Читаем Детская библиотека. Том 70 онлайн бесплатно

Было утро. Потому что, несмотря ни на что, повесть лучше начинать с утра. Между домиками и заборами дачного кооператива «Ромашка» доживал свой краткий век туман. Он ещё пыжился, пытаясь сделать вид, что он такой весь из себя непроницаемый, густой и вообще предсказывает бурю на море. Но солнце быстренько его рассеяло и по-хозяйски расположилось на клубничных грядках и кустах смородины. Одобряя этот процесс, заорал петух. Потому что некоторые дачники делали вид, что они всамделишные крестьяне, и держали всякую живность.

И конечно, никто не думал о преступлении. Во-первых, потому что все спали или ещё не приехали из городских квартир. А во-вторых… ну какое на даче преступление!

Всё началось с того, что кошка Картахена родила трёх котят.

— Ну и что теперь делать? — развела руками мама, глядя на злоумышленницу с присосавшимся потомством. — Раньше ты себе такого не позволяла. И не надейся, что я их буду топить. Я не для того десять лет преподаю детям про Муму, чтобы ради какой-то морально неустойчивой кошки поступиться своими принципами.

Картахена нахально облизнулась и ничего не ответила.

— Зачем тебе трое детей? — продолжала своё увещевание мама. — Родила бы одного котёночка, мы бы уж как-нибудь его потом пристроили… Двое определённо лишние.

— Да ладно, не обратно же запихивать, — весело сказал папа, с удовольствием слушая эту проповедь. — Зря стараешься. Она всё равно не раскаивается.

Младшая дочь Стася, очень довольная прибавлением семейства, вмешалась в разговор:

— По-моему, это вообще не котята. По-моему, это хомячки. Или другие какие-нибудь крыски. Мне-то что, я и хомячков люблю. А вот Картахена разочаруется, когда разглядит их получше. Может, они подкидыши?

— Папа, ты у нас биолог, внеси ясность, — велела мама.

Папа посмотрел на три комочка совершенно неприличного вида и сказал:

— Самые настоящие котята. Только маленькие, слепые. Стаська, не трогай их. Вот подрастут, откроют глазки, тогда наиграешься.

— Интересно, кто их папа? — спросила старшая дочь Саша. Она очень интересовалась вопросами семьи и брака.

— Как кто? Кошмар, конечно, — сказала Стася, имея в виду соседского пса по имени Кошмар. Его хозяева Лапшовы были хорошими друзьями Сергеевых, особенно это касалось младшего поколения — Ивана и Даши.

— Они долго дружили, а потом решили пожениться, — уверенно продолжала Стася. — И родились у них три дочери-красавицы…

Саша хихикнула.

— А нечего смеяться, — обиделась Стася. — Видишь, вот этот беленький на папу похож. Такого же цвета, как пузо у Кошмара.

— Ну, хорошо, один чёрный — в маму, другой белый — в папу. А в кого третий такой рыжий с конопушками? — спросила Саша.

Стася перебрала в уме всех своих знакомых.

— В Ваню Лапшова, — сказала она. — Он точно такого же цвета.

— Пожалуй, похож, — согласилась мама. — И такой же худенький… но шустрый, вон как лапками мамино пузо уминает.

— Мама, что ты говоришь? — ужаснулась Саша.

Мама смутилась:

— Я немного увлеклась. Ну, раз мы котят не топим, надо их как-нибудь назвать. Кстати, Стаська, с чего ты решила, что они — девочки?

— А у нас в семье мальчики не рождаются, — объяснила Стася.

— Логично, — хмыкнул папа.

— Слушай, ты у нас биолог, вот и определи пол у этих типов, — сказала мама.

Папа протянул руку за котёнком. Картахена насторожилась и выставила лапу. С когтями.

— Нет, — сказал папа. — Не надо волновать молодую мать. А то у неё молоко скиснет.

— И придётся ей кормить детей кефиром, — продолжила тему Стася. — А неизвестно, любят ли они кефир. Я вот не люблю.

— Давайте назовём котят независимо от пола, — предложила Саша. — Как-нибудь типа Венни, Ронни, Канди…

— Бренди… — поддержал папа. — Вот этот рыжий по цвету похож на бренди.

— Муму, — опять вспомнила мама. — Правда, мы его так и не утопили.

— А что? Муму — очень подходящее имя, — фыркнула Саша. — Полное имя — Муму Недотопленное. Можно всех котят называть по имени исторических утопленников.

— Тогда вот эта беленькая — Офелия, — сказала мама. — По-моему, она была блондинкой. А больше я утопленников не помню. А, ещё Катерина в «Грозе».

— Не похож этот рыжий на Катерину, — упорствовал папа. — Он типичный Бренди.

— Нет, мы его назовём Ванечкой, — категорически сказала Стася. — В честь Вани Лапшова. Ему будет очень приятно.

— Ты же говорила, что они все девочки, — возразила Саша.

— Ну и что, девочки тоже могут быть Ванями, где-то в Болгарии или в другой балканской стране, — поддержал Стасю папа. — Полное имя — Иоанна. Но мне больше нравится Бренди.

Так Муму, Офелия и Ваня Бренди стали полноправными членами семейства Сергеевых. А к чему это привело, узнаем далее.

Через положенное время у котят открылись глазки, они вылезли из коробки и начали завоёвывать мир. Особенно свирепствовала Офелия, оказавшаяся энергичным и предприимчивым котиком. Каждые полчаса в квартире раздавался очередной бряк, и от разбитой вазы или опрокинутых часов удирала перепуганная белая тень.

Ваня Бренди донимал Сергеевых своей любовью к ласкам: он всё время требовал, чтобы его гладили, иначе обижался и принимался орать очень противным голосишком.

— У него комплекс неполноценности — говорила Саша. — Его надо всё время ласкать, иначе ему трудно придётся в жизни.

Но пока трудно приходилось Сергеевым.

Муму была спокойнее, зато, согласно своему имени, отличалась любовью к литературе: если найдёт книжку или газету, то обязательно погрызёт или когти поточит. Вообще, это был котёнок, склонный к созерцательности, — часто висел на шторе, зацепившись когтями и устремив взор куда-то вдаль.

— Это она обдумывает свою трагическую судьбу, — пояснила Саша.

Хуже всего было то, что Муму предавалась задумчивости не только на шторе, но и на том месте, куда вы как раз собрались поставить ногу при очередном шаге. Поэтому вид у неё всё время был какой-то полураздавленный.

— Всё! Я больше не могу! — сказал папа, спотыкаясь и наблюдая, как нечто с душераздирающим мявом улепётывает из-под его тапка. — Такое впечатление, что пол покрыт котятами в три слоя. Пока я шёл из кухни в ванную, наступил на шесть хвостов. Если учесть, что у нас дома четыре представителя семейства кошачьих, то откуда взялось ещё два хвоста?

— Пятый хвост был Стаськин, — объяснила Саша. — Она сейчас играет в лошадь Зорро.

— А шестой хвост был привиденьевым, — поддакнула Стася.

— Тогда почему этот хвост замяукал?

— С горя. На твой хвост наступить, ты тоже замяукаешь. Хочешь, продемонстрирую?

— Нет, — решил не рисковать папа. У него не было хвоста, но он знал, что его младшая дочь способна на многое. — И вообще, при чём тут хвосты? Я имел в виду, что всем нам надо выехать на природу, в лес, построить шалаш и жить там. Тогда мы перестанем натыкаться друг на друга и наступать на животных.

— Ура! — сказала Стася. — Мы будем гулять, играть, купаться, собирать ягоды и жарить диких оленей!

— Минуточку, — поинтересовалась мама. — Кто конкретно будет жарить оленей?

— Ты, конечно, — сказал папа.

— Дудки, — отказалась мама. — Вы будете гулять, играть, купаться, а я как проклятая буду с утра до ночи жарить этих окаянных оленей, которых ещё неизвестно, как потрошить.

— Нет, что ты, мамочка, нам хватит одного оленя в день, — попыталась утешить её Стася.

— Знаю я вас! — огрызнулась мама. — На свежем воздухе у вас такой аппетит разыграется, что несчастный олень пойдёт на один зубок, на перекусончик между обедом и полдником.

— Олени охраняются государством, — заметила Саша. — Особенно жареные.

— Вот видите! — сказала мама. — Не хватало из-за вас в тюрьму сесть. А обиднее всего будет, если я оленя уже зажарю и тут заявится государство, отберёт оленя и будет его само охранять. Нет, шалаш в лесу отпадает.

— Тогда будем надеяться на чудо, — сказал папа.

И чудо свершилось. Вечером вся семья собралась за ужином. Ваня Бренди сидел на коленях у мамы и норовил боднуть головёнкой ложку, чтоб ложка его погладила. Муму висела на шторе. Офелия залезла в кастрюлю с остывающей картошкой, пригрелась там и уснула.

— Мне звонила тётя Лариса, — сказала мама, рассеянно гладя ложкой Ваню. — Она очень просит пожить три недели на её даче. Представляешь, произошло чудо: на работе ей оплатили половину горящей путёвки в санаторий в Крым — лечить суставы.

— А что, у Ларисы больные суставы? — удивился папа. Тётя Лариса была троюродной маминой сестрой, очень крепкой, энергичной женщиной, вкалывающей на своём садовом участке с убеждённостью трактора.

— Если оплатили полпутевки, то никакие суставы не выдержат и заболят от изумления, — возразила мама. — Такой случай, а сад оставить не на кого. На нас вся надежда. Я отказалась, конечно.

— Ты с ума сошла! — закричали хором папа и Саша. — В разгар лета пожить три недели на даче! И эти котята разбредутся по грядкам и перестанут попадать под ноги!

— Но я ничего не понимаю в садоводстве, — оправдывалась мама. — Если по моей вине погибнет какой-нибудь ценный огурец или аристократичный укроп, Лариса по возвращении убьёт меня своими вылеченными суставами!

— Ерунда, нас много, отобьёмся, — возразил папа и потащил маму к телефону. — Котов наших напустим, никакая Лариса не устоит. Звони, что мы согласны. Надо делать людям добро. Даже если эти люди — твои родственники.

Мама слабо брыкалась, но папа был сильнее. Через день счастливая тётя Лариса летела на юг, а семья Сергеевых в полном составе, включая кошек, приступила к освоению дачи.

— Если бы не котята, я бы ни за что не согласилась, — сказала мама. Так что во всём происшедшем повинны именно Картахена и её дети.

Растерянная мама стояла посреди участка. Вокруг простирались шесть соток, бесконечные, как саванны Африки, и такие же неизведанные.

— Ну и что мне со всем этим делать? — спросила мама. Ей никто не ответил, все были заняты. Саша ела клубнику. Стася ела всё остальное, что росло в саду, не слишком отличая петрушку от лебеды. Изо рта у неё постоянно торчал пучок укропа, и казалось, что ребёнка нафаршировали перед тем, как зажарить. Папа ел чёрную смородину, хотя она была ещё красная. Картахена ела мышей. Её дети куда-то рассосались, потрясённые открывшимися возможностями. Видно было одну Муму, она висела на яблоне и думала о смысле жизни.

— Эй! — сказала мама. — Что-то тут надо полить… или полоть… Эй! Вы слышите?

Помидоры, огурцы и прочие жители сада не откликнулись. Возможно, боялись, что если они обнаружат своё присутствие и мама примется за дело, то будет ещё хуже.

— Это просто преступление — пускать меня на дачу, — всхлипнула мама. — Я же тут всё погублю! Оно же всё живое, а я не умею за ним ухаживать!

— Знаешь что, — сказал папа, пожалев несчастную супругу. — Надо пригласить специалистов. Вот когда в полиции следствие заходило в тупик, приглашали Эркюля Пуаро. Или Шерлока Холмса. Надо позвать кого-то, кто в состоянии отличить огурец от крыжовника. Я, конечно, биолог, но не до такой степени…

— Это Ольга Лапшова! — обрадовалась мама. — У неё в деревне были какие-то родственники, и она когда-то к ним ездила… Решено! Приглашаем в гости всех Лапшовых! С коварными намерениями!

— Не может быть, мамочка, чтобы ты совсем ничего не знала об овощах, — сказала Саша.

— Отчего же? — возразила мама. — Как учитель литературы я знаю, например, синьора Помидора из «Чиполлино». Ещё было такое бессмертное произведение про огурцы: «Огуречик-огуречик, не ходи на тот конечик, там мышка живёт, тебе хвостик отгрызёт».

— Лучше по-другому, — поправила Саша. — «Там мама живёт, вдруг прополет и польёт».

— Вот уж правильно: «вдруг», — вздрогнула мама. — Упаси Боже несчастного огуречика от моего тлетворного влияния. Никакая мышка со мной не сравнится.

Несмотря на то, что Стася была всецело поглощена укропом, стих про огуречик она запомнила и одобрила. Под этот стих оказалось удобно прыгать через грядки: огуречик-огуречик — прыг, не ходи на тот конечик — прыг… Вот только хвостик было жалко, и Стася придумала счастливый конец: «Там мышка живёт, тебе хвост второй пришьёт». Потом представила себе огурец с двумя хвостами и засомневалась, что лучше: совсем без хвоста или сразу с двумя. И побежала в дом — найти какие-нибудь два хвоста и примерить перед зеркалом.

Как пишут в сказках, долго ли, коротко ли, но приехали Лапшовы: мама Оля, Иван, Даша, Максимка и пёс Кошмар. Папа Миша не приехал, потому что работал. А бабушка Лидия Семёновна не приехала, чтоб он не чувствовал себя брошенным. Хотя он и не чувствовал ничего такого, а просто наслаждался недолгим покоем, который редко случается, если в семье трое детей, причём младшему чуть больше года.

Мама Оля походила по грядкам, подумала и составила для мамы Лены следующий документ:

Мама прочитала документ и немного воспрянула духом — вроде ничего трудного. Гости наелись клубники, позагорали, отдохнули, собрались уезжать… и тут процесс забуксовал. Оказалось, что Иван и Даша уезжать не собираются. Ну никак не уезжается у них. Мамы растерялись. Обычно послушных и управляемых детей словно подменили. Стася держала обеими руками Дашеньку, чтоб её не оторвали силой и не увезли в город. Саша Ивана, конечно, не держала, вот ещё. Но она снизошла до того, что показала ему потайное место на чердаке, где можно было спрятаться и подождать, пока мама уедет. Кошмар, которому приволье дачи тоже понравилось, распластался в клубнике и притворился ягодкой.

— Да оставайтесь насовсем, — сказал папа, видя всеобщие страдания. — Дом большой, можно сказать, двухэтажный. Если чердак считать за второй этаж.

— Правда, Оля, я была бы так рада, если бы ты осталась и разобралась со всей этой флорой, — попросила мама Лена.

— Ни в коем случае, — отказалась мама Оля. — Мне с Максимкой обязательно надо в город. У нас запас памперсов на исходе.

— Пусть голый ползает, — предложил папа. — Грядки удобряет.

Но обе мамы возмутились — фи, неприлично, негигиенично, холодно.