Читаем Демон внутри меня онлайн бесплатно

«Мой враг – я сам внутри себя. Внутри меня есть «не я».(с)

Харуки Мураками. Все божьи дети могут танцевать.

«Я тот, чей взор надежду губит;

Я тот, кого никто не любит;

Я бич рабов моих земных,

Я царь познанья и свободы,

Я враг небес, я зло природы,

И, видишь, – я у ног твоих.»

М. Ю. Лермонтов «Демон»

Не так я представляла себе свою жизнь.

Теперь, когда я заглянула в самое сердце бездны и осталась жива, эта мысль не перестает преследовать меня.

Я не сделала ничего плохого. Но и ничего хорошего.

Первое, что чувствую, когда сознание возвращается в мое тело – боль. Тягучую, липкую…сосредоточенную на моих запястьях и лодыжках.

Я связана и не просто связана – оковы плотно окольцовывают мою кожу, до красноты, до рубцов, которые останутся со мной на всю жизнь.

Как память о кошмаре, который настиг меня в момент, когда я смирилась со своей участью рабыни.

Я не была рабыней в самом из жутких смыслов этого слова. Скорее вольной птицей, запертой в золотой клетке. Я не была свободна, но и не вылизывала ноги своему хозяину.

Я просто не принадлежала себе. Уже слишком давно – нет. А теперь все будет гораздо хуже, ОН успел показать это мне, и я знаю, что этот подонок не остановится ни перед чем. Кай Стоунэм будет упиваться своей местью, пока не сломает меня.

Это будет не разлом пополам, он сказал, что это было бы слишком легко. Скучно. Он будет медленно отламывать кусочки моей души и каждый кусочек делить на новые части…

Маньяк? Психопат? Сумасшедший? Именно эти слова приходили мне на ум, когда я вспоминала взгляд его зеленых глаз-хамелеонов.

Я больше не хотела их видеть. Никогда. Но он уже подал голос:

– Не притворяйся, – этот был голос полный стали. Голос моего похитителя и создателя моих мук. Я даже в мыслях не хотела называть его по имени. Но еще больше я не хотела, чтобы он произносил мое имя. Пусть даже не настоящее.

– Я знаю, что ты пришла в себя, Лейлааа, – мое имя Кай протянул, и от одного звука его голоса по моей коже заструился пот. Я отчетливо почувствовала медленно стекающую по пояснице каплю.

Я не буду просыпаться. Чем меньше я буду смотреть в его глаза, тем лучше будет для меня. Так легче…противостоять его влиянию. Хотя это почти невозможно.

Постаралась прислушаться к своим ощущениям. Я больше не была потной и грязной. Не чувствовала крови на своем теле – осталось лишь болезненное жжение между ног. Если бы я встала, боль принесла бы мне серьезные проблемы при ходьбе.

Это пройдет.

Старалась себя успокоить, чтобы остановить предательские слезы, закипающие под веками. И даже это не укрылась от его соколиных глаз…

Он затянул веревки на моих запястьях еще туже, когда я резко открыла глаза и начала вырываться из пут. Как глупо.

– Отпусти меня! Ублюдок! Ты за все заплатишь! – неожиданно вырвалось из меня, а потом я всхлипнула и ослабла снова. Боль стала невыносимой. Она начала просыпаться в моем теле.

А картинки моих воспоминаний смешались с мягким угрожающим баритоном в моей голове:

«Сейчас я трахну твою маленькую тугую попку. И только попробуй вякнуть.»

На губах я ощутила вкус клубники. Это последнее, что я помню, прежде чем вновь провалиться в бессознательную бездну.

Говорят, привыкнуть можно ко всему. Даже к тому, что тебя все ненавидят.

Даже к тому, что теперь я вещь? У меня нет личности. Лишь маска, которую нацепили на меня, как на куклу, и которую я приняла с улыбкой из-за отсутствия вариантов.

Неужели можно даже привыкнуть к мысли, что я больше никогда, никогда не увижу своих родных и близких?

Помню ли я их лица, и достаточно ли двух лет, чтобы полностью обнулить свою жизнь?

Я больше не знаю, кто я. Лейла. Такое имя дал мне мой хозяин – Алмас Ясин.

– Лейла, поменяй мои ароматические свечи, пожалуйста. Я хочу что-нибудь фруктовое или цветочное, – поднимаю глаза на женщину, пританцовывающую у зеркала. Она крутится перед своим отражением, радуясь новому дорогому подарку от своего мужа – роскошный халат в восточном стиле, украшенный сверкающими камнями. Уверена, что драгоценными. Прикидываю, что стоимость халата составляет годовой бюджет какой-нибудь небольшой страны в Африке.

В этом доме все сверкает и блестит, как и в том доме на Ближнем Востоке, который мы недавно покинули. Мы вернулись в Америку на время – Алмас часто приезжал сюда и порой не хотел расставаться со своими женами, наложницами, служанками и рабынями. Он любил женщин. Любил их нежной, светлой, но собственнической и где-то жесткой любовью. И мне повезло, что в его характере было любить всех женщин, иначе бы он не был бы так терпелив к моему телу.

Я не могла поверить в то, что нахожусь дома. Когда я говорю «дом», я имею в виду Штаты. Не на Ближнем Востоке. Не в этой удушающей жаре, что стоит там круглый год.

То, что раньше когда-то было моим домом, моей жизнью…

Возможно, всего в нескольких десятках километров от нашего особняка находится моя редакция. Мой кабинет, в котором я любила засиживаться допоздна. За моим столом сидит уже другая девушка и она пишет моей ручкой, а перед ее глазами стоит фотография ее мужа в рамочке.

Так я себе это представляла.

Мое сердце заполнила такая тоска, что я почти физически ощутила болезненную ломоту в грудной клетке.

Спустя два года я уже почти не плачу.

Надеюсь, моя преемница не будет совершать моих ошибок и никогда не окажется в ситуации, в которой оказалась я.

– Да, Госпожа, – отвечаю тихо и смиренно, почти не покривив душой. Ко всему можно привыкнуть.

Николь является одной из семи жен Алмаса, и у нас с ней довольно теплые, почти дружеские отношения. Не считая того, что я обязана прислуживать ей и выполнять все указания. Обычно это всякие глупости – поменять ароматические свечи, приготовить ванну, перебрать ее золотые украшения и красиво разложить по многочисленным шкатулкам.

Женам Алмаса самим приелась их «золотая клетка», они не ведут особо активную жизнь, и поэтому круг их поручений довольно узок. Может, поэтому я привыкла ко всему, что происходит здесь со мной.

Именно потому что не происходит ровным счетом ничего.

Я изолирована от общества. И заслуженно.

Хочу ли я вернуться на свободу? Я не уверена. По крайней мере не ценой свободы близкого мне человека, ради которого я здесь.

Меняю для Николь свечи, изредка поглядывая на женщину, что часами может любоваться своим отражением и дотрагиваться до многочисленных золотых браслетов, украшающих ее запястья и предплечья. Алмас очень щедр и запредельно богат. Он содержит семь своих жен, хотя иногда мне кажется, что он всех их ненавидит. Жены хотят от шейха лишь одного – золота и побольше, наложницы же – готовы платить ему лаской, теплом и телом, чтобы получить взамен ЕГО любовь.

Кем являюсь я в этом гареме? Не знаю. Алмас говорит, что я – его вдохновение. Его муза. Его любовь.

Его невинный цветок, который он будет беречь до последнего. Для себя.

Он знает, что несмотря на мой возраст – двадцать пять лет, я невинна. Физически невинна.

Но только Дьявол видит то, что я вижу в своих мыслях, когда закрываю глаза. И даже он – в ужасе.

– Красота моя, Лейла, – часто говорил он, нежно зацеловывая мои руки. По большой части я ничего не отвечала. Я молчала почти все время. Ушла в себя, создала храм собственной души внутри тела, где я могла делать, что угодно. С виду же я выглядела, как примерная рабыня, служанка, наложница…не знаю, к кому себя причислить. Я видела, что случалось с девушками, которые пытались сбежать, сопротивлялись, они сходили с ума…хотя Алмас никогда не мучал их.

Может, я чего-то не знала, но он не был психом или извращенцем. Все, что он хотел – это окружить себя самыми красивыми женщинами, самым ярким золотом и брильянтами. Он говорил, что хочет чувствовать полное изобилие в своей жизни. И нет способа лучше, чтобы почувствовать это, чем оградить себя красавицами.

«Но ты, моя дорогая Лейла – краше всех.

Красивее любого бриллианта, который я когда-либо видел.»

Красота…она временна. Да, я не считаю себя настолько красивой, как многие твердят мне. Мой образ – лишь сочетание правильных черт лица и хорошей фигуры, но мужчины рядом со мной…меняются. И я всегда это чувствовала, с самого детства. Я и сама не знаю, в чем мой «секрет». Наверное, в хитрости.

Кристиан как-то сказал мне. «У тебя есть особый дар. О котором ты, наверное, даже не догадываешься. Ты умеешь обволакивать мужчину…» —Кристиан тогда хотел сказать что-то еще, и я видела это по его лицу и дрожащим губам. Но он не смог. Очень трудно говорить такие слова той девушке, которая только что тебя отвергла и пятнадцать минут рассказывала тебе о том, какой ты замечательный, потрясающий, лучший друг. С Кристианом я дружила с детства — когда он стал взрослым, я даже не заметила того, что он возмужал. Когда Крис стал носить дорогие рубашки и купил свой первый более-менее приличный автомобиль, я все еще видела в нем мальчишку, который бегает по школе и поправляет свою челку и непослушные волосы. Улыбчивый, душевный, простой. Лучший друг, на которого я могла положиться, человек которому я бы могла доверить все и даже собственную жизнь. Но моя жизнь – в прошлом.

Я не испытывала сильных чувств к кому-либо. И никто и никогда не зажигал внутри меня тот загадочный огонь, о котором подруги могли говорить часами. Они с восторгом описывали их парней, в которых они влюблены по уши, а я…только пожимала плечами, когда знакомилась с ними. Парни, как парни.

Смотрела на них и чувствовала удушающую пустоту. В душе — ни огонька, ни вспышки света. Ни-че-го. Сердце мое почти всегда стучало ровно и размеренно. Я умела быть спокойной. Так было легче держать на привязи дьяволицу внутри себя. Я думала ее не существует, но как оказалась — она просто спала. Ждала наивысшего «демона».

Просыпалась она только тогда, когда я полностью отдавалась любимому делу. В прессе меня прозвали «Королевой интриг», и это мне только льстило. Для начинающего журналиста нет более достойного прозвища, а черный пиар был моим главным коньком.

Помню тот день, когда ко мне пришло осознание простого факта: если я хочу, чтобы обо мне заговорили, нужно быть хитрой, проницательной и доставать всю грязь на поверхность. Где-то даже приврать, обернуть в «красивый фантик». Этим я и занималась — все началось в старших классах, когда я стала редактором школьной газеты. Конечно, я писала правду, но ради того чтобы подогреть интерес одноклассников к газете, в красках описывала подробности драк на поле после матчей и высказывала свои предположения о причинах постоянных перепалок. Я никогда не была конфликтным человеком, мне просто нравилось писать. Но сверстники куда с большой охотой читали о драках, интригах, предстоящих школьных балах, чем об открытии нового кружка по прикладному искусству.

В колледже мне предложили стажировку в одной скандальной желтой газетенке — иначе ее не назовешь, но я согласилась, так как мне нужен был опыт. Я знала, что путь к звездам лежит через тернии, и не всегда к ним ведет «красная дорожка» и овации. Я приготовилась к долгой работе и открылась возможности «набить руку».

В своих статьях я всегда писала правду. О звездах, политиках, спортсменах. Из любого развода знаменитой личности я раздувала настоящую сенсацию, а пьяная драка скандального конгрессмена принесла мне грязную славу и хорошие деньги.

А мне нужны были деньги…также, как и известность.

У меня должно было быть имя. Я была единственным человеком в семье, который еще мог вырваться из той дыры, в которой утопала наша семья…

Тщательно изучив всю карьеру успешных журналистов, редакторов и даже писателей, я поняла: без скандалов не обойтись. Люди начнут прислушиваться ко мне, только когда я сделаю себе имя.

А мне было что сказать.

Но сейчас моя писательская деятельность в прошлом. Я и не помню, когда писала в последний раз. Даже если бы хозяин дал бы мне ручку и бумагу, не выдавила бы из себя ни строчки. Я полностью закрылась в себе и стала тем, кем должна была быть — вещью Алмаса Ясина.

Слабая? Отчаянная? Возможно. Но я знаю, что у меня нет другого выбора — Алмас не просто мой хозяин, он нечто больше. Я его должница. К тому же я искренне верю, что это не навсегда…он не трогает, не издевается надо мной. Он милосерден и щедр. Он забрал мою свободу, но это был мой выбор — только так я могла подарить свободу своему брату. Только благодаря Алмасу Мейсона выпустили из тюрьмы. Только благодаря ему моя семья выкарабкалась из долгов, дерьма и грязи.

Оказавшись в своей рабской «золотой клетке», (так я называла свою комнату) замираю у туалетного столика. Медленно выдыхаю, заправляя выбившиеся пряди волос за уши, разглядывая свое отражение.

Разве о такой жизни я мечтала? Разве этого хотела?

Поворачиваю меж пальцев пузырек с духами, инкрустированный стразами — не брильянтами, как у одной из жен Алмаса, но стоит несколько тысяч долларов. Подарок хозяина. Перевожу взгляд на свое лицо, улавливая едва заметное дрожание своих губ в отражении.