Читаем Дедюхино онлайн бесплатно

В первой части книги «Дедюхино» рассказывается о жителях Никольщины, одного из районов исчезнувшего в середине XX века рабочего поселка. Адресована широкому кругу читателей.

Авторы выражают благодарность за спонсорскую помощь в издании книги коллективу смены № 1 сушильного отделения фабрики БПКРУ-4 (мастер, Заслуженный химик России А.В. Архипов).

© М. В. Сергеев

© ООО ИПК «Соликамск». 2012.

Елизавета Васильевна Мальцева родилась 2 ноября 1924 года в Боровой — пригороде Соликамска. Детство и юность прошли в Дедюхино. Семья: три брата и три сестры. В 1941 году закончила среднюю школу в поселке Ленва, трудовую деятельность начала в 17 лет статистиком в Березниковском горсмешторге.

После переселения в декабре 1954 года работала на БТМК бухгалтером. С 1961 по 1981 годы — главный бухгалтер комбината. Без отрыва от производства закончила Всесоюзный финансово-экономический институт в Москве в 1961 году. Общественная деятельность: Елизавета Мальцева вела экономическую учёбу руководителей БТМК (сейчас ОАО «Ависма»). После выхода на пенсию в 1981 году работала экономистом-консультантом в Министерстве общего машиностроения в городах Волгоград, Таш-Кумыр в Киргизии, в городе Сухой Лог Свердловской области.

Нина Александровна Ширёва родилась 26 ноября 1929 года в Дедюхино. Предки до 5-го поколения тоже родились и жили здесь. С 1937 по 1944 года учёба в начальной и семилетней школе. С 14 лет пошла работать на швейную фабрику имени Шкирятова, т. к. после призыва отца в трудовую армию осталась кормилицей в семье. С 1952 года 10 лет не работала в связи с рождением и воспитанием 3 сыновей. С 1962 по 1984 года трудилась на БТМК (ныне ОАО «Ависма») в лаборатории. В настоящее время на пенсии. Участвовала в подготовке издания сборника «Родное Дедюхино».

Сергеев Михаил Владимирович родился в 1958 году в г. Березники. Предки по материнской линии Ямовы, коренные жители Дедюхино. Закончил среднюю школу № 30 и Пермский политехнический институт (вечернее отделение) по специальности инженер-технолог. С 1977 по 1979 годы служил в Советской армии. С 1976 года по настоящее время трудится на березниковских предприятиях ОАО «Сода», «Азот», «Уралкалий».

Город Березники образовался в результате слияния нескольких посёлков, возраст которых исчисляется столетиями. Один из них — посёлок, в прошлом город Дедюхин. Истоки возникновения города Дедюхин чётко просматриваются из глубины веков. От тех дальних времен почти не осталось памятников заводской, духовной и обывательской архитектуры. И только архивные источники сберегли память о Дедюхинском соляном заводе, который основал некто Дедюхин, подобно Соликамским Калинниковым, приехавший из Вычегодского Усолья.

В 70 годах XVII века Дедюхинский промысел достался Пыскорскому монастырю, и монахи переименовали его в Рождественское Усолье, но сохранили в договорной записи и Дедюхино тоже.

Соликамский летописец в записях 1732 года называет поселение при промысле Дедюхинской Слободой и сообщает, что в ней было учреждено Пермское соляное комиссарство. Оно руководило всеми промыслами Соликамска, Усолья, Дедюхина, Ленвы, Березников. В 1764 году Дедюхинский соляной завод со всеми промыслами и их жителями были переведены в государственное управление, в казну. В 1796 году Березниковский солеваренный завод был закрыт, а рабочие его переведены в Дедюхино.

В 1805 году Дедюхинские соляные промыслы и поселение переходят в подчинение Пермского горного управления и заводской посёлок Дедюхино становится «горным городом». Таким образом, на государственном уровне признавалось, что вся жизнь города связана с горными выработками. В России подобных городов были единицы и подчинялись они не своему губернатору, а напрямую Министерству финансов. Это внимание не случайно. Из доклада министра внутренних дел императору Александру: «Соль завода сего (Дедюхинского) чистотою своею прочим предпочтительна». Вся Вятская губерния и часть Пермской потребляли эту чистую соль. В Дедюхино тогда проживало около 2000 человек.

Вот как описывает местонахождение Дедюхина топографический план города 1830 года. Город расположен на левом берегу Камы при впадении в неё реки Ленва, на её низменном правом берегу в полутора километрах севернее острова Березниковского, что на Каме.

На левом высоком берегу Ленвы находились Ленвенские соляные промыслы и жилой посёлок рабочих. Практически город Дедюхин и заводской посёлок Ленва разделяла только река Ленва.

В XIX веке город имел несколько улиц, большинство из которых протянулось с северо-востока на юго-запад и только 2 улицы: Никольская и Соликамская шли с юго-востока на северо-запад.

После пожара 1847 года, когда сгорело более ста домов, была проведена некоторая перепланировка улиц.

На правом берегу канала, в центре города находился каменный Христорождественский собор, построенный в 1732–1739 годах. Другое замечательное сооружение — кладбищенская Всесвятская церковь, возведённая в 1850–1854 годах на средства московского купца, управляющего соляными промыслами Е. А. Кармалина (на левом берегу канала). Кроме церквей в жилой части имелась каменная богадельня, сооружённая поблизости от собора в 1862 году и дом священника, построенный в XVIII веке. Все остальные дома в Дедюхино были деревянными. Большую часть территории занимал солеваренный завод, действовавший до середины XX века.

Великие потрясения века отразились на жизни дедюхинцев. Две революции, две мировые и гражданская войны, восстановление разрушенного хозяйства, индустриализация СССР — во всех этих событиях они приняли непосредственное участие. С 1932 года Дедюхино вошло в состав города Березники.

Строились новые производства, налаживалась жизнь, но Великая Отечественная война принесла горе в каждую семью. Так, семья Сабуровых потеряла троих из четырёх братьев на фронтах и лишь Сергей Николаевич Сабуров остался жив. Он работал учителем истории в школе № 6 и № 30, директором школ имени Островского и Гагарина.

К середине XX века вид Дедюхино изменился. Появились новые дома, даже двухэтажные (семьи-то большие). На улицах чистота и порядок, дороги посыпаны золой. Возле каждого дома деревья и кусты. А в 1953 году произошло переселение жителей в связи с пуском КАМ ГЭС и затоплением. Это великая трагедия отрыва людей от земли предков не забыта дедюхинцами до сих пор.

Сергеев М. В.

Родилась я 2 ноября 1924 г. в Боровой — пригороде Соликамска, на острове между Бумкомбинатом и Камой. Ребёнком в зимний холод на лошадке в розвальнях привезли меня в Дедюхино, где уже был построен наш дом. Отец работал на Дедюхинском Сользаводе, мама занималась домашними делами — дом, огород, дети, корова, куры, поросёнок и т. д.

Микрорайончик, где мы жили, назывался Никольщина, от основного Дедюхино нас отделяла канава и Солеваренный завод. Добирались мы до домов, проходя по территории завода или обходили по заболоченному пустырю.

В состав Дедюхино входило:

— около 1200 частных жилых домов.

— Солеваренный завод.

— Лесозавод треста «Севуралтяжстрой».

— Швейная фабрика.

— Неполная средняя и две начальные школы.

— Больничный комплекс в Строгановских домах — амбулатория, стационар и родильный дом.

— Детский сад и ясли.

— Клуб, летний сад с прилегающей гаванью.

— Почтовые отделения.

— Две красивейшие церкви.

— Три продуктовых магазина с минимумом промышленных и хозбытовых товаров.

— Животноводческие товарищества, где круглый год оказывались ветеринарные и прочие услуги.

В годы Отечественной войны добавились Лыжная фабрика, Детский дом, в церкви разместили цех, где варили квас и брагу.

Взрослые жители посёлка в основном работали на Сользаводе, часть на других предприятиях и учреждениях посёлка. Кое-кто трудился на Содовом заводе и строящемся Химкомбинате, на пристани.

Жили все в частных домах, заработки, особенно работавших на Сользаводе, были невелики, поэтому волей-неволей все имели личное подворье, что не давало расслабиться. Некогда да и не на что было пить, курить. Не было и безработных.

Все население, включая детей, с самого раннего возраста, кроме учёбы в школах, были заняты делами по дому и личному хозяйству.

Начиная с ранней весны, заготавливали дрова, благо бревна плыли по разлившейся Каме и её притокам — лес сплавлялся тогда плотами, от которых нет нет, да и отчаливались отдельные бревна. Выезжали на лодках, баграми ловили плывущие бревна, скрепляли скобами и приплавляли к берегу поближе к дому, где тут же распиливали на кряжи, грузили на ручные тележки и везли в свои дворы. Здесь распиливали на поленья, кололи, складывали в костры для просушки. Затем приходили инспекторы лесхозов, замеряли, выписывали накладную, проставляли цену, хозяева вносили соответствующую сумму лесхозу.

Заготовленных весной дров в основном хватало для топки русской печи, голландки и печи в бане на всю зиму. Иногда, правда, вынуждены были добавлять сушняк в близлежащих к Никольщине лесах.

Не успели справиться с заготовкой дров, вода убывала, огороды оголялись, приступали копать грядки, садили картофель, овощи. К этому времени подрастала рассада в парниках, поднятых вверх на 2–2,5 м, так как низ заливало весенними водами, высаживали капусту, брюкву.

Бывало, соседка окнами напротив Елена Гавриловна Окулова кричит моей маме: «Серафима Ивановна, посмотри-ка у нас в огороде зелёный ковёр (появились дружные всходы моркови, свёклы, пёрышки лука, а садили-то мы всего три дня назад!)». У нас всходы появлялись позже, так как наш огород был чуть повыше и не всегда в нем разливалась вода.

Вслед за посадкой надо было ухаживать за посевами, поливать, полоть, рыхлить и т. д.

Незаметно подкрадывался сбор ягод: морошки, малины лесной, голубики, черники — росла в наших лесах и книженица.

Одновременно ходили за грибами. Что не могли сразу употребить на еду, сушили, солили. Заготовки растягивали на всю длинную холодную зиму.

Наступала пора заготовки сена, до покосов добирались в основном пешком, иногда плыли на лодке вверх вдоль левого берега Камы, а ещё лучше, когда удавалось поехать на лошади, запряжённой в обыкновенную телегу.

Косить нанимали бригаду, состоящую, как помню, из татар, очень работящих, ответственных людей. Выкосят все тщательно, в каждый кустик заглянут, валки лягут ровненько.

Приезжали на покос и сразу же начинали ворошить траву для просушки, потом гребли, конечно, вручную, получались пышные валки, затем делали копны, волокли к тому месту, где будет стоять зарод (стог сена).

Всё это делали в большой спешке, как бы успеть убрать сено до дождя. Жара, печёт солнце, отрывались только попить пару глотков воды. Помню, папа мой был очень строг, скорей, скорей, чем скорей сделаем, тем подольше сможем отдохнуть. Ну уж когда стог готов, сверху на него накинуты связанные в корне ветки, чтобы сено не раздувало ветром, тогда разжигали костёр, кипятили чайник и приступали к паужне — так называется обед на покосе. Еда, привезённая из дому, была немудрена, но свежая — отварная молодая картошка, яйца и кислое молоко, особо приготовленное: сваренное до красна молоко в русской печи с пенками, в него положен творог, заправлено сметаной.

Ну, а чай на природе, чудо-чай — заварка свежими травами — листьями смородины, земляники, ромашки и другими. Поедим и идём собирать ягоды: малину, смородину, черёмуху. И только поздно вечером отправлялись домой. Стог сена, заготовленный на дальних лугах (а нам давали надел в Прорыве — напротив Верхних Новинок и Лысьвы), оставляли прямо на лугах в зародах, пока не установится дорога, когда застынут ручьи и разливы, выпадет снег, только тогда сено везли домой.

На первосенок наделы покосов давали поближе к дому — в Борге — это между Дедюхинскими домами и Чашкинским озером. Заготовленное здесь сено сразу же везли домой и складывали на повить. Этого сена, как правило, хватало до привоза сена с дальних лугов.

О покос, ширь неизмеримая! У меня и сейчас при воспоминании о лугах, сене, «Прорывке» сердце наливается радостью.

Наши коровушки большую часть тёплого времени года питались травой на тех лугах, с которых собирали сено на зиму, при этом коровы паслись вольно, без пастуха. Эти луга располагались по левому Камскому берегу против расположенных на другом берегу Камы деревень — Малютино, Пыскор, Новинки, Лысьва. Покосы разделяли загородкой. Получалось так, что пока после весенних разливов не поставят заборы, коровы уходили в луга. Затем в июне, июле, августе, когда росла трава, скашивалась и убиралась в стога, коровки паслись на близлежащих гривах. В десятых числах августа загородка опять закрывалась, коровы спокойно, вольготно паслись на отаве — подрастающей мягкой травке после покоса.

Дети-подростки 10–14 лет собирались группами и шли ежедневно после обеда за коровами в луга. Собирали их в одно стадо и гнали домой для дойки. Бывало так, что одну-две или несколько коров не могли найти, они забирались далеко в дебри, время приближалось к вечеру, ребята так и приходили домой без коровы. На следующее утро вновь приходилось идти за блудливыми коровами, найдут и быстрее гонят домой.

Расстояние до ближних лугов — против Пыскора составляет 6–7 км, до Новинковских лугов около 10 км, а до Прорывки километров около 12, но несмотря на такое приличное расстояние, походы за коровами одновременно являлись своеобразным развлечением. Каждый брал с собой за пазуху морковку, брюкву, горбушку подсолённого хлеба. Дорога, хоть и не близкая, переносилась легко, тем более, что кого-нибудь из зазевавшихся намажут густо-синей жимолостью, потом еле отмоется бедолага.

Далее Богомоловские поля с «красным столбиком». Добежишь бывало до столбика, встанешь на колени, помолишься, поцелуешь столбик, попросишь помощи — найти корову, и идёшь дальше.

Затем Пыскорские луга, там пощиплем луку полевого, мягкого, сладковатого, пожуём «пестиков» и дальше, а там около дороги хвойный лес, нарвём семенушек, пожуём — очень вкусна свежая поросль будущих шишек.