Читаем Дача для Забавы онлайн бесплатно

Молодая женщина сидела в кресле, закинув ногу на ногу, и доедала творог из глубокой керамической миски. Осень выдалась теплая. Отопление ещё не включили, но в квартире уже было прохладно, и Забава достала из шкафа свой длинный пушистый розовый халат, закутавшись в него, как в покрывало. А для пущего романтика зажгла свечу и включила инфракрасный обогреватель. Вечер был обычным, тихим, за окном мяукал кот, которого время от времен выгуливал сосед. Она никак не могла взять в толк, зачем он каждый раз вытаскивает бедное животное на улицу, если тот так надрывно кричит, возмущаясь?

Звук ключа в замке не вызвал у нее ничего, кроме легкого раздражения: бывший муж имел дурную привычку заезжать без предупреждения, обычно чтобы проверить счетчики или забрать старые документы. Он вошел не как обычно — шумно топая, сбрасывая ботинки у порога так, чтобы они разлетелись в разные стороны.

Вошел подозрительно тихо.

Вместе бывшие супруги не жили уже пять лет. Но как определить, что Федя натворил дел, Забава ещё помнила, поэтому поднялась и вышла ему навстречу.

Федор стоял в прихожей, не снимая пальто, и смотрел на нее, почти не мигая.

— Здравствуй, Забава, — сказал он, и голос его прозвучал слишком чужеродно в полупустой комнате. — Нам нужно поговорить.

Взрослая женщина. Сорок два года. А внутри всё съёжилось. В последний раз он говорил с ней таким тоном шесть лет назад. Тогда вот точно так же явился тихий и серьёзный и сообщил, что это не может больше продолжаться, что они стали друг другу чужими, живут как соседи и вообще… Только ленивый тогда не сказал ей, что муж кого-то завёл, и ей надо спасать свой брак. Она даже следила за ним, по совету одной из подруг. Но выяснилось, что на стороне у него никого нет. И эта правда оказалась ещё более обидной. Муж просто разлюбил. Они, конечно, пробовали всё исправить, но ровно через год бумаги о разводе уже были у нее на руках.

— Проходи, — пригласила она.

И вернулась в комнату, поставила миску на стол, вытерла губы салфеткой. Жест вышел театральным, будто готовилась к выходу на сцену, а не к разговору с человеком, с которым прожила восемнадцать лет.

Федя вошёл следом. Он не стал долго мяться.

— Так больше продолжаться не может, — сказал он.

Забава с трудом заставила себя не рассмеяться истерически. Ей было странно слышать эту фразу шесть лет спустя. Под ложечкой засосало. Казалось, причинить боль муж уже не мог, но то, как он себя вёл, наводило на мысль: способ всё же отыскался.

— В общем, не будем тянуть кота за хвост, — решился он. — Тебе нужно съехать из квартиры.

В этот момент Забаве стало не до забав.

— Что значит съехать?

Она огляделась, будто впервые видела эти стены, эту мебель, эти занавески, которые выбирала когда-то, будучи здесь хозяйкой, а не постоялицей. Пять лет. Пять лет она здесь жила после развода. Так они договорились: пока дочь не подрастёт. Но Оксана уже второй год училась в другом городе и жила там в общежитии. Иллюзия удобной привычной жизни рассыпалась, обнажив сухую, неприглядную правду.

— Я бы не стал поднимать эту тему, пока дочь не закончит или не выйдет замуж, но больше не могу жить у родителей, — объяснял Федя. — Полгода назад я встретил женщину…

В этот момент Забава почувствовала, будто острый кинжал вонзился прямо в самое сердце. Она-то до сих пор даже не думала о других мужчинах, даже не смотрела в их сторону. Ей почему-то казалось, что несмотря на развод, Федя вечно будет где-то рядом, всегда готовый прийти на помощь, если потёк кран на кухне. Или даже явиться с бутылочкой красного и посидеть за столом по-дружески. Отчего-то она думала, будто это означает, что он ещё перебесится. Не первый же, кто решил ворваться в новую жизнь после сорока. Он даже по классике пошёл учиться водить мотоцикл, но, к вящей радости Забавы, бросил эту опасную затею.

— Я не говорил тебе. Вообще никому не говорил, чтоб не сглазить. Но похоже у нас всё серьёзно. На весну планируем свадьбу.

Забава пожалела, что не села обратно в кресло, и тут же исправила этот момент.

— Просто моей Любе всего тридцать пять. Детей нет, она хочет ещё успеть родить. Нам квартира будет нужна. Сама понимаешь, не потащу же я беременную жену к родителям или на съём. Ей ведь захочется гнездо обустроить, — объяснялся он в то время, как бывшая супруга только хлопала глазами, не понимая, взаправду ли с ней происходит этот сюр.

— Подожди, — наконец нашлась она. — А как же Оксана?

— В прошлом году она даже на каникулы не приезжала. У неё там своя жизнь. Она взрослая женщина.

— Ей девятнадцать, Федя!

— Вот именно. В свои девятнадцать ты уже была замужем.

— И куда это меня привело? — в отчаянье спросила Забава.

Воздух в комнате вдруг стал густым и вязким, как сироп.

— Я тебя не тороплю. Дня три на сборы у тебя есть. Если нужно помочь с переездом — ты только скажи…

— Федя, ты в своём ли уме? — выдавила она, и собственный голос показался ей мышиным писком. — Куда мне ехать? У меня ничего нет!

Он выслушал ее, на лице не дрогнула ни одна мышца. Не было там ни злобы, ни ненависти. Была лишь холодная, законченная уверенность человека, который принял решение и теперь просто озвучивает его.

— Ты взрослая женщина, старше Оксаны в два раза. Если уж она умудряется решать свои проблемы самостоятельно…, — произнес он ровно, будто заученной фразой. — Съезжай к себе на дачу. Дом утеплили, баня есть. Живи там.

Дача… Старый щитовой домик в садоводстве, который они когда-то построили на месте старого, полученного за трудовые заслуги ещё её бабушкой. Федя действительно утеплил его, поставил печку, сложил баньку. Но там не было воды. Забава собиралась провести водопровод, но всё время не хватало то денег, то времени, то сил. Это была ее территория, ее «потом», ее отложенная на неопределенный срок жизнь.

В голове встрепенулся и затикал, отсчитывая минуты, часовой механизм. Она так привыкла плыть по течению. Доходов от написания дипломных работ и репетиторства по русскому языку хватало на скромную, но безбедную жизнь. Иногда, когда совсем прижимало, бралась за рерайт на заказ. Сейчас наступало как раз такое время — начало учебного года. Родители возьмутся за голову и начнут нанимать репетиторов только после нового года, студенты и вовсе проснутся в лучшем случае за два месяца до диплома. Повезёт, если кто-то закажет реферат.

Кубышка, в которую Забава откладывала деньги на всякий случай, была почти пуста.

— Ты же знаешь, начало осени для меня — тяжелое время…

Было видно, что Федя колеблется. Эти слова дались ему нелегко, и всё же он их сказал:

— У тебя ведь было пять лет. Ты могла взять ипотеку, могла провести воду на дачу в конце концов. Я говорил, что когда дочка окончит университет, мне будет нужна эта квартира. Но ты не ударила пальцем о палец. То, что ты за пять лет не озаботилась собственным жильем, — продолжил он, и в его голосе впервые прозвучали нотки того самого праведного гнева, который он, должно быть, копил все эти годы, — так это не мои проблемы. Я как порядочный мужчина, сделал все по-джентльменски. Ты тут жила — горя не знала. Даже коммуналку за тебя платил, помимо алиментов. Я мог бы позволить тебе остаться здесь до новогодних праздников. Но ты ведь всё равно не станешь ничего делать. Поэтому лавочка закрыта — три дня.

Он повернулся и пошёл к выходу. Разговор был окончен. Приговор вынесен и обжалованию не подлежал. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.

Забава так и сидела в кресле. Догонять его, падать в ноги и упрашивать остаться она не собиралась. Хоть и не понимала до конца, как жить дальше. Ей казалось, что время ещё есть. Если уж быть совсем честной — она вовсе не верила, что Федя может вот так выкинуть её на улицу.

Тишина в квартире стала звенящей, абсолютной. На душе было погано. Каждый предмет, каждую трещинку на потолке Забава теперь рассматривала как нечто, от чего придется отказаться. Лавочка закрыта. Кассир ушел. И свет погас.

В эту ночь Забаве не спалось. Как кадры из кинохроники, в голове мелькали воспоминания.

Вот подруга Лена почти сразу после развода Забавы с умным видом разглагольствует за бокалом вина о том, что берет ипотеку для дочери. «Пока мы платим, она учится, а к ее двадцати пяти годам уже будет своя жилплощадь!» Забаве в тот момент было не до финансовых стратегий: её мир рухнул, рассыпался в труху. Всего год назад жизнь была полной чашей: любимая работа, дочка-красавица, муж, с которым, как ей казалось, был крепкий брак. В одночасье она стала одинокой женщиной под сорок. Кого такое не выбьет из седла? Да и денег на первый взнос взять было неоткуда. Не у бывшего же мужа просить. Теперь жалела, что не попросила. Уж как-нибудь договорились бы… Но что уж теперь.

И родители, как могли, тоже помочь хотели. Уже на пенсии были, перебрались поближе к морю, в тепло, звонили, уговаривали: «Приезжай к нам, купи участок рядом, будем потихоньку строить домик!»

Но тогда Оксанка была в старших классах, бредила медициной. Все свободные деньги уходили на репетиторов по химии и биологии, а потом откладывались на ее учебу в другом городе. На весах стояли образование дочери и квартира. Можно было отправить Оксану в местный медколледж. Всем стало бы проще, можно было бы и на собственный угол подкопить. Но это казалось эгоистичным по отношению к дочке, к её будущему.

Вспомнилась соседка, светская львица. Как-то она с назиданием говорила ей: «Надо дочь удачно замуж выдать. Приодень ее хорошо. Встречают по одежке, Забава, это закон жизни». И Забава старалась. Не для себя, никогда для себя. Платья, первая дорогая косметика — для Оксаны. Всё это казалось инвестицией в ее счастье. Сама-то она в детстве на такое рассчитывать не могла. Родители — работяги. Отец из-за постоянных перегрузок инвалидность получил. Всё детство можно было описать одной фразой: «Потерпи, Забава, пока денег нет». И она перестала о чем-то мечтать.

Думала, когда дочь уедет, легче станет, но первый год в меде оказался каторжным. Студенты не спали ни днем, ни ночью. Зубрили конспекты, перечитывали книги. О подработках не могло быть и речи. Жить в общежитии тяжело — договорились, что будут с подружкой снимать комнату. Опять надо было поднатужиться. Только к концу второго курса Оксана на лето устроилась санитаркой: и практика какая-никакая, и деньги свободные. Забава, наконец, вздохнула с облегчением — и вот тебе, нате, получите: сюрприз от «порядочного мужчины».

Никогда в ней не было этой коммерческой жилки, умения вертеться и выбивать свое. Но как-то все до поры складывалось, она плыла по течению и уж точно не могла подумать, что окажется у разбитого корыта в сорок два, когда ее ровесницы вовсю нянчат внуков и делятся в соцсетях фотографиями курортных морей.

По потолку плыли световые пятна от проезжавших мимо машин. Забава лежала так, пока за окном не занялся рассвет. Она поднялась с постели и медленно, словно прощаясь с прошлой жизнью, пошла осматривать квартиру.

В спальне стояла их бывшая с мужем кровать, большой шкаф-стенка, две тумбочки. Ничего из этого громадья не впишется в крошечный дачный домик. Она открыла дверцы шкафа, постояла, задумавшись, и вдруг начала вытряхивать вещи, сдирая их с плечиков, бросать на кровать. Старый чемодан на колёсиках лежал в самом низу. Она вытащила и его. Вот толстая вязаная кофта. Самое то для дачи. Вещь полетела в чемодан. А вот элегантное платье со струящимся низом, купленное на корпоратив бывшего мужа. Когда-то она в нем была хороша. Теперь в него не влезть. Давно уже мало. Она все откладывала его в дальний угол, думая про себя: «Авось, схудну». Теперь места для этого «авось» в ее жизни не оставалось. Куда девать эти вещи?

Она сходила на кухню, взяла большой черный мусорный пакет. И начала методично, без сожаления складывать туда всё, что не носила год, два, пять. Все эти «на выход», «на случай», «когда-нибудь».

— Отвезу в секонд. Или в церковь. Может, зачтётся, — проговорила она, стоя над двумя тугими, бесформенными мешками. Оказалось, что вся её жизнь давно умещалась в один чемодан.

Вещи Оксаны решила не трогать — пусть дочь сама решает их судьбу.

Забава перебрала документы, книги и учебные пособия. Всё устаревшее, бесполезное наконец-то полетело в мусор — давно было пора.

Она оглядела содеянное. Чемодан, коробка с книгами, любимая кружка. Вот и всё, что осталось от прежней жизни.

— Коробку увезу следующим рейсом, — решила она и вызвала такси.

Мужичку за рулём дама явно приглянулась. Его не смутили ни её встрёпанные волосы, ни красные от недосыпа глаза.

— Куда едет такая приятная женщина?

— На дачу, — буркнула она, негодуя: явно же знал, что везёт в СНТ, не мог не увидеть адрес.

— С чемоданом? — не унимался он.

— Да.

— А вы всегда такая неразговорчивая?

— Угу.

Флиртовать с таксистом в планы не входило. Нужно было хорошенько подумать о том, что она будет делать дальше. Потому отвечала односложно, и вскоре мужчина отстал.

До дачи добрались минут за сорок. Дорога в это утро была пустынна. Забава вышла из машины, мужчина достал её вещи из багажника.

— Помочь донести? — сделал он последнюю попытку.

— Не нужно. Сейчас муж выйдет встречать, — соврала Забава.

— Так бы и сказала, что замужем, — буркнул мужчина. — В такую даль не повёз бы.

Прыгнул в машину и дал по газам.

В другой раз от такой безобразной сцены у Забавы вмиг испортилось бы настроение. Но сейчас было наплевать и на этого таксиста, и на то, что он думает о её поведении.

Она поставила чемодан на землю и потянулась за ключами. В этот миг послышался топот.

Громкий, стремительный, нарастающий. Подняла голову и окаменела.

Взметая клубы пыли, на нее неслась самая настоящая лошадь. Мощная, гнедая, с развевающейся гривой туша даже не думала сворачивать с намеченного пути. Она неслась, выпучив глаза, копыта с грохотом били по пыльной дороге, всё приближаясь.

Забава и рада была бы убежать, но просто в землю вросла, парализованная древним, животным страхом. Она не знала, что делать, и приготовилась к самому худшему, закрыв глаза.

— А ну, стой, поганка! Стой, кому говорю! — взревел женский голос.

— Стою-ю-ю, — проблеяла она, и лишь потом поняла, что обращались не к ней.

Открыла глаза и увидела женщину, которая летела наперерез лошади, размахивая веревкой. Лицо ее раскраснелось от бега.

— Что, застыла? Перегороди ей дорогу! — кричала женщина.

Забава, не помня себя от ужаса, инстинктивно схватила чемодан и выставила перед собой свой нелепый щит.

Лошадь шарахнулась в сторону, замешкалась на мгновение. Этого времени женщине хватило. Она подскочила, с силой вцепилась в недоуздок и повисла на нем.

— Вот же поганка! Третий раз за неделю сбегает! Свободолюбивая! Меня Тася зовут. Я сюда недавно переехала.

— Забава.

— Да какая уж тут забава? За этой аравой пойди уследи.

— Нет, Забава — это я. Зовут меня так.

— Ммм… Ну, будем знакомы. Вы тоже здесь постоянно живёте?

— Нет, то есть… Теперь да.