Читаем Дети войны [СИ] онлайн бесплатно

Весна в Дурмстранге всегда была странным временем. Неспокойным временем.

Первую её половину замок на вершине горы стоял под атаками бурь и метелей; они начинались с середины декабря и ослабевали лишь в апреле, сменялись на пару дней робким солнцем, быстро исчезавшим во всполохах молний и потоках дождей. Ветер гудел в коридорах и залах непрестанно, но древняя магия замка справлялась, сохраняя тепло, иначе бы мало кто из студентов доходил до уроков, предпочитая оставаться в общежитиях отделений[1]. Однако хоть внутри Дурмстранга и было комфортно, его обитатели большую часть года чувствовали себя пленниками снега и льда.

Неудивительно, что в это время в замке атмосфера была… напряжённая.

12 апреля 1961 года.

В классе защитной магии было до безумия скучно. Покручивая между пальцами перо, Фридрих фон Винтерхальтер вместо конспектирования параграфа из книги (у герра Шмитца была блестящая в своей бестолковости система преподавания) глядел в окно и хмурился. В стёкла настойчиво барабанил град размером со снитч, и это означало, что тренировка их квиддичной команды в очередной раз будет отложена. Сам он в состав не входил, не видя в этом для себя никакой выгоды и интереса, зато осуществлял административное руководство и участвовал вместе с капитаном в разработке стратегий. Неплохая тренировка перед тем, чем он намерен заняться в будущем.

Сидевший рядом Кристоф Ройтер оторвал его от раздумий, легко толкнув локтём. Фридрих перевёл на него тяжёлый взгляд, и Кристоф тут же подсунул ему записку.

Убедившись, что герр Шмитц занял себя газетой, Фридрих обернулся и, поймав взгляд Маркуса Ленца, махнул рукой, давая понять, что решение о тренировке оставляет за ним. Лицо Маркуса приняло задумчивое выражение, после чего капитан «Грифов»[2] со вздохом покачал головой. Практически в тот же миг Фридриха посетила замечательная мысль, и он, без сожаления оторвав от пергамента с началом конспекта кусок, написал:

Махнув палочкой, Фридрих заставил бумажку сложиться в птичку и перелететь на стол Маркуса. Ленц развернул и быстро пробежал глазами записку, активно закивал и, скосившись на преподавателя, чуть привстал со стула и изобразил, будто что-то отбивает невидимой битой, на что Фридрих кивнул — да, загонщиков тоже имело смысл потренировать, чтобы не растеряли навык перед матчем, который запланирован на конец месяца.

— Я схожу к директору, — больше двигая губами, чем действительно говоря, произнёс Фридрих, сопровождая это соответствующими жестами. Маркус в ответ снова кивнул и так же проговорил:

— Я скажу остальным…

— Герр Ленц, герр Винтерхальтер, — скрипучий голос герра Шмитца неприятно резанул слух. — Чем вы заняты?

— Обсуждением, — не теряя достоинства и не смешавшись, ответил Фридрих.

Герр Шмитц подошёл ближе.

— И чего же, позвольте спросить?

— Теории множественного радиального рикошета. Я доказывал герру Ленцу, что барьеры, в основе которых лежит такой тип обратной атаки, имеет смысл применять только в том случае, если находишься в окружении врагов.

— Хорошо, — проговорил герр Шмитц. — Но впредь оставляйте разговоры до конца занятия или же делитесь своими мыслями со всеми, юноша.

— Как скажете, герр Шмитц, — ровно произнёс Фридрих.

Бросив на него и Маркуса последний взгляд, старик вернулся к первым партам, а Кристоф беззвучно засмеялся в кулак.

— Отлично ты его, — прошептал он, подмигивая. Фридрих принял это как должное и вернулся к созерцанию непогоды… вернулся бы, если бы не заметил, что на него смотрит, слегка прищурившись, Штайнер.

На миг их взгляды пересеклись. В следующий оба отвернулись каждый в свою сторону, чувствуя — Фридрих, по крайней мере, — поднимающееся в душе раздражение.

Защитная магия стояла в тот день у них последним уроком, и сразу после того, как отзвенел колокол, Фридрих направился к директору. Разрешение на тренировку он получил без труда — Хохберг сам некогда, во времена обучения, состоял в «Грифах» и поддерживал их… безо всякого ущемления прав других команд, само собой. Лишь с периодическими поблажками для своей. «Что ни скажи, выбор команды был сделан удачно, — отметил про себя Фридрих, выйдя из Директорской башни. — Довольно сильна, неглупый и амбициозный капитан, поддержка руководства… Выгодная инвестиция». Именно их он сейчас и учился делать.

— Достал? — спросил Кристоф Ройтер, когда он подошёл.

Фридрих скучающе помахал листком с разрешением, заверенным подписью директора Хохберга.

— Ничего другого и не ожидалось, — усмехнулся Кристоф и поклонился с гротескным почтением. — Следующий барон фон Винтерхальтер всегда добивается того, чего хочет.

— Ройтер, серьёзнее, — одёрнул его Маркус Ленц, поднявшись с сундука, в котором хранились мячи. — Тебе, между прочим, тут делать вообще нечего.

— Разве на тренировке не могут присутствовать зрители? — Кристоф вскинул брови и повернулся к Фридриху, словно прося их рассудить.

— У команды много работы, нет времени на шутки, — произнёс он, прекрасно зная, что приятель будет лишь отвлекать игроков бессмысленными замечаниями и разговорами.

Выглядел Кристоф недовольным, но перечить не стал.

— Как скажешь. Да и сочинение по защите само себя не напишет…

— Вот что делает авторитет, — с долей иронии заметил Лукаш Свидерский, стоявший у стены, скрестив на груди руки. — Даже Кристофа можно заставить учиться.

Они втроём вошли в просторный Дуэльный зал, спустились по ступеням амфитеатра почти к самой квадратной арене и в ожидании остальной команды устроились в той ложе, которую обычно занимали ассистенты преподавателей и старосты; вторая ложа, учительская, находившаяся напротив неё по другую сторону площадки, была окружена чарами, позволявшими проходить лишь преподавателям. Чтобы скоротать время, Лукаш извлёк из сундука с мячами снитч и принялся с ним играть, отпуская и тут же ловя, а Маркус трансфигурировал одно из деревянных кресел в обычную классную доску и, достав из кармана мел, завёрнутый в бумажку, стал рисовать на доске схему игры, которую они с Фридрихом приняли на этот матч с учётом особенностей противника — команды «Лихо» с русского отделения. Сам Фридрих расположился в кресле, что стояло в центре ложи, и расслабился.

Всё шло своим чередом. Близился выпуск, и сомнений в том, что высшие баллы по всем предметам будут получены, у Фридриха не возникало — он считал бездарями многих учителей, но относиться к учёбе ответственно это ему не мешало. Летом он собирался отдохнуть и, возможно, попутешествовать, а с осени поступить на службу в Министерство магии на родине в Швейцарии — он уже написал главе Департамента международного сотрудничества, и тот согласился рассмотреть его кандидатуру на должность своего ассистента. Именно это ведомство Фридрих выбрал, потому что карьерные перспективы были более чем хорошие (в Департаменте большая часть сотрудников разменяла седьмой, а то и восьмой и девятый десяток), к тому же, эта работа была интересна и связана с деловыми поездками и заведением новых связей по всей Европе и не только. Впрочем, оставаться на государственной службе на всю жизнь он вовсе не собирался; после смерти отца Фридрих был намерен уйти с должности, какую бы он к тому времени ни занимал, и посвятить себя семейным предприятиям и, конечно же, политике. В первую очередь — окончательному избавлению Европы от дряни, насаженной в своё время Гриндевальдом и его сторонниками.

Жизнь его была расписана, планы на будущее — более чем понятны. И в этом не было ничего плохого.

— Погода, говорят, скоро изменится, — заметил Маркус, развернувшись к нему. — Снова похолодает, но хоть без града.

— Чем скорее, тем лучше, — отозвался Фридрих, устраивая руки на подлокотниках. — До матча две недели, и нам нужны тренировки на поле. Потому что это, — он кивнул на Лукаша, продолжавшего играться со снитчем, — баловство.

Маркус подбросил вверх мел и поймал его, продолжая смотреть на Фридриха, и тот легко кивнул — знал, на что Ленц намекает. Сегодняшний визит в Директорскую башню был далеко не последним…

Хлопнула дверь, и зал наполнили громкие голоса пятёрки крепких парней, представлявших собой остальную часть команды.

— Отлично, все в сборе, — проговорил Маркус и, когда его подопечные спустились в ложу, стал объяснять итоговую стратегию игры.

Тренировка прошла не блестяще, но вполне удовлетворительно с учётом долгого перерыва. Маркус был безжалостен к игрокам, но они не просили поблажек — они и сами хотели попасть в финал чемпионата, на пути к которому у них стояло лишь «Лихо». Для Ленца же это было дело весьма личное: после окончания Дурмстранга он намеревался уйти в большой квиддич, поэтому свой последний год в школе хотел завершить победой своей команды в турнире — профессиональные клубы любят молодые таланты, проявившие себя ещё в школе. На хорошую карьеру в спорте у Маркуса были все шансы — как охотник он был очень хорош, три года подряд держал титул самого результативного игрока в школьном чемпионате, — в чём Фридрих тоже имел свой интерес: семья Винтерхальтер владела второй по величине в Западной Европе фабрикой по производству мётел, а что может быстрее и надёжнее повысить продажи, чем известный игрок, любимец болельщиков, хвалящий правильные мётлы? В плане Фридриха Маркус, конечно, был только одним из вариантов, но вероятность того, что именно он сработает, была велика.

— На выходных попробуем выбить тренировочное поле, — объявил Маркус, когда игроки собирались.

— А что с обычным? — уточнил Грубер, один из загонщиков. — Хотелось бы попробовать воду до того, как окунаться в неё на матче.

Парни засмеялись, только Лукаш Свидерский демонстративно поморщился, а Фридрих и Маркус обменялись взглядами. Принятую в школе традицию играть матчи над озером, что находилось у подножия горы, на которой стоял замок, Фридрих считал несколько странной; впрочем, традиции — то, от чего Дурмстранг отказывался крайне медленно и неохотно.

— Как только позволит погода, — сказал Маркус, — мне не нужны травмы и болезни перед самым матчем. Договорами насчёт полей для тренировок занимается Фридрих, так что можете об этом не думать.

Игроков это вполне устроило, и они стали расходиться. Фридрих, Маркус и Лукаш покинули зал последними; капитан команды левитировал перед собой сундук, который лично должен был вернуть преподавателю полётов.

— Встретимся в библиотеке, — сказал он на распутье коридоров. — Я отнесу мячи и приду.

— Какая премерзкая погода, — протянул Лукаш, глядя в окна, мимо которых они проходили. — А у нас под Варшавой скоро сады зацветут…

Фридрих никак на заявление не отреагировал. Это самое «А у нас под Варшавой» в исполнении Свидерского стало уже чем-то легендарным; с его слов выходило, что рай находится на земле, а именно неподалёку от польской столицы. Как минимум половине из всего, что его приятель рассказывал, Фридрих не верил, а Кристоф, когда слышал подобные разглагольствования, принимался им подражать. Причём делал он это с такой точностью и злой насмешкой, что всё нередко заканчивалось дуэлями, порой настолько серьёзными, что Фридриху приходилось вмешиваться и разнимать приятелей, пока это не сделали, дополнив наказаниями, учителя.

Быстро поняв, что спутник его не слушает, Лукаш посерьёзнел и спросил:

— Слышал последние новости? Вчера в Штутгарте борцы за права устроили демонстрацию и призывали освободить из тюрем офицеров армии Гриндевальда — они, мол, за шестнадцать лет уже отбыли своё наказание.

Фридрих кивнул — он читал об этом утром в «Политическом вестнике».

— Больные люди, — проронил он, брезгливо поморщившись. — Эти псы, подручные Гриндевальда, должны сгнить в своих камерах, все до единого. Они не заслуживают ни капли милосердия.

— Согласен с тобой, — кивнул Лукаш. — На мой взгляд, неправильно и то, что их детям позволено ходить с нормальными детьми в одни школы. «Сыновья не в ответе за грехи своих отцов…» — проговорил он менторским тоном и презрительно продолжил: — Бред это всё. Они от рождения порченые — взять хотя бы даже того же Штайнера…

Фридрих махнул рукой, давая понять, что не желает продолжать это обсуждение. Лукаш, конечно, старался ему угодить, но поминать Штайнера не стоило.

Перед входом в библиотеку было необычно шумно и собралась небольшая толпа. Взглянув поверх голов, Фридрих увидел в центре образовавшегося круга Кристофа, которому, очевидно, учиться уже наскучило, и теперь он увлечённо поливал грязью кого-то, наверняка очередного полукровку.

— Вот чего не понимаю, — говорил Кристоф, обращаясь не то к толпе, не то к мальчишке, сидевшему на полу, опустив голову, и пытавшемуся собрать рассыпавшиеся листы конспекта трясущимися руками, — чем мы-то с вами провинились? Почему мы, порядочные чистокровные, вынуждены учиться и делить общежития со всякими грязнокровками? — он небрежно махнул палочкой в сторону мальчишки, и пергаменты, которые тот только было собрал, разлетелись опять. Хорошо, что пока он ограничивался этим.

Фридрих шагнул вперёд и хотел было напомнить приятелю, что затевать подобное возле библиотеки, от которой рукой подать до Учительской башни, — не самый умный ход, однако в этот момент на сцене появились новые действующие лица.

— Ройтер, довольно, — Штайнер прошёл через толпу стремительно и уверенно; за его спиной как обычно маячил Баумер, который помог подняться мальчишке, в то время как Штайнер заслонил их обоих. — Третировать шестиклассников — это слишком даже для тебя.

Кристоф мгновенно переключил внимание на него.

— Надо же, кто пожаловал — сам великий благодетель всех убогих! Король отребья и его верный шут, — Ройтер картинно помахал рукой перед носом. — То-то, я чую, запашком предателей чистокровности потянуло…

— Не переживай, Кристоф, твой несравненный аромат породистой дворняги ничто не перебьёт, — сообщил Баумер, чарами собирая в стопку разбросанные листы и передавая их мальчишке.

Взгляд Кристофа потемнел; его семья была чистокровна, но небогата и имела мало веса, и каждое напоминание об этом выводило его из себя. До взрыва оставалось недолго.

— Полно, Кристоф, — Фридрих всё же вышел к ним в центр круга. — Этот сброд не стоит того, чтобы зарабатывать из-за них наказание.

— Советую тебе выбирать выражения, — тихо проговорил Штайнер.

— Совет не принимаю, — гордо отрезал Фридрих. — Кристоф, идём.

— Ладно, — сквозь зубы процедил Ройтер, но всё-таки отступил назад. Ситуация бы, наверное, на том себя и исчерпала, если бы идиот Баумер, прищурившись, чётко и звучно не произнёс:

— Гав.