребята оживлялись. Но на обратном пути снова замыкались.

– Понравилось?

– Да.

– А что больше понравилось?

– Ничего.

Было морально тяжело. В квартире стояло гнетущее молчание, новая счастливая жизнь с детьми рассыпалась на куски.

Все-таки появлялась спасительная мысль вернуть все назад, жить вдвоем спокойной жизнью в любви и согласии.

– Нет, – говорил Петр, – еще мало прошло времени, привыкание так быстро не бывает.

– Да уж, третий месяц пошел! – возразила Вера.

Потом стали пропадать деньги. Сумочка с кошельком всегда висела на вешалке. И на школьный буфет Вера всегда давала по пятьдесят рублей.

Но как-то в магазине открыла кошелек – ну вот, точно вчера еще лежали несколько сотен в этом отделении!

– Петру ничего не сказала. Но кошелек проверяла каждый день. На третий день пропала тысячная. Вечером позвали детей.

– Ребята, – стараясь быть спокойным, начал Петр, – мы понимаем, что вам иногда нужны деньги. Мы не против. Скажите только – сколько и на что?

Дети уставились в пол, молчали. Петр пошел в ва-банк:

– Кто из вас ворует, – он специально употребил это слово, – деньги. Это в собственном доме не допустимо!

– Воровство вообще недопустимо, – вставила Вера.

Дети молчали. Петр стукнул по столу.

– Кто из вас своровал!? – взревел он.

Это было со стороны новых родителей как-то неожиданно, что Миша внезапно разревелся.

– Ты? – глядя на него в упор, спросил Петр.

– Я… мне сказали,… если я не принесу, меня опустят! – всхлипнул он.

Ирина сквозь зубы презрительно на него посмотрела:

– Слабак!

– Как опустят? – не понял Петр.

– Оттрахают! – сквозь сопли произнес Миша.

За столом наступила тягучая тишина. Такого поворота никто из взрослых не ожидал.

– Это ты про кого? – наконец не выдержала Вера.

Но Мишка уже взял себя в руки. И замолчал.

– Ирина, – обратился к ней Петр, – мы не наказать хотим. Хотим помочь. Я так понял, что кто-то вымогает деньги. Расскажи кто? Подумаем все, как с этим справиться!

Ирана молчала, не поднимая глаз на приемных родителей.

– А Вовка это кто?– вдруг вспомнила Вера.

– А вы откуда про Вовку знаете?

– Да, так, сказали в детдоме.

– Он там главный, – не выдержала девочка.

– Он с вами в одной школе учится?

– Мы все там в одной школе.

И замолчала. Теперь уже насовсем.

Вечером в спальне Вера напомнила Петру, откуда она слышала про Вовку.

– Я думаю, – шептала она, – что этот Вовка со своей командой, знал, что у наших ребят можно вымогать деньги, и они шантажируют Мишку. А он маленький, их боится.

– Выясню! – проговорил Петр.

Следующим вечером, рассчитывая, что застанет всех, он направился в детдом. Конечно, сразу прошел в кабинет заведующей.

– Здравствуйте! Ну, как наш ребенок? – почти обрадовалась она ему.

Петр рассказал, и лицо заведующей помрачнело.

– И что вы хотите от нас? – уже другим голосом спросила она.

– Это ваш парнишечка, – ответил Петр, – я хочу, чтобы вы разобрались. И прекратили это безобразие!

– Миленький, вы мой! – опечалилась заведующая. – Детский дом – это не тот мир, в котором вы живете. Это мир детей преступников, пьяниц, отбросов общества! И это практически блатной мир!

И уже другим официальным голосом добавила:

– Вымогательство – это преступление, – обратитесь в полицию!

И уже с сочувствием добавила:

– Только сажать их нельзя, они несовершеннолетние. Поэтому подумайте о своих детях.

– Вы мне угрожаете! – рассвирепел Петр.

– Я нет.– ответила она, сделав акцент на слове «я».

Петр сбавил тон.

– Я могу встретиться с неким Вовкой?

Заведующая пожала плечами:

– Двадцать девятая комната.

В двадцать девятой Петра ожидала картина прямо как из гарема султана.

На одной из кроватей, в окружении трех крепких парней, сидел рослый красавец, с карточной колодой в руках, – на двух других кроватях сидели, о чем-то переговариваясь несколько девчонок, передавая друг другу бутылку с пивом.

Все уставились на вошедшего.

– Ты, Вовка? – сходу опознав главаря, спросил красавца Петр.

– Ну!– ответил тот и сплюнул на пол. В комнате было накурено.

– Я приемный отец Михаила и Ирины, Знакомы, наверное?

– Привет, конечно! – улыбнулся Вовка.

– Это ты вымогаешь у моих деньги?

– Кто вымогает?! Сами приносят. Рассчитаться хотят, – засмеялся красавец.

– Ну, так вот что, красавец, если еще раз они сами принесут тебе деньги, будешь сидеть в колонии. А если по возрасту не возьмут, то у меня тоже есть свои люди – всю оставшуюся жизнь проведешь в больнице!

– Ой, испугал! – Вовка, мгновенно натянул майку на лицо, парни загоготали.

– Слышь, папаша! – обратился Вовка к Петру, – может тебе какую девку надо? Выбирай – он обвел по кроватям рукой, – все проверены! Не боись!

Петр развернулся уходить.

– Э, постой! – Вовка встал с кровати и подошел к Петру, – С тебя пять тысяч за оскорбление! Если завтра твой гаврик не принесет, получишь его домой отпендюренным. Понял?!

Петр еде сдержал кулак, двинувшийся было к лицу красавца. Драка в детском доме была бы штукой опасной.

Петра всего колотило от бешенства и какой-то безысходности. Домой он идти не решался – боялся, что что-нибудь сделает, или побьет всех, или вышвырнет детей на улицу.

Позвонил Вере.

– Выйди, поговорить надо. Чтобы дети не слышали. Стали перебирать разные варианты. Обратиться в полицию, сделать только хуже – их повоспитывают в детской комнате и отпустят. Ну, посидят в камере двое суток – больше нельзя. Зато когда выйдут, тут уж настоящая война начнется!

Есть, конечно, у Петра друзья. Здоровые мужики. Но это уже уголовка. И мордобитие подростков запросто может закончиться тюрьмой. Нет, не будет Петр никого подставлять!

Как-то надо договориться с этой бандой? А как договориться? Только за деньги. Обложат данью, и будут просить все больше и больше!

Уехать из этого города? Но это менять всю жизнь, подниматься опять с самого низа! Нет, никто из них на это не способен. Да из-за чего, собственно? Из-за этого решения взять этих двух из детдома?

Этих двух? Да, этих?! Они так и не стали не только родными, но и просто своими! И не изъявляют ни малейшего желания стать! Ну, не сложиться с ними жизнь! Уже не складывается.

Они так распылились, этой мыслю, что боялись друг другу признаться – практически единственный выход – сдать ребят в детдом обратно! Ну, не получилось!

– Знаешь, – сказал Петр, – это как-то …

– Стыдно? – поняла его мысль Вера.

– Да, перед собой…Тебе перед собой-то все нормально?

– Слушай! А они хоть раз как-то сказали, что хотят с нами жить? С чего это мы думаем, что принесли им счастье!?

– Вер! Ну, кончай ты! Взяли-сдали! Это же дети все же – не ботинки!

– Ну, и дальше что?! Будешь за них какой-то малолетней банде всю жизнь платить?

Решили подождать. Посмотреть, что будет дальше. Детей на всякий случай на следующий день в школу не отправили.

На следующий день Петр на обед не пришел, и Вера была дома одна. В два часа в дверь позвонили. Она открыла дверь, потому что увидела слесаря из домоуправления.

На пороге стояли трое. Каким-то чутьем, по рассказам Петра, в самом высоком из них Вера угадала красавчика.

– Мамаш! Чего деток в школе не было? – не спрашивая разрешения, красавчик вошел в квартиру.

– А вы кто, инспектор? – удивленно спросила Вера.

Из двери своей комнаты высунулись Мишка и Ирина.

– Эй! А ну-ка идите сюда! – крикнул Вовка.

Мишка испуганно подошел. Ирина осталась на месте, вставши в двери.

– Пошли вон! – заорала Вера, – сейчас полицию вызову!

– Ты, мамаша, не пугай! – властно сказал Вовка. – И дал какой-то знак своим парням. Те мгновенно скрутили Вере руки.

– А теперь так! – сказал Вовка, – твой мужик задолжал нам пятерку! Или сейчас отдашь, или мы твоего оприходуем сейчас. И он начал расстегивать штаны. Мишка заревел.

– С ним потом на одном поле никто срать не станет! – пригрозил Вовка, для убедительности выставил довольно большой член.

Ириша хлопнула дверью, закрывшись в комнате.

– И до тебя очередь дойдет! – крикнул ей в след Вовка.

Вера онемела от ужаса. Не помня себя, она схватила с вешалки сумку, лихорадочно нащупала кошелек и кое-как отсчитала тысячные бумажки, протянула их красавцу.

– Ну, сразу бы так! – подобрел Вовка, засовывая свой причиндал в штаны. И насмешливо спросил, задержавшись застегивать брюки:

– А сама то, не хочешь?!

Пацаны загоготали и отпустили Веру.

– Скажи мужику, пусть приходит завтра в два к школе. Дело есть! – отвесил Вовка на прощанье. И компания захлопнула за собой дверь.

Вера метнулась в свою комнату и истерически забилась на диване. Никто из детей на ее рыдание не вышел.

Ночь супруги провели без сна. Выхода не было.

– Господи! – плакала в плечо мужа Вера. – И зачем нам нужно было заводить этих детей! Петя! Как же мы хорошо с тобой до сих пор жили!

Петр скрипел зубами и молчал. Он не хотел признаваться даже себе – да, без этой идеи насчет детского дома – жили хорошо!

К двум часам Петр подошел к школе.

– Если что – просто убью! – в отчаянье думал он. Хотя понимал – это будет конец не только его, но и Вериной жизни.

– Привет, папаша! – вышел Вовка со своей свитой. Пришел все-таки? Святой!

– И что тебе надо? – не стал тянуть Петр.

– Ну, пойдем за уголок. Здесь детей много.

Зашли за уголок. Вовка вальяжно прислонился к забору.

– Слушай предложение! – начал он – или ты платишь нам по тысячу в день всю оставшуюся жизнь, или ….

Предложение было вполне конкретное. Вовка придумал бизнес. Так он это назвал. И ему нужен был всего один взрослый человек. Эту роль предложил Петру.

Бизнес был в следующем. Вовка со своими молодцами и двумя- тремя «девками» из детдома, приходят на одну из стоянок дальнобойщиков, на которой они пережидали ночь.

Предлагают девчонок. За небольшие деньги. Дальнобойщики платят. Отдают ему девку. И как только тот начинает, дверь кабинки распахивает Петр. В гражданской, но с удостоверением сотрудника полиции, липовым, конечно, но кто в стрессовом состоянии будет рассматривать?!

Тут же фотографирует практически мгновенно секс на мобильник. И «ваши документы»!

Далее, по сценарию Петр, предъявляя удостоверение, говорит что-то типа «Пройдемте, гражданин», и на вопрос водителя «что я сделал» ссылается на статью уголовного кодекса с о совращении несовершеннолетних, и вступление с несовершеннолетней в половую связь. Девицу якобы заодно загребут за занятие проституцией…