Читаем Дэн Сяопин онлайн бесплатно

Летом 1989 года все мировые телеканалы крутили кадры, на которых перед колонной танков, двигавшихся вдоль пекинского проспекта Чанъаньцзе недалеко от площади Тяньаньмэнь, одиноко топтался юноша с продовольственными сумками в руках. Делал несколько шагов то влево, то вправо, преграждая дорогу мощным машинам, и его нелепые сумки беззащитно болтались в воздухе.

Эти кадры были сняты 5 июня, после того как китайское руководство во главе с харизматичным лидером Дэн Сяопином стало наводить «порядок» в столице с помощью армии. Продолжавшиеся с середины апреля демонстрации студентов и других горожан, требовавших демократии, гражданских свобод и пресечения коррупции, угрожали всевластию бюрократии. Либеральное движение охватило не только Пекин, но и многие другие крупные города. Взбунтовавшаяся молодежь не желала расходиться по домам, и вождям нации пришлось делать выбор: применять власть или идти на уступки. И они его сделали, обагрив кровью ведущие к Тяньаньмэнь улицы.

Вероятно, молодые бунтари думали, что «слабое одолеет сильное», но в июне 1989-го эта старая идея Лаоцзы ¹ [1]оказалась нежизнеспособной. Тоталитарный режим раздавил оппозицию, обвинив ее в попытке контрреволюционного мятежа. И тогда в знак протеста, символичного и отчаянного, те, кто выжил, стали усеивать улицы китайских городов бутылочными осколками. Дело в том, что имя Дэна — Сяопин (Маленький и простой) — при ином написании иероглифа «пин»переводится как «маленькая бутылка».

Заключительный всплеск протестных эмоций был, однако, кратковременным. Жизнь взяла свое. Тех, кого расстреляли или задавили танками, похоронили, отсидевших сроки — выпустили. Уцелевшие бунтари вернулись в аудитории, окончили вузы и стали работать. И теперь, через двадцать с лишним лет, молодежь Китая уже мало знает о том, что произошло тогда в районе площади Тяньаньмэнь. Говорить о бойне не принято, да и опасно. И зачем ворошить прошлое? Ведь Китай сейчас развивается бурными темпами, потребительский рынок переполняют товары, и модернизация огромной страны, похоже, близка к завершению. Так что большинство китайцев верят в будущее. Тридцать лет реформ в экономике, за которыми стоит тот же Дэн — архитектор, инициатор и проводник рыночного социализма, — привели к тому, что весь мир стал говорить о «китайском чуде». Так, может быть, китайский лидер был прав, подавив либералов? Ведь, в конце концов, Китай — не Швейцария, и за тысячи лет деспотизма население Поднебесной, видно, свыклось с всевластием руководства.

Возможно и так. Хотя тот же Лаоцзы почему-то полагал, что и в Китае «власть достигает величайшего могущества» только тогда, когда народ перед ней «не трепещет» ². А Конфуций говорил: «Благородный муж стремится к единству через разномыслие, но не стремится к единству через послушание. Маленький человек стремится к единству через послушание, но не стремится к единству через разномыслие». И еще: «Нападать на инакомыслие — губительно… Когда не воспитывают, а казнят, — это называется жестокостью» ³.

Так, значит, Китай мог достичь таких же высот в экономике, не обагри его руководство столичные улицы кровью собственной молодежи?

Ответы на эти вопросы до сих пор неоднозначны. Ведь они лежат не только в китайской истории последних лет, но и связаны с нашим пониманием того пути, который прошел Китай в XX веке, — трудном, извилистом и драматичном: от полуколонии Запада до мировой державы, от архаичной монархии до социалистической республики. Связаны они, разумеется, и с нашей оценкой личности главного китайского реформатора — Дэн Сяопина. Что это был за человек? Как пришел к власти? Какую роль сыграл в революции и строительстве социализма? В чем истоки и суть его необычных реформ, превративших Китай в симбиоз социализма и капитализма?

Люди, знавшие Дэна, в том числе крупные мировые политики, относились к нему по-разному, хотя всегда отдавали должное его уникальным способностям. И Хрущев, и Горбачев, и Форд, и Картер, и Тэтчер, и Коль, и Рейган, и Буш. Даже Мао Цзэдун, капризный и подозрительный, дважды гнавший Дэна из Политбюро, все равно ценил его, а потому никому не давал растоптать даже в страшные годы «культурной революции» (1966–1976).

В чем же феномен этого человека? Революционера, прожившего долгую жизнь — от начала прошлого века до его конца, ставшего свидетелем и активным участником мириад событий и китайской, и мировой истории, выдвинувшегося в первый ряд вождей китайской компартии еще при Председателе Мао и сумевшего затем обыграть всех наследников «великого кормчего». Не в том ли, что пройдя долгий и тяжкий путь познания, он не только сам вырвался из тисков маоистской социально-экономической утопии, но и помог прозреть всему народу, а сделав это, не пожелал идти дальше, отказавшись передать руководство государством всему обществу?

Ну что же, в конце концов, он был человеком своего времени. И совершил только то, что, вероятно, и мог совершить. Полностью преодолеть тоталитарное мировоззрение ему было не под силу. Он призван был стать реформатором китайского социализма, а не его могильщиком.

Именно раскрытию этого феномена и посвящена настоящая книга. Она основана на тайных архивах китайской компартии, КПСС и международного коммунистического движения, в том числе на документах из личных досье Дэн Сяопина и членов его семьи, хранящихся в Российском государственном архиве социально-политической истории (бывшем Центральном партийном архиве Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС) в Москве. Важное значение имели и документальные источники из других коллекций, ставшие доступными благодаря усилиям прежде всего китайских историков, а также их российских, американских и западноевропейских коллег: тексты речей, статей, писем и телеграмм Дэн Сяопина, других китайских руководителей, стенограммы заседаний высших органов КПК, КНР и КПСС, документы правительства США и других стран, протоколы бесед Дэна с мировыми лидерами на высшем уровне. Не меньшую роль играли многочисленные воспоминания лиц, знавших Дэна в быту и на работе: его жены, дочерей, сыновей, брата и сестер, сослуживцев, секретаря, телохранителя и прочих членов его окружения. Уникальный материал был собран и в ходе многократных поездок автора этой книги в Китай, на родину Дэна — в провинцию Сычуань, как и в другие, связанные с его жизнью, места.

В подготовке книги к печати мне помогли многие люди. Среди них: Кирилл Михайлович Андерсон, Николай Сергеевич Аринчев, Дарья Александровна Аринчева (Спичак), Денви Бауман, Екатерина Борисовна Богословская, Сяо Цзин Ван — внук Ван Цзэкая, Ван Фуцзэн, Ван Цзяньцзюнь — секретарь комитета КПК города Гуанъани провинции Сычуань, Эзра Ф. Вогель, Вэй Цзиншэн, Владислав Мартинович Зубок, Тамара Ивановна Илларионова, Любовь Спиридоновна Калюжная, Людмила Константиновна Карлова, Михаил Владимирович Карпов, Елизавета Павловна Кишкина — вдова Ли Лисаня, Борис Иосифович Коваль, Людмила Михайловна Кошелева, Мэделин и Стивен Левины, Инна Ли — дочь Ли Лисаня, Ли Даньхуэй, Ли Юйчжэнь, Линь Ин, Линь Линхэн (Доудоу) — дочь Линь Бяо, Лю Вэй — секретарша дочери Дэн Сяопина Дэн Жун (Маомао) и невестка секретаря Дэна Ван Жуйлиня, Даймон Лю, Уильям Маггинис, Нина Степановна Панцова, Светлана Марковна Розенталь, Ирина Николаевна Сотникова, Юрий Тихонович Туточкин, Цзы Чжунъюнь — переводчица Дэн Сяопина, Мао Цзэдуна, Лю Шаоци и Чжоу Эньлая, Георгий Иосифович Чернявский, Чэнь Юнфа, Валерий Николаевич Шепелев, Шэнь Чжихуа, Валентина Николаевна Щетилина, Ричард Эшбрук, Юй Миньлин, а также многие граждане Китайской Народной Республики, поделившиеся со мною воспоминаниями о жизни при Дэн Сяопине, но пожелавшие остаться неизвестными.

Всем им я выражаю искреннюю благодарность.

Серый туристический автобус останавливается на маленькой площади, и энергичная девушка-экскурсовод объявляет: «Дэн Сяопин тунчжи гули! Даола!» («Место рождения товарища Дэн Сяопина! Приехали!») После двух с половиной часов пути из Чунцина, крупного муниципального центра китайского Юго-Запада, очень хочется подышать свежим воздухом. Тем более что за окном зеленеет и колышется стройный бамбук, топорщатся разлапистые банановые пальмы, а вдоль узкой дороги, уходящей в раскинувшийся неподалеку парковый комплекс, высятся мощные ряды вечнозеленых дубов, магнолий и кленов. Когда-то здесь находилась деревня Пайфан волости Сесин административного округа Гуанъань провинции Сычуань, но несколько лет назад, готовясь к празднованию столетия Дэн Сяопина, местные власти по приказу из центра снесли ее, оставив во вновь разбитом парке только дом покойного руководителя. Земляков же Дэна переселили за два километра отсюда — в фешенебельный коттеджный поселок, получивший название «Новая деревня Пайфан».

Прохлада автобуса сменяется обволакивающей жарой улицы. Середина лета — не лучшее время для путешествия по китайскому Юго-Западу; столбик термометра зашкаливает за 30 градусов. К тому же невыносимо душно: влажность почти стопроцентная, так что об освежающем воздухе остается только мечтать. Быстро проходим через красно-белые ворота в парк, но и там нет спасения. К счастью, у входа стоят электрокары с длинными прицепами-вагончиками, и мы, погрузившись в них, едем по выложенной цементной плиткой дорожке в манящую глубь зеленых насаждений. Легкий ветерок начинает приятно обдувать лицо, но уже через пять минут поездка заканчивается. Выбираемся из вагончиков и идем к одноэтажной усадьбе под изогнутой черепичной крышей, выстроенной на невысоком холме в традиционной китайской манере «саньхэюань», с квадратным внутренним двориком и расположенными по трем его сторонам постройками. Это и есть дом клана Дэнов. Довольно большой — более 800 квадратных метров. Прямо перед ним — красивый пруд с лилиями и лотосами, а сразу за главным корпусом — бамбуковая роща, в тени которой находится круглый низкий колодец с чистейшей водой. «Старое подворье семейства Дэнов» — так называют это поместье окрестные жители.

Войдя в дом, ощущаешь наконец долгожданную прохладу. Кирпичная усадьба из семнадцати комнат спасает от жары лучше любого кондиционированного отеля. Но активная девушка-экскурсовод не дает расслабиться: войдя в левое крыло дома и свернув направо, она быстро ведет нас в четвертую комнату, где в правом углу возвышается массивная кровать из лакового дерева. Темно-красное ложе с высоким, под потолок, балдахином, украшенным тончайшей резьбой, стоит на толстых ножках. Оно устлано простой циновкой, сплетенной из бамбуковых нитей. «Господа! — торжественно произносит девушка. — Здесь, на этой кровати, родился товарищ Дэн Сяопин!»

Невольно испытываешь волнение, хотя знаешь точно: девушка кривит душой, настоящая кровать родителей Дэна не сохранилась. После прихода к власти в 1949 году компартии, одним из руководителей которой уже тогда был сам Дэн, все вещи из его богатой семьи раздали крестьянам ¹. Будущий великий реформатор не возражал: что толку жалеть об утраченной семейной мебели, если в руках оказался весь Китай!

«Неувязка» с кроватью не может ослабить общего впечатления. Ведь сама-то усадьба сохранилась: стены, крыша, пруд, колодец — всё выглядит так, как и почти 110 лет назад, в двенадцатый день седьмого месяца года Дракона по лунному календарю, когда «старое подворье семейства Дэнов» огласил пронзительный крик новорожденного.

Был ли слышен этот крик в окружавших усадьбу террасированных рисовых полях или в бамбуковой роще, мы не знаем, но то, что отец и мать не могли скрыть радости, не вызывает сомнения. У них уже была дочь, но им, как и всем китайцам, страстно хотелось сына. Ведь девочка, повзрослев, должна была выйти замуж, то есть покинуть семью, к тому же за ней следовало давать богатое приданое. А сын оставался в доме — наследником и продолжателем рода, в обязанности которого входило заботиться о родителях в старости, а после их кончины успокаивать души умерших, регулярно совершая на их могилах положенные по традиции обряды.

По официальному династийному летоисчислению, принятому в то время в Китае, год Дракона в начале прошлого века приходился на тридцатый год эры Гуансюй (Светлое начало) маньчжурской династии Цин, правившей Прднебесной с 1644 года. В 1875 году эту эру провозгласила вдовствующая императрица Ехэнара, известная под придворным титулом Цыси (Милосердная и ниспосылающая счастье). Сделала она это от имени своего племянника (сына сестры) четырехлетнего императора Цзайтяня, только что посаженного ею на трон. Эры правления (няньхао)в качестве официальных династийных летоисчислений использовались в Китае с 140 года до н. э. Такой порядок ввел владыка Уди (Воинственный император), величайший правитель династии Хань.

По григорианскому календарю прибавление в семействе Дэнов случилось 22 августа 1904 года. Обуреваемый счастьем отец дал сыну громкое имя — Сяньшэн (Обогнавший мудреца). Догадывался ли он, что поступает нескромно, неизвестно. Скорее всего нет, хотя и должен был. Ведь Мудрецом в Китае именовали великого Конфуция, жившего в VI–V веках до н. э., так что объявлять на весь свет, что младенец Дэн умнее Учителя, политическая философия и этические принципы которого составляли основу всей китайской идеологии, было в высшей степени неосмотрительно. Отец Дэна, правда, не мог не посоветоваться с местным даосом-гадателем, так что вину за выбор «нескромного» имени следует отнести и на счет последнего.