Читаем Действительность. Том 2 онлайн бесплатно

Эксперименты осмысления

Синтез противостояний

Пантеоны неразрешимого

Точки зрения

«Как безучастны к счастью мы, в те редкие мгновения,

Когда вдруг прорастает и встаёт лицом к лицу,

Великой божьей милости скупое семя,

Как к прокатившемуся мимо вдохновения колесу…»

Каким же мерилом мерить мир? Его тяжесть и его лёгкость, его закостенелость и его гибкость, его светлость и его темноту, его величественность и его ничтожность… Каким он явится твоему взору, в каком обличие он предстанет в следующую минуту? Ведь это и будет его истинная единственно существующая модальная личина. Его самая объективная, самая правдивая ложь! Ибо другой – у него нет, никогда не было, и никогда не будет. Ты хочешь знать каков он на самом деле, что представляет он собой, вне твоего субъективного взгляда, не искажённый твоей «призмой», зеркалом твоей души и твоего разума, – сам в себе истинный? В тебе постоянно ползает червь сомнения. – А истинно ли то, что я только что видел, слышал, или созерцал? Ведь мир, – мир действительности – не объективен. Он словно древняя рыба покрывается блестящими чешуйками – иллюзиями, медленно плывёт в океане безмятежности и безмолвия.

Мы убеждены в том, что наше архаическое воззрение в оценках мироздания, являет собой древний замок, покрытый слоями штукатурки, который несёт на себе наслоения веков своего «временного бытия», но в то же время сохраняет в себе недосягаемый для нашего познания «каркас собственной существенной законченности». И вот этот «каркас», как раз является для нас камнем преткновения. Ибо мы не можем увидеть и потрогать его, не разрушив самого здания. Мы верим, что он есть, что он существует, но нам никогда не коснутся его руками, не осмыслить этого пантеона.

Как, в определённом русле осмысления невозможно освободится от костного воззрения, что мир реален сам по себе, так и в ином русле осмысления невозможно убедить себя, что мир лишь твоё отражение, и не содержит в себе ничего абсолютного, ничего по-настоящему сущего в себе. Мы, оглядываясь по сторонам и рассматривая мир, не осознаём, что все существующие вокруг нас «объекты метастазирующей действительности», есть фантомы, выстраиваемые нашим же рассудком в последовательные и законченные, очерченные и пронумерованные, обоснованные и закреплённые образы-объекты. – Образы бытия реальной действительности, формирующиеся и существующие только под нашей черепной коробкой. И образы эти, не имеют ничего общего с «истинностью мира в себе».

Всё это граничит с неким помешательством. Мир – как мираж! Это уже слишком! Ведь если это так, то мы сами, также миражи, и не существуем сами по себе. Ибо мы – часть мира, и неотделимы от него. Мы внутри него, мы – не сторонние наблюдатели. Но как бы это ни было прискорбно, как бы мы не пытались привести мир феномена к существованию в реальности, существованию его самого по себе, он не становится от этого более реальным и не превращается тем самым в собственную независимую монаду бытия.

Итак, Мир таков, каким мы его строим силой своего воображения, от начала и до конца. И в то же время в сути своей, он независим ни от каких наших построений. Он, есть – «маска», и в тоже время ему совершенно незачем наряжаться перед нами, незачем надевать на себя эту маску. Какую сторону мира мы бы не брали, какой стороной нашей деятельности он бы не претворялся, будь то исследование или творчество, он всегда будет представлять собой произведение искусства. И значит, здесь всегда будет превалировать нечто «маскарадное», нечто скрывающее, и в тоже время, выставляющее напоказ. Здесь всегда будет играть свою роль иллюзия – «маска», но как раз эта «маска» и олицетворяет собой наиболее выразительный образ мира и его апофеоза – жизни. Мы видим, как мир пытается скрыть свою истинную суть, но она выглядывает из-под каждого камня, смотрит на нас из-за каждого дерева в лесу, и манит нас из собственной преисподней. Словно тот актёр, что может сколько угодно уходить в глубины лицедейства, примеривать на себя роли и даже сущности других людей, но его личность, его сакральная сущность всегда будет, словно мокрый пёс стряхивать с себя эти маскарадные костюмы. Мир беспрестанно переодевается, представая пред нашим взором, то в одном, то в другом обличии. Он словно актриса носит те наряды, в которые мы одеваем его с детства, и до самой старости. Он сбрасывает с себя один наряд, мы надеваем на него новый, и так до самой смерти. Мы беспрестанно ищем именно тот наряд, который будет ему в пору. Но нам не суждено найти его, ибо его «нагота» всегда будет оставаться для нас самым привлекательным его нарядом. Но всё же, ему никогда не суждено обнажиться перед нами полностью. И этой то «сакральной наготы», нам никогда не увидеть, не озарить её своим взором. Здесь всё и вся пропитано иронией, и в то же время та серьёзность, с которой мир относится ко всем нашим играм, не оставляет и тени сомнения в его довлеющей доминанте над всем, что мы только можем иметь, можем чувствовать и в состоянии создавать. Его суть – парадокс. И мы, со своим «Великим разумом», закованы в клетку этого парадокса, не имея никакой возможности когда-нибудь освободиться. Такова наша судьба, такова судьба жизни, таков удел этого действительного мира.

Часто даже в рамках нашего бренного пошлого быта, глядя на какую-нибудь вещь, или человека, крайне сложно определить с первого взгляда, что это, или кто это? Истинная ли сущность предстаёт пред нами, или это маска? Подожди немного, и маска сама спадёт. Крайне редко какой-либо маске удаётся удержаться длительное время. Вот посмотри! Он вошёл такой важный, такой напыщенный, всем своим видом показывающий, что он не простой, из ряда вон выходящий, что он из драгоценного материала. Но проходит несколько минут, и он оголяется. Ты понимаешь, что имеешь дело с лицедейством. И по закону контрастности, чем важнее была маска, тем ничтожнее оказалась его сущность. Надо обладать недюжинным талантом, чтобы сохранять хоть на какое-то время, маску. Но даже если это и случается, то эта его маска становится со временем, его сущностью. Она срастается с его плотью и кровью, меняя его самого, на свой лад. Да, случается и такое. И вот, он уже вынужден искать себе новую маску.

Сколько же времени должен был носить свою маску наш мир, чтобы она стала его сущностью? Зачем она ему? Для чего ему скрывать свою истинность, свою «наготу»? Ему стыдно за неё? – Нет уж! Кого ему стыдится? Да и вообще, он ведь в сущности своей, – само совершенство! В нём всё уравновешивается, всё выверено и сбалансировано, в нём нет, и быть не может никаких изъянов. Как не может быть изъянов в дующем ветре, или текущей реке. Ведь ветер дует так потому, что иначе просто не может, и река течет так, как позволяет ей течь её русло. Нет, и быть не может изъянов в том, что – необходимо. Только наш заинтересованный разум, исходя из собственной пользы и соразмерно своей фантазии, может так оценивать мир. Он готов назвать изъянами всё, что противно ему. Он нарекает их, то ошибкой природы, то катаклизмом, то нарушением гармонии, и, в конце концов, злом. Зло природы?! – Что может быть абсурднее!

Но что нас заставляет полагать, что мир на самом деле не то, что мы представляем, что он, в своей самой сокровенной сути, – иной, что это маскарад природы, который мы наблюдаем повсюду, во всех плоскостях его телесности: Маскарад, – одно из главных свойств природы. На протяжении всей своей жизни, мы постоянно обнаруживаем переворачивание истин. Нечто, что мы представляли себе в одном свете, оказывалось маской, и мы, теперь взирая на его истинную сущность, восторженны и удовлетворены. Но через некоторое время, и эта «истинная сущность» оказывается маской, и мы устремляемся в глубину, нисколько не задумываясь об опасностях. Ведь глубина таит в себе большое их количество. Не осознавая того, мы рискуем зайти так далеко, что можем переступить ту черту, за которой лежит, – Невозможное. То, что выходит за рамки всякой действительности. Это крайне опасная вещь. Не один разум «свернул себе шею» на этом пути. Наш разум всегда должен находиться в пределах возможного, в своей стезе, в океане собственного возможного бытия. В противном случае, его ждёт неминуемая гибель. Рыба, выброшенная на берег – обречена. Но вот вам парадокс. = Только вышедшей на берег рыбе, было суждено стать человеком.

В мире так много опасностей, о которых мы даже не подозреваем, ну или которым не придаём особого значения. Но мало того, наша сущность так устроена, что мы всегда подспудно стремимся к опасности. Как только в нашем организме, какая-нибудь сила начинает преобладать, её воля тут же проявляет себя в виде какого-нибудь непреодолимого стремления, какого-нибудь абсурда, или даже безумия. И с этим ничего поделать нельзя. Только и остаётся, что стараться не перегнуть палку на этом пути.

Сегодня нет ни у кого сомнения, что мир в нашем воззрении, как на пути в микрокосмос, так и на пути в макрокосмос, имеет аналогичное устройство. Точнее сказать, мир микрокосмоса имеет идентичную конструктивную и динамическую модальность с миром макрокосмоса. Отличие лишь в масштабах и особенностях, присущих этим масштабам. Мир же, в своей сокровенной сущности, – един и целокупен. И главное, в своей глубинной сущности, в своей сакральной квинтэссенции, он – прост. В нём нет разнообразия. Ибо нет никакой разницы в принципиальном устройстве, к примеру, Галактики, и любой другой «системы», любой другой организации наземного происхождения. Всё живёт и развивается по одним и тем же макрокосмическим законам, всё и вся существует по одним и тем же лекалам мироздания, и ни на шаг не выходит за этот глобальный, и в то же время микроскопический пантеон.

У каждого «организма», у каждой «системы» мироздания, лишь своё время, – лишь свой мир бытия. Если хочешь узнать, как рождаются и умирают Вселенные, загляни в самые мелкие уголки мироздания. Вселенная, такая же «единица», – одна из бесчисленных «единиц», существующих в границах, отчерченных своим масштабом пространства и времени, на бесчисленных уровнях пантеона небытия. Всякий из нас целая Вселенная с множеством звёзд, галактик и туманностей. В каждом из нас отражена вся законченность Вселенной. В этом смысле, ядро атома всякого материала включает в себя всю целокупность материи, из которой состоит Вселенная. Да собственно всякое ядро атома, и есть вселенная для того, кто мельче этого ядра, к примеру, в «Гугол раза». Ведь мир, как на пути уменьшения от нашего бастиона действительности, так и на пути увеличения, уходит – в бесконечное.

Да, в массе своей мы не хотим смотреть в глубину, в сущность вещей. Наше «Я» сопротивляется этому. Оно подсознательно чувствует, что это не принесёт ему радости. Ведь для обывателя, познание глубин мироздания, и счастье, – это две взаимоисключающие противоположности. Счастье подразумевает неведение, оно всегда там, где наиболее сконцентрирована иллюзия, – сопровождающаяся эйфорией поверхностного бытия, – парения над бездной. Знание же, поиск истины, поиск сущности вещей и явлений неминуемо выдвигает наше сознание и мироощущение за пределы иллюзии, а значит за пределы всякой романтики, кроме романтики познания. В мир холодного исследования, – туда, где всякое «животное счастье» умирает, где в сущности, ничто не может радовать, кроме самоидентификации себя как чего-то сверх возможного, чего-то из ряда вон выходящего. Здесь остаётся только радость гордости. Тонкое, возвышенное тщеславие духа, которое порой даже не нуждается в постороннем признании. – И это то единственное, что толкает нас к холодным безжизненным берегам истин мироздания, где одиночество такая же необходимость, как и простота быта и отсутствие всякой изощрённости в жизненных потребностях. А также игнорирование всякого иного тщеславия, кроме тщеславия сверх разумного духа.