Читаем Дела земные онлайн бесплатно
Весенний сель в горах подобен снежной лавине.
Ледяные воды с яростью обрушиваются на скалы, на арчовый лес, на пашни, срывают с горных склонов и катят вниз грохочущие, как жернова мельницы, валуны и булыжники. Вскидывая к небу черные корни, валятся вековые ели, царапают ветвями землю, не найдя опоры, тяжко перекатываются и устремляются вниз.
Набравшая силу вода грохочет уже в ущелье, перекрытом высокой плотиной водохранилища. Сейчас плотине грозит опасность.
Водохранилище бурлит, словно гигантские источники бьют из глубины. Вся поверхность воды покрыта растерзанным лесом, у воронок вековые деревья раскручивает как спички.
Деревья бьются о дамбу, как тараны в крепостные ворота осажденного города.
На гребнях скал замерли люди в брезентовых плащах и надвинутых на брови касках.
Сель продолжается не первый день. Глаза людей воспалены от недосыпа, осунувшиеся лица обросли щетиной.
Над водохранилищем кружат вертолеты…
…В небольшом просмотровом зале, где сидело человек пять-шесть, включили свет. Люди молчали.
Металлический щелчок в кинопроекторской нарушил тишину.
Медер подошел к столу, на котором стоял диаскоп, и обратился к сидящим в зале:
— Эти кадры отсняты на юге Киргизии прошлой весной.
Медер казался моложе своих двадцати шести лет, держался уверенно, но его внутреннее волнение выдавали пальцы, которыми он крутил тонкое серебряное кольцо на левой руке.
В зале находились ученые намного старше его.
— Сель в горах угрожал тогда снести плотину и обрушиться па шахтерский город, — продолжал, Медер. — Если бы не заблаговременные меры по отводу потока и если бы стихия не унялась еще через день-два… неизвестно, устояла бы плотина.
Ивашов, пожилой профессор, держал в руках прокуренную до черноты трубку и глядел на Медера, близоруко прищурившись.
— Подобные паводки и сели наблюдаются на реке Кара-Суу, где уже закончены подготовительные работы для будущего водохранилища.
— Это нам известно, — кивнул Ивашов.
— Об этом речь, Константин Кузьмич. Мы это знаем, но почему-то не придаем значения. Всем известно также, что левый склон будущего водохранилища изнутри разделен трещиной большой протяженности. Уровень воды поднимается намного выше трещины.
— На сколько?
— Метров на семьдесят.
— Эти обстоятельства учтены в авторском проекте Касыма Дайырбекова. — Ивашов взглянул на сидевшего рядом молодого ученого, автора проекта, тот утвердительно кивнул головой.
— Трещина таит в себе большую опасность и непредвиденные катастрофические последствия.
— Ваши сомнения априорны. Вы исходите из логики: раз существует трещина — значит, опасно. Но трещину можно забить бетоном, это излагалось в авторском проекте. Уже расчищен котлован будущего водохранилища, истрачены миллионы рублей, а вас только осенило. Не поздно ли?
— Мы не хотели спешить с выводами, вы все понимаете, насколько это ответственно. Опыты нашей лаборатории аналитических методов исследования показывают, что место для плотины выбрано не самое удачное. Вот, поглядите.
Медер взял слайд и вложил в диаскоп. На экране появилось изображение человеческого скелета. Сидящие засмеялись, Медер досадливо чертыхнулся:
— Здесь до нас были анатомы.
Он торопливо убрал слайд, вложил другой.
Четкий рисунок горного склона был разделен надвое темной прожилкой. Медер водил указкой по рисунку.
— Это модель склона из агарина, обычного пластика, который по своим механическим свойствам на сжатие и растяжение как никакой другой материал соответствует модели изучаемого склона. Мы проделали множество опытов, имитируя нагрузку давления воды будущего водохранилища на склон. И в двух случаях из десяти агариновая модель, не выдержав напряжения, разрывалась по трещине.
— Но мы скрепим трещину, — сказал нетерпеливо молчавший до этого Касым.
— Мы пробовали скрепить на модели — тот же результат, разрыв в двух случаях из десяти.
Медер поменял слайд и подошел к экрану, на котором теперь было изображение трех хребтов.
— Надо принять еще во внимание, что плотина будет возводиться методом направленного взрыва. В основание вот этого хребта будет заложен динамит. — Медер указкой провел полукруг. — Мощный взрыв как ножом срежет этот конус и опрокинет его в эту расщелину…
— Что и требовалось доказать, — шутливо вставил Касым.
— Теоретически все верно, — согласился Медер, — но ведь будет заложено тысячи тонн взрывчатки, сила взрыва поколеблет почву в радиусе сотен километров. И вот тогда разделенный трещиной верхний блок окажется еще более разуплотненным и подвижным.
В зале было тихо. И в этой тишине коротко прозвучали заключительные слова Медера:
— Надо остановить стройку.
— Это звучит категорично, но не очень убедительно, — спокойно, словно размышляя сам с собой, произнес Ивашов. — Чтобы утвердить проект Дайырбекова, мы его основательно изучали, а ваши доводы пока лишь лабораторные предположения. Не будем спешить с выводами. Подождем испытательного взрыва на полигоне. Ждать осталось недолго.
В лабораторию Медер пришел уставшим. Он все еще мысленно спорил с Ивашовым и Дайырбековым. Он попросил расчетные данные и фотокопии по проведенным исследованиям. Девушка-лаборант, подавая ему бумаги, все-таки решилась спросить:
— Ну, как?
— Кое-как, наверное, — пожал плечами Медер. — Волновался, как мальчишка. А еще этот скелет…
— Какой скелет?
— Тот самый — «каркас». Забыли убрать. Девушка всплеснула руками, а сидящий напротив парень смешно надул щеки.
— Ничего, обошлось. Этот светлый образ придал даже вдохновения. — Медер шутил, теперь можно было расслабиться. — Но в следующий раз, ребята, лучше без подобных метафор и намеков, верно? — И сразу переключился на деловой тон: —Так, это расчеты, чертежи, а где снимки?
— За ними пошли. Да, — вспомнила лаборантка, — вас просила позвонить Зуура.
Медер снял телефонную трубку и набрал номер.
— Алло, Зуура?
— Здравствуй, Медер. Это я.
И не успел Медер ответить на приветствие, как она уже, наверное, не в силах сдержать себя, заплакала.
— Что случилось, джене [1]?
Женщина долго всхлипывала, пока проговорила сквозь слезы:
— Несчастная моя доля. Ну в чем, скажи, я провинилась?
— Да что все-таки случилось?
— Чоро ушел из дома. Второй день его нет. Где я только ни была. Азык в милицию звонил. Нигде его нет.
— Успокойся, джене, найдется Чоро.
— У других дети, как дети… — всхлипывала женщина.
— Я приеду после работы, — Медер взглянул на часы, — через час. До свидания.
Девушка-лаборант вопросительно смотрела на Медера.
— Мой племянник ушел из дома.
— Сколько ему лет?
— Скоро шестнадцать.
Девушка сочувственно покачала головой, вздохнула.
— Он растет без отца. Мой брат, самый старший в семье, способным был геологом, попал в лавину… Такие дела. — Медер задумался и сник.
В лабораторию вошел ассистент, разложил перед Медером снимки и стал давать короткие разъяснения. Отвлекшись от своих мыслей, Медер начал всматриваться в снимки.
— Значит, лопнули стекла, склеенные на трещине? — задумчиво произнес Медер.
— Да, — утвердительно кивнул ассистент.
— Наши опыты доказывают, что и весь горный массив и отторгнутый блок находятся в движении? — И сам себе ответил: — Доказывают. Значит, мы можем выносить результаты наших опытов на широкое обсуждение? Можем. — Он озадаченно взглянул на ассистента. — В том-то вся беда, что можем…
— А вдруг и в самом деле мы окажемся правы? Ведь столько труда уже вложено в это водохранилище, столько средств! Можно было бы построить целый завод, а? Что вы думаете? Целый завод…
— Да, вы правы, — вздохнул Медер. — Завод заводом, а другого выхода у нас нет. Будем выходить на заседание ученого совета. Снимки останутся у меня. — Медер взглянул на часы: — Ого! Две минуты переработали. — Он поспешно снял трубку, набрал номер. — Алло! Сагынай? Я выхожу, встретимся внизу.
…Он ждал Сагынай в вестибюле. Стройная, легкая, она подходила к нему с открытой улыбкой.
— Я уже все слышала про «каркас», мне уже рассказали, — смеялась Сагынай, мягким движением руки закидывая за плечи гладкие волосы. — Ну, а что профессор Ивашов?
— А профессор оказался с чувством юмора и сказал, что он не заказывал на просмотр рентгеновские снимки научных сотрудников.
— Ну, а серьезно? Как восприняли ваши опыты?
— Решили ждать до испытательного взрыва.
— Подождем, — согласно кивнула Сагынай.
— Я не смогу пойти с тобой в театр, — сказал Медер, когда уже подходили к остановке. — Звонила джене. Чоро второй день не появляется дома.
— А что с ним?
— Не знаю.
— Ты много о нем говорил, а я его еще не видела.
— Увидишь, Сагынай.
— А можно мне пойти с тобой?
— Не надо. Мы так давно ждали эту премьеру.
— Я не хочу одна.
— Пригласи подругу. Я тебя встречу после спектакля. Это твой троллейбус.
Говорить вроде было не о чем, все казалось ясным. Чоро был виновен. Ом сидел на краю стула, опустив голову. Мать давно выплакалась и теперь только тихо всхлипывала, поднося к лицу мокрый от слез платок. Отчим курил, кашлял от дыма, но стоило погаснуть сигарете, он закуривал другую. Несмотря на то, что отчим был намного старше Медера, он испытывал в эти минуты чувство вины за то, что вот пришлось вызвать его, побеспокоить.
— Ну, где жы ты все-таки был эти дни? — спросил Медер после затянувшегося молчания.
— У друзей, байке[2], я же говорил, — ответил Чоро.
— Ай, сынок, — осуждающе покачал головой Азык, — ну раз у друзей, сказал бы или позвонил. Мать пожалел бы, она две ночи не спала.
— Я не думал… — Чоро хотел еще что-то добавить, но лишь повел плечами и замолчал.
— Ты не думал, ты, конечно, не думал, — всхлипнула Зуура. — Для тебя мать, родная мать, ничто…
Чоро поднял глаза на мать — в его взгляде не было раскаяния, не было сочувствия слезам матери, а была лишь усталость и невысказанная печаль.
— Ты, наверное, обиделся, что мы не купили тебе обещанный магнитофон, — сказала мать. — Тебе магнитофон дороже матери…
Лицо Чоро в синяках и ссадинах, наверное, они причиняли боль. На слова матери он отрицательно покачал головой.
— Гонорар вовремя не выдали, — оправдывался отчим, — а то бы купил. В комиссионке, японский транзистор. Я попросил завмага, он оставит…
— Магнитофон ни при чем, — тихо произнес Чоро.
— А другой причины нет, не ругались, — голос Зууры уже не дрожал от слез.
— А кто тебя так расписал? — спросил Медер.
— Друг, — ответил Чоро.
— Хороший друг, — усмехнулась Зуура.
— Настоящий. Это он меня уговаривал домой идти.
— А, так ты не хотел идти? — Зуура вновь готова была заплакать. — Дом для тебя каторга, да? Господи, все для тебя делаем, все стараемся, чтобы ты ни в чем не нуждался…
— А я нуждаюсь, — казалось, не сказал, а выдохнул Чоро.
— Скажи, в чем, ну в чем?! — недоумевала мать.
— Не в чем, а в ком, — негромко, но ясно, по слогам ответил Чоро.
И эти слова сына, сказанные спокойно, подействовали на мать сильнее, чем если бы он крикнул обидное и грубое. Она долгим взглядом глядела на Чоро. Отчим суетливо и бесцельно зашарил по карманам куртки, стал поправлять воротник.
— Ну ладно, Чоро, ты иди к себе, — сказал Медер, надо было поговорить без него.
— Будешь нужен — позовем.
Чоро вяло поднялся со стула и вышел из комнаты.
— Значит, так, — сказал Медер твердо.
— Он поедет со мной.
— Куда?
— Ко мне. Я свожу его на стройку, на плотину, по пути навестим родителей в аиле. Они давно спрашивали о внуке, да и Чоро, наверное, соскучился.
— А как же школа?
— До сентября еще есть время, успеем.
В комнате вещи были расставлены и разложены без видимого порядка, но Медер ориентировался в них свободно.
Одну стену комнаты занимал книжный стеллаж из тонких железных прутьев и досок. Стояла здесь широкая тахта без спинок, журнальный стол, на котором громоздились книги, записные книжки и ручка, пепельница с окурками, банка растворимого кофе и чашка, на полу был расстелен широкий узорчатый ковер-шырдак — вот, пожалуй, и все, что было в комнате, не считая двух кресел, обтянутых дерматином, и штор, закрывающих угол, за которыми Медер сейчас переодевался.
Чоро ходил по комнате, он был удивлен, что его молодой дядя имеет такую квартиру. Он подошел к дверям, ведущим в две другие комнаты, но они были закрыты на ключ.
Переодевшись, Медер вышел в джинсах, спортивной рубахе и прошел на кухню.
— Располагайся как дома, — крикнул он, гремя посудой.
Этого можно было и не говорить, поскольку Чоро уже удобно расположился в кресле и читал журнал.
— И ты здесь живешь один? — спросил Чоро у хлопотавшего на кухне Медера.
— Один, — ответил Медер.
— Значит, ты классный специалист, нужный.
— С чего ты взял? — удивился Медер.
— Одному дали такую квартиру.
— Ты настоящий Шерлок, тебе бы следователем быть… Это не моя квартира. Хозяева за границей, на три года уехали, по контракту. А я здесь за сторожевую овчарку. Вот так, брат Шерлок.
Чоро досадливо пожал плечами.
— Ну, вот ты и сник, брат, разочаровался… Не горюй, я на очереди. — Медер принес из кухни масло и лепешку. — Ты что будешь, кофе или чай?
— Чай. На ночь кофе не рекомендуется.
— Это верно.
— А куда они уехали, хозяева?
— В Бутан.
Чоро не знал Бутана..
— На севере Индии, — объяснил Медер.
— Он доктор наук, специалист по разведению яков.
Теперь Чоро понял, почему на стене висело несколько больших фотографий с изображением суровых, широкорогих животных.
— Это хозяина, я не стал их снимать, они мне нравятся.
— Они дикие какие-то…
— Мудрые, — поправил Медер, — и, наверное, самые древние животные в мире после мамонтов.
Медер поставил па поднос кипящий чайник, стал разливать чай по пиалам.
— А окурки надо выбрасывать, — сказал Чоро и, взяв пепельницу, пошел ее вытряхивать в мусорное ведро. — От них вреда больше, чем от заводской трубы.
…Горячий чай дымился в пиалах, они дули на кипяток, чтобы остудить, и пили чай вприкуску с рафинадом.
— Парной чай, — сказал Медер.
— Это очень ценное качество данного напитка, — разыгрывая строгость, заметил Чоро, и они засмеялись.
— Это кто? — спросил Чоро, показывая на фотографию Сагынай за стеклом книжного стеллажа.
— Жена, — ответил Медер.
— Как?! — удивился Чоро. — Ты же не женат.
— Я не расписан, — серьезно и доверительно сказал Медер, — женат.
— А может, у тебя и дети есть?
— Детей нет.
— А чего же не распишетесь?
— Она не соглашается. Говорит, еще успеем.
— Не пойму что-то, — признался Чоро.
— Не все сразу, брат мой. — Медер не спеша, с явным удовольствием пил чай. — Да и я пока не тороплю ее, не настаиваю. Знаешь, бывают события, которые должны запомниться человеку на всю жизнь. Хочется, чтобы Сагынай перешагнула невестой порог своего дома, а не вошла квартиранткой в чужой.
Медер включил транзисторный приемник, послышалась музыка. Чоро долго глядел на фотографию. Ему нравилась эта незнакомая девушка, которую любил его дядя.
— У тебя уютно, — сказал Чоро. — Может, пригласим девочек?
Этого Медер не ожидал и, не скрывая удивления, посмотрел на Чоро.
— Нет, я серьезно, — пожал тот плечами. — Я могу позвонить…
— Ну ладно, брат, ты не очень-то храбрись, «де-е-евочек», — передразнил Медер, достал из кармана пачку сигарет, закурил.
— Ты тоже считаешь меня ребенком? — спросил Чоро.
— Не в этом дело.
— Сейчас наставлять меня качнешь, скажешь, как трудно тебе было в детстве, как пришлось самому выбиваться в люди…
