Читаем Терпила онлайн бесплатно

– Нам на последний ряд! – Владимир протянул в окошко кассы деньги.

Кассирша взглянула из окошечка и, увидев из-за спины Вовки Тамару, сказала ехидно:

– Все хотят на последний!

Залы кинотеатров в те времена были большие, и, как правило, на предпоследний ряд билеты никто не брал. Во первых, чтобы не мешать последнему ряду, во вторых, чтобы последние ряды своими вздохами и приглушенными стонами не мешали смотреть кино.

– Вов, а как кино-то называется? Шепотом спросила Тамара, когда в зале погас свет и пошли первые титры.

– Да кто ж его знает! – торопливо ответил Владимир и судорожно прижал к себе Тамару.

Полтора часа прошли как во сне. Хорошо, что громкая музыка, и разговоры героев фильма заглушали звуки их поцелуев и судорожных вздохов.

Не выдержав, Тамара запустила ладонь в карман его брюк, и взялась за то, что там находилось!

Вовка тоже было полез ей под юбку, но Тамара прижала к ноге его ладонь.

– Не надо! Увидят! – отчаянно прошептала она.

До конца сеанса еле дождались. Молча и напряженно сжимая ладони друг друга пошли по аллее парка в конце которого стоял кинотеатр. Темнота сгустилась, и редкие неразбитые фонари слабо освещали дорожки.

– Пошли скорее! – шепнул Владимир, и они свернули с аллеи. Сдерживаться уже не было сил, и они побежали через цепляющиеся ветками кусты:

– Все! – опять шепнул Вовка и, сбросив куртку с плеча, кинул ее на землю.

Не сдерживаясь больше, они упали на нее! Слившись в объятиях.

– Ох, откинулась на траву Тамара, когда, наконец, все было кончено, и испуганно спросила:

– Вов! А где мои трусы?!

– Наверное, там же где моя куртка! – засмеялся Владимир, увидев, как далеко они откатились от того места, где захватила их страсть.

К дому подходили уже медленно и спокойно. Тусклый фонарь подъезда слабо освещал деревянную лавочку у дверей, на которой с утра и до вечера сидели старушки.

– Ишь, полуночники! – проворчала самая говорливая бабка, – когда детей то заведете?

– А негде заводить-то, – засмеялся Владимир.

Заводить детей и любить друг друга, действительно было негде, хотя уже год как они были женаты. В их двухкомнатной квартире жило шесть человек!

Двое родителей занимали маленькую спальню, они с Тамарой, спавшие на тахте в гостиной – она же проходная комната в кухню, туалет и ванную, сестра, ночевавшая на раскладушке в той же гостиной, а вечерами учившая уроки на кухне, и бабка, жившая в кладовке.

– Какая уж тут любовь!

И место для них было только на улице! Гуляли, ходили в кино, ну так иногда собирались с друзьями на скамейках на набережной.

Кафе в то время как-то были не приняты. Как и аренда жилья.

Стояли восьмидесятые. Вернее их конец. Через два года появится новая страна.

… Ну, а пока они, нежно обнимаясь, по слабо освещенной лестнице поднялись на свой третий этаж и все также, не разжимая рук зашли в узкий, заставленный обувью коридор своей квартиры.

Мимо коридора на кухню проскользнула сестра.

– Как кино? – ехидно улыбаясь, спросила она.

В свои четырнадцать лет она уже кое-что понимала. И однажды в лоб спросила у Тамары:

– А что, взрослые обязательно раз в неделю ходят в кино?

– Если бы ты здесь не спала, ходили бы каждый день! – отрезала Тамара.

Сестра была не ее, а Вовкина, и в эту фразу она постаралась вложить все свое отношение к этому семейному гнездышку.

– Я вот сейчас все мамке скажу! – надула губки сестра.

– Язва! – презрительно пнула ее по заднице Тома.

Семейным гнездышком назвать этот двухкомнатный колхоз было действительно трудно.

Родовым гнездом оно было для прежнего состава семьи.

Мать с вечера готовила на всех завтрак, обедали все на работе и в школе, а к вечеру ужин собирала на стол бабка.

В то прежнее счастье в кладовке ночевал Вовка, которому все равно было где ночевать, потому что приходил он вечерами поздно, проводя время с друзьями, а в проходной комнате на тахте спала бабка и на раскладушке сестра.

По выходным мать и сестра за всех убирались, отец уходил во двор, чтобы с соседями поиграть в шахматы или домино, бабка помогала матери или смотрела телевизор.

Первые недели после свадьбы Тамара пыталась влиться в этот коллектив.

Утром, встав пораньше, она приготовила сырники, а для мужчин сковороду яичницы с помидорами и колбасой.

И ожидая, стояла у плиты, пытаясь что-нибудь еще подать.

Вовка поцеловал, усадил ее рядом с собой и, улыбнувшись для всех, объявил:

– Попробуем, как моя жена готовит!

Обозревая стол, мать, вдруг не обращаясь к нему, сказала:

– Отец яичницу не ест! – И поднявшись со стула, бросила:

– Давай-ка Вася, я тебе дам кусок мяса, хотя бы из супа!

Сестра, попробовав сырник, тоже скривилась:

– Мама, всегда изюм в творог кладет!

И только бабка, посмотрев на Тамару, примирительно сказала:

– А вы меню с вечера составляйте, чтобы Тамара не ошиблась!

Тамара, конечно, выскочила из кухни и все утро рыдала.

…. Владимир вечером объявил:

– Семья у нас одна, но давайте так: – каждая живет отдельно!

С тех пор все готовили еду сами себе. Стирали каждый для себя. И только убиралась мать за всех! Не позволяла

Правда, с тех пор, как Тамара забеременела, стирал за нее Володя.

Ночью, когда семья укладывалась по своим углам, он запирался в ванной, стирал руками, потому что машинка в эту ванную не помещалась. Полоскал, развешивал.

Однажды за этим занятием его застала мать.

– Ты что, и трусы за нее стираешь? – подколола она.

– И бюстгальтер! – добил ее Вовка.

Мать сжала губы и вышла.

***

Это было самое счастливое время его жизни.

Врачи вскоре определили, что будет двойня. Счастью не было предела! А через месяц еще одно счастье – это будут мальчик и девочка!

Вот так за один раз – полная семья!

… Наступила зима. Крупными хлопьями падал первый снег. Белели аллеи парка. Они шли, держась за руки, и хохотали у каждого куста.

– Они зародились вот здесь!

– Нет, вон там. Побежим в конец!

– Нет, это вообще было дома!

– Когда это у нас было дома?!

Было. Как-то раз сестренка, ничуть не смущаясь, сказала:

–Вов! Вы можете это делать при мне. Только тихо, когда я сплю, я ничего не скажу!

– Тахта скрипит!

– А вы тихонечко, на боку.

– Вовка обалдел!

– Ты откуда про это знаешь?! – и влепил ей затрещину.

– Девччонки рассказывали!

Вовка дал ей еще одну затрещину, но все-таки совет принял. Да и как иначе можно было спать вместе, прижавшись друг к другу и не переставая целуясь!

… Они шли по белым аллеям, оставляя на них первые следы и рассказывая друг другу о том, как через год-полтора будут идти здесь вчетвером: они по бокам, а в середине, держась за руки, будут оставлять следы маленькие сын и дочка.

Дима и Маруся. Так они решили их назвать.

– Маруся будет держать за ручку меня! – говорила Тамара.

– Наоборот, Маруся меня, а Дима тебя!

– Почему это?!

– Девочки больше любят пап, а мальчики – мам!

– Да. А вечером они будут ползать по комнате, и я буду учить их играть в игрушки!

– Какая комната, Вов! Как ты вообще это представляешь – шесть человек сейчас, и еще двое детей!

Жизнь возвращалась к действительности. И радости тускнели.

И семья решилась! Да, именно вся семья – ради маленьких детей все объединились.

Володя в это время уже два года после института работал мастером транспортного цеха на крупном заводе.

И вот, в один из ярких солнечных дней, не спрашивая никаких разрешений, под предводительством отца вся семья вошла в кабинет председателя профсоюзного комитета.

Председатель удивленно молчал. Человек бывалый, он привык и не к такому.

В двух словах отец объяснил ситуацию.

– Ничем не могу помочь, – привычно ответил председатель. И спросил у Владимира:

– Вы в очереди на жилье стояли?

– Да, – ответил он – как женился, так и встал. Моя очередь сто девяносто вторая.

– Вот и ждите!

– Товарищ! – начал заикаться отец. – А как вы представляете себе ждать двадцать лет в квартире из восьми человек?!

– Ну, и вы не один!

– Не один. А у вас в коллективе каждый день двойняшки рождаются?!

– Вы меня на жалость не берите! – ответил председатель.

– Ну, тогда, – отец стал красным, – придется по другому! – и он вытащил из нагрудного кармана звезду Героя Советского Союза!!

– Знаешь! – перешел он на «ты» – никогда не просил, считал, что это не только моя звезда. Вся рота в том бою погибла! И ни когда до сих пор впереди очереди не вставал, льгот не требовал! Ну, могу я в конце жизни, хотя бы что-то от государства получить!?

…Через месяц молодежь переехала в семейное общежитие.

Это было чудо из чудес! Две смежные комнаты, маленький туалет с душем и умывальником.

Кухня в том общежитии была одна на весь этаж. Но до этого ли было счастливым родителям!

***

Прошло три года. Снова яркая, солнечная осень посетила их город. И теперь уже в четвером, взявшись за руки – в середине дети, по краям Владимир и Тамара шли по аллеям парка, в котором когда-то они ходили в стоящий в конце аллеи кинотеатр- единственное место их семейного уединения.

Осень осыпала свои бордовые листья на асфальтовые дорожки и дети, вырываясь из рук, скакали по этой разноцветной палитре. Собирали из них букеты и дарили родителям.

Застыть бы этому моменту, щелкнуть бы фотоаппаратом и этот кадр, вывесить бы эту картину на стене и назвать ее «счастье».

Но некуда уже было вывешивать эту картину. И момент этот счастливый продолжился, но уже без этих ярких красок.

Вечером, уложив детей спать, они стали окончательно решать, что им делать завтра.

Завтра истекает последний срок, который дирекция завода дала жильцам для освобождения общежития.

Наступили девяностые.

Рушилось все, что стояло незыблемо. Рушилось и продавалось.

Продавалось и общежитие, которое вместе с заводом было приватизировано руководством.

Выхода было два, снова переехать к родителям и жить уже в ввосьмером, или снять убитую однокомнатную квартиру на первое время:

На большее денег не хватало.

– Так это же не навсегда, – утешал жену Вова – через год деньги будут, снимем трехкомнатную, и сразу начнем вкладываться в кооператив!

– А если не будут?! – Тамара смотрела на вещи трезво.

– Ну, как не будут?! Мы же акционеры!

Да, их автохозяйство тоже приватизировалось. И руководство предложило всем работникам вложить свои, полученные в эту тяжелую пору от государства, ваучеры в акции своего предприятия.

– Вы все теперь хозяева фирмы, – торжественно объявили им на собрании. – Прибыль будет делиться на всех в конце года!

… Вовка с Тамарой ждали прибыли. Наконец они внесут первые взносы за квартиру, на недостающую сумму возьмут кредит.

Жили теперь с надеждой. И каждое утро казалось солнечным, даже если солнца и не было.

Будили детей. Димка хныкал, а вслед за ним плакала Маруся, как будто они понимали, что они близнецы и все должно быть у них одинаково.

Вообще-то в сад их должна была водить Тамара, как безработная, но ее хватило только на две недели.

На пол пути у детей начинался рев и истерика, в сад они не хотели. Висли на руках, ложились на асфальт, просясь домой. И Тамара в слезах поворачивала назад.

У Вовки же как-то получалось.

В общем-то, о таком семейном счастье они и мечтали, сидя когда-то на заднем ряду темного зала кинотеатра: и завтрак всей семьей, и детский сад, и возвращение с работы, семейный ужин, гулянье в парке по выходным!

В стране что-то клокотало, говорили о каких-то бандитах. Но их это не касалось. Страна жила отдельно, они отдельно. Большинство так и жило.

И это было второй волной их семейного счастья. Первой было получение общежития.

– Том, а что-то давно мы в кино не ходили, – говорил все же иногда Вовка.

– А незачем!– смеялась Тамара, намекая на прошлое.

– Да нет, я серьезно! Все дома и дома, а люди вон и в театры ходят!

– Вов, а куда мы детей то денем!

– К родителям.

– Вов!– Тамара подходила к нему, прижималась и шептала на ухо,– тебе дома не нравится?

… Да и где взять время на театры?! С работы Володя приходил теперь поздно, Прихватывал и субботы. Их цех переоборудовали в автосервис для частников, от которых отбоя не было, и фирма бешено зарабатывала деньги.

… Прошел год, и оказалось, что дивиденды куда-то растворились. Фирма, по словам руководства, еле сводила концы с концами. Так, разве что на пряники хватало.

Народ возмутился. Потребовал аудит.

– Будет вам аудит, – пообещал руководитель.

Через две недели толстый, страдающей одышкой аудитор мельтеша цифрами, выкладывал таблицы.

– Поняли что-нибудь? – с насмешкой спросил руководитель. – Так-то! А теперь, кто первый моментально сдаст свои акции получит по 100 рублей за каждую .

За год инфляция перешла все границы, за 100 рублей можно было купить разве что дешевый утюг.

… Возвращаться домой в тот вечер, было невозможно. И впервые Владимир переступил порог своей квартиры пьяным.

Он обвел комнату мутными глазами и упал.

Дети закричали и заплакали.

– Тихо, тихо! – успокаивала Тамара, – папа очень устал!

Утром она подошла к мужу, присела на кровать, и, наклонившись, сказала:

– Вов, я тебя люблю!

… С работы он, конечно, ушел. И понял, что ни на кого больше работать никогда не будет.

Слава богу, в стране разрешили частный бизнес! Он снял пустующий гараж со смотровой ямой и занялся тем, что хорошо знал – авторемонтном.

Расценки он тоже знал и справедливо решил, что клиент к нему пойдет, если здесь будет вдвое дешевле.

Через год он осуществил голубую мечту – внес первый взнос на строящуюся в новом доме квартиру.

– Володя, сказала как-то вечером Тамара, – как всегда до поздна ждавшая мужа с работы.

– Ты знаешь, я этому не рада.

Дети давно спали. На часах было одиннадцать ночи. И он только-только заканчивал ужин.

– Почему? – механически спросил Вовка, не особенно вникая в ее слова.

– Потому что семьи у нас нет, да и счастье куда-то делось.

– Так ведь я для нашего счастья и работаю!

– Ты работаешь, жизнь идет, я старею, дети растут. Ты не вспомнишь, Вов, когда мы с тобой занимались любовью? Нет, не просто сексом – воткнул и уснул, а любовью! Да хотя бы, как тогда в парке?!

И Владимир решил – все! Никаких больше денег! И преподнес Тамаре сюрприз.

– Через неделю летим в Турцию! На море! – объявил он, выкладывая на стол четыре путевки.

Тамара ахнула:

– Ты с ума сошел! А как же кредит! У нас впереди столько расходов!

– Ну, так что теперь – не жить?! – Владимир улыбнулся и закончил неожиданно:

– А давай на сегодняшнюю ночь детей подкинем к родителям!

… В эту ночь они занимались любовью долго. Наверное, соскучились.

… Это были десять дней из какой-то волшебной жизни! Может из сказки, может из жизни людей, о которой, конечно, они слышали, но те жили в каком-то другом, не доступном им мире!

Впервые они летели на самолете, и улыбающаяся стюардесса, подавала им, как каким-то богачам, еду и напитки. Впервые они увидели море, впервые поняли, что такое отель!

Отель был волшебным, они и дети бродили по нему, как по сказочному городу и все время думалось: нет, не может такого быть!

Отель на самом деле был обычным, трехзвездочным, но что такое турецкое три звезды, по сравнению с самым красивым зданием, которое они когда–нибудь видели в своем городе! Дети вообще онемели. Ходили с открытыми ртами.

Оказывается, люди так живут!

– Да! – сказал Вовка, – ради этого стоит зарабатывать!

– Знаешь, добавила Тамара, – вот я увидела все это только в тридцать лет, а наши дети уже в пять!

– Прогресс! – мудро заметил Вовка.

– Что они еще увидят в своей жизни!

– Да и мы еще не умираем! – закончил Вовка философскую беседу.