Читаем Далекие острова онлайн бесплатно

Их было двое, Мужчина и Женщина.

Эбрахам Смарт весьма удивился, когда на экране терминала внешней связи возникло женское лицо.

— Добрый вечер, Эбрахам. Активируй, пожалуйста, ремонтный стыковочный узел. Мы пришвартуемся у твоего пирса.

— Э-э-э… добрый вечер. Подождите минутку!

Уже вбивая в систему стыковки код активации, Смарт внезапно сообразил, что первый раз её видит, хоть и знал всех сотрудников орбитального дока «Индепенденс» в лицо. Спохватился:

— А вы кто такие? У меня нет заявки на ремонтную бригаду в эту смену!

Запоздалая реакция Эбрахама была вполне объяснима. Во-первых, в три часа ночи не ожидаешь подобных визитов. Во-вторых, Смарт лишь вчера вернулся из отпуска и мыслями был всё ещё там, на золотых пляжах Мауи. И не только мыслями — на том самом экране, где возникло лицо Женщины, он смотрел слайды, отснятые за две недели пребывания в земном раю.

Женщина не ответила, лишь улыбнулась уголками губ. Но активированный узел уже приступил к программе стыковки, и на экране высветилась информация о корабле:

«Ремонтный шлюп бортовой номер 23/15. Приписка — орбитальный док «Индепенденс». Местонахождение — судоремонтная верфь «Грейвинд», г.Индианаполис. Статус — капитальный ремонт»

И Эбрахам всё понял. Никакие это не ремонтники! Внеплановая инспекция из штаб-квартиры АСА. Потому и прилетели, никого не предупредив, в обход обычных процедур. Хитро, ничего не скажешь, — автоматические системы дока беспрепятственно пропустили шлюп, распознав как «своего». В довершение и стыкуются ночью, на периферийном пирсе, через ремонтный узел. Возьмут местное начальство прямо в постелях, тёпленькими.

— Спасибо, Эбрахам, — поблагодарила Женщина, и лицо её исчезло, вновь уступив место дивным ландшафтам Мауи.

За композитными переборками зашуршало, пол едва заметно вздрогнул — есть стыковка! Лоб Смарта покрылся холодной испариной. Какие бы огрехи руководства не выплывут на поверхность, оно отбрешется. А вот он отгребёт десятикратно за то, что прошляпил инспекторов. Нужно предупредить, разбудить, пока не поздно… Поздно. Двери ремонтного шлюза отворились.

— Не надо никого тревожить, Эбрахам. Пусть спят.

Женщина оказалась выше среднего роста, движения сильные, уверенные. Фигуру не рассмотреть под скафандром, но Эбрахам и не пытался рассматривать — не мог отвести взгляд от янтарных глаз.

— Так точно, пусть спят… — промямлил послушно.

Потом он увидел Мужчину. Тот был ниже Женщины ростом и заметно старше: морщины вокруг глаз, залысины. Опередил спутницу, подошёл к пульту. Смарт поспешно вскочил, уступая место.

— Буксир готов к старту? — спросил Мужчина.

Эбрахам сообразил, что следовало бы отрапортовать, — хоть незнакомое, но, несомненно, начальство. Он вытянулся по стойке смирно, вскинул ладонь ко лбу.

— Гиперсветовой буксир «Розовый гремлин» прошёл полный цикл предполётной подготовки. Докладывает дежурный по седьмому пирсу комендор-сержант Смарт!

— Вольно, вольно, сержант, — усмехнулся Мужчина. Он уже вывел на экран всю интересующую его информацию. — Открывай главный шлюз, посмотрим на вашего «Гремлина».

— Я… я не могу, — растерялся Смарт.

— Эбрахам, открой шлюз.

Глаза Женщины вдруг полыхнули огнём и словно прожгли Смарта насквозь. Во рту мгновенно пересохло, язык прилип к нёбу, а в голове загудело как в пустой металлической бочке. Понадобилось полминуты, пока он смог опомниться и попытаться объяснить:

— После перевода корабля в статус нулевой готовности доступ к нему есть только у командира базы, главного инженера и начальника службы безопасности.

Визитёры переглянулись.

— Придётся будить, — произнесла Женщина.

— Не надо.

Мужчина поднялся с кресла и направился в коридор, ведущий к главному шлюзу пирса. Смарт удивился: он что, не поверил, что двери заперты? Вон же, алые индикаторы горят на панели замка — блокировка.

Действительно не поверил — подошёл, подёргал за колесо аварийного запирания. Тщетно…

И тут у комендор-сержанта Эбрахама Смарта глаза полезли на лоб. Мужчина упёрся ногами в пол, ухватил за колесо покрепче, налёг на него. Секунду, две, десять ничего не происходило. Затем колесо поддалось. Очень нехотя, по миллиметру, стало вращаться. И ещё более медленно массивная плита сдвинулась с места. Вопреки блокировке, вопреки запорам. Вопреки здравому смыслу!

«Крак!» — запорное колесо не выдержало битвы с замком, отвалилось. Мужчина пошатнулся, но на ногах устоял. Чертыхнулся, отбросил бесполезный кругляш в сторону. И вцепился пальцами в едва наметившуюся щель между плитой двери и переборкой.

Человеческие кости и мышцы оказались крепче сверхпрочного композита. Замок заскрежетал. Хрустнул. Сломался. Дверь покорно ушла в паз, открывая дорогу к шлюзу и гиперсветовому буксиру. Мужчина ушёл туда, не оглядываясь. А Женщина обернулась, посоветовала перед тем, как захлопнуть гермошлем:

— Эбрахам, или уходи отсюда, или надень скафандр.

Покинуть пост Смарт не мог, поэтому бросился к шкафу, напялил скафандр. Уложился в норматив с походом — закончил «упаковываться» за мгновение до того, как засвистел, улетая в пустоту, воздух, и вспыхнуло на стене аварийное табло разгерметизации.

Расстыковка буксира прошла штатно, внешний шлюз закрылся. Давление воздуха на пирсе вернулось к норме, погасло аварийное табло, Смарт снял и аккуратно вернул на место скафандр. И лишь после этого гулкая пустота в голове исчезла, и Эбрахам со всей ясностью осознал — только что у него случилось ЧП. Какое там «только что» — уже полчаса назад!

Ещё пятнадцать минут ушло на то, чтобы рапорт пробился по инстанциям сквозь сознания полусонных дежурных до самого верха — до командира базы «Индепенденс» контр-адмирала Клеменса. Зато потом спокойствие орбитального дока разлетелось в клочья.

В служебное помещение седьмого пирса народу набилось под завязку — всё руководство базы поголовно и добрая половина офицерского состава. Эбрахам никогда прежде не видел столько звёздочек одновременно. Ему оставалось стоять по стойке смирно и таращить глаза — оправдываться, возражать бесполезно. С нашивками комендор-сержанта он мысленно простился ещё когда в ответ на его доклад о происшествии начальник службы безопасности выразительно повертел пальцем у виска.

— Не понимаю, чем они взломали шлюз?! — главный инженер базы полковник Миллер ползал вокруг покорёженной двери, нимало не стесняясь подчинённых. — Похоже, какой-то специнструмент из неизвестного нам сплава.

— Скоро узнаем, скоро они нам всё расскажут, — пообещал начальник СБ. — Крейсера в лагранже уже оповещены, вышли на перехват.

— Не успеют перехватить, — буркнул сидевший за пультом управления замкомандира базы. — Они начали Манёвр Перехода.

— И куда они надёются сбежать, интересно? — эсбэшник посмотрел на Эбрахама. — Ты хоть их лица запомнил, чудо? Дьявол, где их теперь искать! Кто они вообще такие — русские, китайцы, индусы?

Смарт честно попытался вспомнить внешность недавних визитёров. Не смог. Для него они остались Мужчиной и Женщиной. Но и это было больше, чем информация с камер наблюдения и запись разговора с бортом 23/15. От тех вовсе ничего не уцелело.

— Не переживай, подполковник, рано или поздно узнаем, кто они, — заверил контр-адмирал Клеменс. — Буксир не косморазведчик, на нём далеко не улетишь. Звёздного Атласа нет, в навигационный компьютер забиты координаты только наших планет. Как уйдут в гиперпространство, так и выйдут из него.

Контр-адмирал ошибся.

Только закрою горячие веки

Райские розы, райские реки…

Марина Цветаева

Судя по всему, они нашли рай.

Вокруг звезды спектрального класса G2V вращалась всего одна планета. Зато какая! Толстый слой азотно-кислородной атмосферы, вода, распределённая по поверхности настолько равномерно, что ни океанов, ни континентов не существовало — сплошное ожерелье неглубоких морей и архипелагов. Нет горных хребтов и глубинных разломов, нет действующих вулканов и сейсмически-активных зон, мягкий, умеренно влажный климат, не знающий смен времён года. Планета не просто попадала в обитаемую зону — она занимала самую её сердцевину. Сестричка Земли, но более ласковая, приветливая и спокойная. Здесь обязана была зародиться жизнь. И она здесь имелась — зелёным ковром покрывала каждый клочок суши.

Десятый день корабль-разведчик «Владимир Русанов» шёл сквозь локальное пространство звезды. До выхода на орбиту и начала полномасштабных исследований оставался ещё один. Но и так было ясно — им повезло. Повезло Европейско-Российскому Союзу: найдена потенциальная колония, позволяющая расширить мощь и размеры державы. Повезло экипажу: заработаны премиальные бонусы и слава первооткрывателей, что иногда бывает полезнее любых бонусов. Повезло командиру — Елене Пристинской. В первой же самостоятельной экспедиции повезло.

Это было именно везение — в полётном задании значилась совсем иная звёздная система, навигатор не угадал с параметрами Перехода с первого раза. Они с бортинженером провели бы юстировку м-двигателя и повторили попытку, так и не узнав, что стояли на пороге рая. Если бы командир спала в стасис-капсуле, как предписывал Устав. Но она не спала, сидела в рубке рядом с навигатором и пилотом, — очень уж Елена любила прыжки сквозь пустоту, сквозь ничто без времени и пространства, сквозь точку собственной сборки. И когда кибернетик провёл привязку по реперам, когда стало ясно — промазали, она остановила регламентную процедуру, приказала продолжить исследование системы. Возможно потому, что солнце земного типа было ничем не хуже того, к которому они летели? Или — интуиция подсказала задержаться? Она рискнула, поставила на кон репутацию командира косморазведки. И выиграла джек-пот.

Да, люди и прежде встречали в космосе обитаемые миры. За последние полторы сотни лет косморазведка нашла больше десятка планет, похожих на Землю. Похожих, но всё же других, чужих. Надо было приспосабливаться к иному чередованию дня и ночи, времён года. К особенностям атмосферы. Часто — к не слишком комфортному климату. К незнакомой флоре и фауне. К регулярным прививкам, заменяющим отсутствующий у пришельцев иммунитет. Но всё равно, каждый новый мир ложился драгоценным камешком в ожерелье освоенного человечеством космоса. Этот несомненно был алмазом, ждущим огранки терраформирования, чтобы превратиться в великолепный бриллиант. А может быть — чем не шутит Великий Дух Дальнего Космоса! — планета уже готова принять новых хозяев?

«Инструкция по внутреннему распорядку» в косморазведке считалась документом скорее рекомендованным, чем обязательным. На кораблях подстраивали её под собственные вкусы. Предыдущий командир «Русанова» любил дисциплину. Подъём в 6:00, завтрак, обед, ужин — строго по расписанию. Пристинская менять ничего не стала — негоже начинать с мелочей. Заводила будильник на 5:30, чтобы не спеша принять душ, причесаться, одеться, приготовить себя к новому рабочему дню. И к очередной встрече с экипажем.

…Будильник звенел громко и настойчиво. Елена села на кушетке, потянулась, разминая мышцы. Не открывая глаз, нащупала брюки, принялась натягивать. Санбокс — напротив жилых кают, всего-то три шага по коридору пройти. Но мало ли на кого ты там наткнёшься? Потому в одном белье в душ не выскочишь, нужно одеваться. Раньше, когда ходила пилотом на «Абеле Тасмане», она этой условностью пренебрегала. Все так делали! Но теперь она не рядовой пилот, и здесь не «Тасман», команду которого давно привыкла считать не то, что друзьями, а братьями и сёстрами. Здесь она пока что чужая. Пока её держат на расстоянии, обращаются на «вы», строго официально. Хоть большая часть экипажа — её ровесники, а то и старше.

Будильник вновь зазвонил.

— Да слышу я, слышу! — в сердцах рявкнула на него Елена. Открыла глаза. И проснулась окончательно.

Будильник показывал «4:57». Он и не собирался звонить. Настойчивая трель шла от динамика интеркома. Елена растерялась на секунду. Кому и зачем понадобилось будить командира в неурочное время? Кому — понятно: на интеркоме горел синий глазок ходовой рубки. Зачем… Сердце нехорошо ёкнуло. Она быстро наклонилась к столу, включила связь. На экране появилось лицо вахтенного — корабельного кибернетика Петры Благоевой.

— Извините, что разбудила, — губы женщины скривились в ироничной ухмылке.

Ещё бы — командир неумытая, неодетая, растрёпанная после сна. Именно такая, какой Елена старалась подчинённым на глаза не попадаться. И Благоевой — в первую очередь. Всего две женщины в экипаже, на долгие месяцы отрезанном от человечества, — казалось бы, они обязаны стать подругами. Но подругами они не стали и вряд ли станут. В самую первую их встречу — на тренировочной базе под Саратовом — Елена поймала взгляд Благоевой. О, как хорошо она знала эти женские взгляды! Зависть, досада. Ревность в довесок — куда ж без неё, учитывая, что бортинженером на «Русанове» ходит муж Петры. Кибернетик Благоева была обыкновенной, ничем не примечательной женщиной: маленькая, чернявая, остроносая — одна из тысячи таких же. А командир Пристинская была «Еленой Прекрасной», первой красавицей космофлота, победителем и дипломантом чёртовой уймы конкурсов красоты, и так далее и тому подобное.

А вдобавок она была «смазливой дурой», «тупоголовой блондинкой», «куклой Барби», а за глаза наверняка подбирались эпитеты похлеще. С тринадцати лет Елене приходилось доказывать, что это не так. Заставлять людей видеть не только яркую внешность, но и то, что за ней скрывается. И специальность она выбирала, где от внешности не зависит ничего: астрофизический факультет, Академия Космофлота, косморазведка. За восемь лет и десять экспедиций на «Тасмане» ей это почти удалось. И когда она провалилась в расщелину на метановом леднике Амальгамы, её искали вовсе не из-за внешности. Когда закончилось отведённое инструкцией время, и по всем прикидкам должен был закончиться кислород в баллоне, друзья продолжали искать — потому что любили. И нашли — живую. А что человеку нужно для счастья? Чтобы его любили и понимали. Именно его, а не длинные ноги, высокую грудь, «осиную» талию и васильковые глаза.

Когда командир «Абеля Тасмана» ушёл в отставку, Пристинская подала рапорт, надеясь занять его место. Однако Департамент по персоналу рассудил иначе. Да, она получила должность командира — но совсем на другом корабле. Гдё придётся начинать всё заново…

В какой уже раз эти мысли пронеслись в голове, стоило заметить ухмылку Благоевой. Словно рой назойливо жужжащих мух. Назойливо и громко — Елена с ужасом поняла, что пропустила следующую фразу вахтенного мимо ушей.

— Петра, извините, пожалуйста, — только бы уши не покраснели от смущения! — Повторите ещё раз, что случилось.