Читаем Дар демона онлайн бесплатно

Черные маги всегда умирают долго, а этот был самым сильным чернокнижником за последнее столетие. Он все кричал и корчился на полу своей спальни, пришпиленный к лощеному паркету копьем. Выкованное из святого серебра, острие сумело пройти сквозь все слои защиты, наложенные магом, и пробило сердце.

Арон не вслушивался в вопли некроманта: в криках существа, которому предварительно вырвали язык, не могло быть смысла.

А маг все никак не мог замолчать: он хрипел, тянул к своему убийце обрубки, что еще утром были холеными руками; в налитых кровью глазах ярилась ненависть. Но хотя в темноволосом воине с северным именем ненависти жило не меньше, наслаждаться муками погибающего врага не получилось. Смотреть на некроманта было противно, хотелось лишь поскорее все закончить.

Жаль, в спальне чародея не нашлось ничего, хотя бы отдаленно напоминавшего топор или секиру: некромант не жаловал честную сталь, предпочтя развешать по стенам магические артефакты.

У самого же воина, кроме серебряного копья, вынимать которое из груди мага было пока нельзя, остались лишь тонкие стилеты за голенищами сапог. Меч, которым он отрубил некроманту руки– что необходимо, когда убиваешь стихийника,– почти сразу растекся лужей раскаленного металла. Пачкаться, стилетом отпиливая чародею голову, не хотелось, а другого способа быстро умертвить некроманта Арон не знал.

– Маги,– пробормотал человек,– даже подохнуть, как нормальные люди, не можете...

Некромант тем временем дергался все слабее, крики перешли в хрипы, а из обрубков рук начала, пока еще слабо, сочиться кровь.

Пожелай маг умереть без мучений, он бы отпустил рвущиеся на свободу Нити и ушел почти мгновенно. Но некромант все оттягивал встречу с Серой Госпожой. Быть может, надеялся на спасение, на чудо.

...Вот только Арон знал, что чудес в этом мире быть не могло. Он понял это несколько лет назад, когда, вернувшись домой, увидел лишь серое пепелище, а в запертом снаружи погребе– единственном, что уцелело,– тело задохнувшегося в дыму сына. Нескольких месяцев бесплодных поисков– и воин нашел то, что осталось от любимой после забав некроманта: безумное костлявое существо с копной седых волос. Когда в монастыре Светлой Лиины, богини целительства, к его Тери вернулась память, она покончила с собой.

Некромант все быстрее терял кровь, та растекалась, пропитывая толстый кханский ковер. Отчего– то на вид она оказалась красная, совсем как у человека, хотя ей следовало быть такой же черной, как душа мага.

Наконец чародей затих, выпученные в ярости глаза начали стекленеть. Арон подошел ближе, стараясь не ступать в кровь, достал флягу с горючей смесью. Пока у чародея сохранялись силы, жечь его было нельзя: прежде, чем стать некромантом, маг славился как сильный огневик. Но теперь...

Всего несколько капель– и одежда на чародее вспыхнула; волосы, как черные змеи, начали извиваться в огне. Потом пламя принялось за плоть...

Черные маги умирают долго, и убивать их следует правильно. Только дождавшись, когда огонь закончит пожирать тело некроманта, Арон выдернул из кучи пепла копье.

Сидеть одному в пентаграмме было тоскливо. Вообще-то подземный храм, где я оказался, был как раз в моем вкусе: высокие своды, черные колонны, на стенах– всевозможные украшения из человеческих черепов. А вот эта изящная статуэтка из костей эльфа в пяти шагах от края моей пентаграммы– просто шедевр. Надо будет заказать такую же, когда вернусь домой...

Когда. Оставалось надеяться, что не «если» . Я пробыл в этом мире почти сутки, и внутреннее убранство местного дома Серой Хозяйки успел выучить наизусть. Только вот маг, заманивший меня в ловушку, возвращаться не спешил.

В который раз я прошелся по краю пентаграммы, надеясь отыскать хотя бы малую неровность в стене наложенной на реальность Силе. Сама пентаграмма– нарисованная краской на полу звезда– особого значения не имела; некоторые маги призывали таких, как я, без всяких чертежей. Но с рисунком считалось удобнее: не приходилось напрягать магическое зрение, чтобы увидеть края пространства, выпавшего из этой реальности.

Мой чародей, к сожалению, оказался аккуратистом– не оставил ни единой погрешности, ни самой крохотной щелочки, за которую можно было бы зацепиться и, отогнув слой Силы, выбраться на свободу в этот мир. Не повезло. Оставалось надеяться, что плата, которую предложит маг, придется мне по вкусу.

В прошлый раз в этом мире я получил чистокровного эльфа, какого-то там родственника князя Лазоревой долины. Кем же мой ушастый этому господину приходился? Нахмурившись, я попытался вспомнить, потом пожал плечами– спрошу у эльфа, когда вернусь.

А вот и гостеприимный хозяин... Или нет? Точно, нет– разница стала понятна еще до того, как с шелестом отворилась входная дверь, и чеканное эхо шагов нарушило торжественную тишину храма.

Маг ходил иначе– тихо, крадучись, словно скользя над полом. Чужак же шагал уверенно. Судя по одежде и оружию, меня пришел навестить воин.

Долгие переходы под местным солнцем продубили его кожу загаром и высветили рыжеватыми бликами темные от рождения волосы. Жилистый, сухощавый, с широким разворотом плеч– в схватке на мечах он был бы опасным противником. В магии же... По первым ощущениям, передо мной оказался обычный смертный, но шестое чувство поддразнивало, заявляя, что с воином все не так просто.

Чужак замедлил шаги и теперь внимательно рассматривал убранство храма, причем выражение брезгливого неприятия выдавало в смертном человека неискушенного. А когда воин понял, что обвившие алтарь изящные гирлянды сделаны из детских черепов, его лицо исказилось ярой ненавистью.

Не удержавшись, я подался вперед, к источнику столь сильных эмоций.

Реакция на движение оказалась мгновенной– секунду спустя метательный клинок, посланный в меня, возмущенно звякнул о невидимую стену и упал на каменный пол.

– Кто ты такой?– воин был уже у края пентаграммы, поднимая оружие, ни на миг не отрывая от меня взгляда,– что здесь делаешь?

В голосе человека не слышалось и тени сочувствия моему бедственному положению. Да и ответы на вопросы, похоже, были ему не слишком нужны. Только глупец не сумел бы связать воедино рисунок пентаграммы, сидящее внутри существо, не похожее ни на одну расу этого мира, и специфику работы хозяина замка.

Хотя относительно гостеприимного мага у меня уже появились сомнения. Похоже, с количеством гостей некромант сегодня фатально переборщил.

– Демон,– воин самостоятельно определил, кто перед ним, и нехорошо прищурился, раздумывая. Я пожал плечами и все же решил ответить:

– Ну да, демон. И, как видишь, оказался в плену у мага.

– Я его убил,– равнодушным тоном поставил меня в известность чужак.

Что ж, это многое объясняло, хотя тут же ставило новые вопросы. Например, самый насущный: почему еще держится стена пентаграммы? Обычно через несколько минут после смерти чародея все, созданное его магией, исчезает. Если только...

– Зачем ты понадобился некроманту?– перебил мои мысли человек.

– Он не успел сказать,– вынужденный ждать, я успел придумать много версий. К сожалению, в отсутствии главного заказчика они теряли смысл.

– И что мне с тобой делать?– мрачно поинтересовался воин, но его рука, поудобнее сжавшая копье, подсказала: решение уже принято не в мою пользу. Будь у чужака обычное оружие, я бы с удовольствием наблюдал, как он станет скакать вокруг пентаграммы. Но меня сильно смущал наконечник из селия, или святого серебра, как называли этот металл здесь.

Селий способен пробить стену силы, а в маленькой пентаграмме особо не увернешься. Развоплотить меня эта вещь, может, и не смогла бы, но оказаться на нижнем круге реальностей мне не хотелось.

– Почему ты убил чародея, воин?– мой вопрос прозвучал неожиданно для человека, рука с копьем замерла.

– Он был некромантом,– интонация подразумевала, что ответ исчерпал тему, но я покачал головой:

– Разве в мире нет других черных магов, занимающихся некромантией? Почему ты убил именно этого?

Глаза человека потемнели, наполнились болью:

– Он уничтожил мою семью, убил всех друзей. Я поклялся отомстить, и я сдержал слово.

– И теперь тебе незачем жить,– закончил я за него. Воин не вскинулся гневно, промолчал– значит, действительно, мысль о собственной смерти стала для него привычной, даже желанной. Хорошо. Тем больше у меня шансов улизнуть из этой ловушки.

– Я могу вернуть твоих близких,– проговорил я мягко.

Человек вздрогнул, уставился на меня с недоверчивым изумлением, потом покачал головой:

– Только не говори, что умеешь воскрешать мертвых. Это не во власти демонов.

– Не умею,– согласился я,– но могу сделать так, чтобы они не умирали.

– И ты предлагаешь...?

– Их жизни в обмен на мою свободу и твое копье из святого серебра.

Сложно было поверить, что еще минуту назад душа этого смертного казалась пустой и выжженной дотла, способной лишь на краткие вспышки сильных эмоций. Мое обещание пробудило в душе воина темное яростное пламя, больше подходящее черному магу, чем служителю светлых богов.

– Есть только одна клятва, которую вы, демоны, цените,– проговорил человек жестко,– поклянись сутью Серой Хозяйки, что я окажусь с теми, кого люблю, и мы будем не только живы, но и здоровы душой и телом.

– Клянусь сутью Серой Хозяйки, что и ты, и те, кого ты любил, будете живы и здоровы. В обмен на мою свободу и копье.

– Хорошо,– человек кивнул, принимая клятву,– как я понимаю, ты знаешь способ освободиться, но для этого нужна моя помощь?

Я вздохнул:

– Просто мысленно пожелай, чтобы стены моей темницы пропали,– и, видя невольное удивление человека, пояснил,– убив некроманта, ты унаследовал часть его власти над замком.

Воин нахмурился,– известие, что он оказался наследником черного мага, его не порадовало,– потом перевел взгляд на пентаграмму. Несколько мгновений ничего не происходило, потом,– я даже не заметил, как,– стена силы исчезла.

– Вторая часть платы,– проговорил я, перешагнув нарисованную на полу геометрическую фигуру, которая уже ничего не значила, и протягивая руку. Смертному видимо не хотелось расставаться с оружием, но копье он все же отдал.

Держа вещь так, чтобы селиновый наконечник оказался от меня подальше, я задумался, выполнять ли клятву. То есть выполнить ее я был обязан, когда-нибудь, поскольку человек, не имевший прежде дел с моим народом, временных рамок не поставил. Я мог бы, например, захватить человека в свое имение, обогатив на пару лет свою коллекцию смертных игрушек– и нарушением обещания это бы не являлось. Да, мог бы, вот только отчего-то мне этого не захотелось.

Воин ждал, внешне не выказывая нетерпения, но я чувствовал терпкий вкус его эмоций: подозрение пополам с отчаянной надеждой. Только черный маг или безумец посмеет заключить сделку с демоном, и мысленно человек отнес себя ко вторым.

Я подошел к темноволосому почти вплотную и коснулся пальцами середины лба, погружая в сон. Воин замер, уже не чувствуя и не помня себя, недвижимый как статуя. А потом его тело начало таять, теряя плотность...

Через несколько часов клятва будет исполнена, а уж как распорядится новой судьбой смертный, решать не мне.

От человека в каменном храме не осталось и следа, а я все стоял, пытаясь понять, что шепчет мне внутренний провидец. Не знаю, от какого предка мне достался осколок ясновидения, но всю жизнь он был больше помехой, чем опорой. Вот и сейчас тихий голос на краю сознания подсказывал: выполнив мечту смертного, я запустил лавину событий, одно из которых однажды затронет и мою жизнь. Но каким будет результат, голос определить не брался.

Любование красотой всегда успокаивало мое нервное воображение, так что в придачу к копью я решил захватить и чудесную статуэтку из костей эльфа. А потом отогнул слой реальности, готовясь к возвращению домой.

Арону снился мрачный подземный храм, один из тех, что почитатели Смерти посвящают своей Госпоже. На стенах горели магические лампады, в центре неправильным овалом возвышался каменный алтарь, где было погублено немало человеческих жизней. А недалеко от алтаря в пентаграмме сидело темнокожее существо с миндалевидными зелеными глазами. Существо один в один походило бы на легендарного сумеречного эльфа, если бы не острые черные когти и узкий костяной гребень на голове.

Демон повернул к Арону голову и улыбнулся, испортив совершенство точеных черт клыкастым оскалом:

– Моя часть клятвы выполнена, человек.

Арон отшатнулся от него, бормоча молитву Пресветлому Ланни, и проснулся.

Над его головой под легкими порывами ветра трепетала прозрачная вязь балдахина, защищающего от всякой вредной мошкары. Еще только начало светать, и в приоткрытое окно Арон видел небо, чуть окрашенное розовым. Залилась радостной трелью одинокая птаха, чуть погодя, славя утро, к ней присоединились другие. Лежать, ничего не делая, ни о чем не думая, было приятно. Перина прогибалась под его телом именно так, как нужно, а рядом свернулось, притворяясь, что спит, теплое человеческое тело.

Арон повернул голову, пытаясь вспомнить, что за девицу он подцепил этой ночью, и на какие деньги смог позволить себе самый дорогой, судя по ощущениям, номер в гостинице... когда встретил испуганный взгляд соседа по кровати. Именно соседа– рядом, свернувшись в комочек, лежал голый мальчишка.

Наверное, в нормальной обстановке Арон обратил бы внимание, что тот был, во-первых, явно эльфийской крови, а во-вторых, по-эльфийски же хорошенький. Но сейчас его хватило только на одно слово:

– Вон!

Мальчишка вздрогнул, но тут же соскочил на пол, одним движением подхватил свою одежду, и, как был, вылетел за дверь.

Несколько мгновений Арон смотрел ему вслед, потом на всякий случай ущипнул себя за руку. Наверное, это было продолжение сна с когтистым демоном. Не сна– кошмара. Клятва, подземный храм, непонятно кто в его постели... Что на очереди?

Арон потряс головой, пытаясь соотнести окружающее с реальностью, но мысли скакали диким галопом, то подкидывая воспоминания из далекого детства, то вообще что– то непонятное, похожее на мельтешение оживших радуг, на бал огненных шаров, на дуэль молний...

Мужчина потер виски, вспомнил о лечебном эффекте оплеухи или, на крайний случай, подзатыльника, но экспериментировать над собой не решился. Если он свихнулся, подзатыльник не поможет, тут лучше сразу кувалдой.

– Лучшее средство от всех болезней– обезглавливание,– пробормотал он старую поговорку.

Что ж, если память не могла дать ему ответы на вопросы, стоило поискать их в другом месте. Хотя бы в этой спальне, которая при ближайшем рассмотрении оказалась непозволительно роскошной. Настолько, что во все еще плохо соображающую голову Арона закрались подозрения: а уместно ли в ней его присутствие?

Мебель из дорогого дерева, с инкрустацией золотом, во весь пол– кханский ковер с густым и длинным ворсом. Пожалуй, на такой коврик как раз хватило бы его годового оклада сотника гильдейских гвардейцев...

Вот бы Тери сюда, она бы всю эту роскошь оценила по достоинству, не то, что он.

Тери...