Читаем Чужой престол (СИ) онлайн бесплатно

Анастасия

Осень в Граагу всегда приходила неожиданно. Ещё накануне было тепло, дул приятный лёгкий ветерок, вовсю светило солнце, игриво заглядывая в глаза, но, ближе к вечеру, прекрасная и почти летняя погода сменилась похолоданием и проливным дождём. Пронизывающий ветер пробирал до костей, когда Анастасия бежала утром в дворцовую оранжерею, и принцесса, с жалостью вздохнув — так не хотелось, чтобы заканчивалось лето, — поставила магический полог против ветра и дождя. Листья на деревьях были ещё зелёными, но Анастасия понимала, что это ненадолго. С таким резким похолоданием сад в императорском дворце за пару дней наденет багрово-оранжевые наряды.

— Доброе утро, ваше высочество, — вежливо, но прохладно поздоровался с Анастасией дежурный охранник у входа в оранжерею. Здесь, внутри, было тепло, как на южном Корго, — почти никакого ветра, высокая влажность и круглосуточное пение экзотических птиц. Анастасия прекрасно знала, сколько сил тратится на поддержание подобного климата, — она ведь начала работать в оранжерее, ещё учась в университете. Почти четыре года прошло с тех пор, как её высочество, получив подписанный ректором и императором приказ о назначении на практику в дворцовую оранжерею, едва сдерживала радостный крик. Тогда Анастасии казалось, что она непременно добьётся успеха, станет известным учёным, и её будут уважать не только за то, что она носит фамилию правящей династии.

Но в начале этого года всё изменилось, и с тех пор принцесса ощущала себя чужой везде: где бы ни бывала, куда бы ни ходила. Да, её никто не оскорблял, но и не радовался общению с ней. Анастасия, привыкнув с детства быть всеобщей любимицей, тяжело переживала подобную перемену отношения, но, как исправить ситуацию, не представляла.

Каждый из сотрудников оранжереи утром в понедельник получал разнарядку — листок с заданиями на ближайшую неделю. Анастасия как раз направлялась к кабинету главного садовника, когда путь ей преградил один из охранников императора.

— Ваше высочество, — произнёс он, слегка поклонившись. — Его величество ожидает вас у себя в кабинете.

— Сейчас? — обречённо выдохнула Анастасия. Захотелось досадливо поморщиться, но она сдержалась. Принцесса должна всегда держать лицо, а уж такая никому не нужная принцесса, как она, — особенно.

— Да. Прошу прощения, но мне приказано вас сопроводить.

Оставалось лишь подчиниться — выбора у неё не было.

Впрочем, нет. Выбор был, но не сейчас, а весной, в тот момент, когда император рассказал ей о предложении одного из принцев Альтаки. И Анастасия сделала этот выбор, дав согласие на возможный брак.

Так что теперь было поздно о чём-либо жалеть.

.

Наступления осени Анастасия не хотела не только потому, что не слишком жаловала холод и слякоть. Ей нравилась сухая и тёплая погода, желательно ещё и солнечная, чтобы с улыбкой задирать голову и смотреть на небо. Анастасия любила голубой цвет, часто носила платья такого оттенка, который очень шёл её светлым, почти белым волосам, фарфоровой коже и большим синим глазам. Она с детства знала, что необыкновенно хорошенькая — это повторяли все без исключения: и отец, и мама, и брат, и тётя Анна, и даже дядя-император.

Нет, не только из-за любви к теплу Анастасия не желала видеть осень за окном. Просто именно осенью за её высочеством должны были приехать из Альтаки, чтобы забрать в качестве невесты… теперь уже не принца, а короля. В августе его высочество Огден был коронован после непродолжительного дворцового переворота. Об этом Анастасии сообщил император.

Да, весной она согласилась поехать в Альтаку, потому что устала от постоянной холодности, которая сопровождала каждое её появление в обществе. Дядя Арен был убедителен, объясняя, что для Анастасии будет лучше на время уехать, увидеть что-то новое, отвлечься. И пообещал, что на неё не станут давить: никто не будет принуждать её выходить замуж за Огдена. В конечном итоге это и подкупило принцессу — подтолкнув дать согласие на предложение альтакцев.

Но теперь Анастасия начала сомневаться. Ей просто было страшно. Принцесса в принципе не считала себя бесстрашным человеком, она многого опасалась. Анастасия никогда не смогла бы, как дядя Арчибальд, сражаться с демонами Геенны. Даже артефакторика — специальность, которую когда-то выбрал её брат Адриан, — казалась Анастасии слишком опасным занятием. Разработка артефактов не была лишена риска: мастера-артефакторы, бывало, и погибали, и калечились. Редко, конечно, гораздо реже, чем охранители. Но Анастасии было достаточно узнать в детстве о двух подобных случаях, чтобы навсегда перехотеть быть артефактором.

Она любила растения и животных — природу во всём её многообразии. «Биология и зоология» — мирная и неопасная специальность. Анастасия обожала своё дело, ей хотелось достичь каких-нибудь высот, сделать открытие… А теперь её отправляют в Альтаку. Есть ли во дворце короля Огдена место, где она сможет работать? Насколько Анастасия помнила из курса истории: в отличие от Альганны, членам правящей семьи в Альтаке не положено работать. Особенно женщинам. И не будут ли и там на Анастасию косо смотреть, когда она начнёт сажать в саду цветы и рыхлить землю?..

Об этом и думала принцесса, шагая вслед за охранником по пути в кабинет дяди Арена. Соглашаясь на возможный брак с Огденом, Анастасия просто хотела сбежать от напряжённого отношения к себе, граничащего с презрением. Ей не нравилась та ледяная бесстрастность, с которой к ней теперь обращались почти все — за редким исключением. Она была обижена и чувствовала себя без вины виноватой. Это ощущение преследовало Анастасию со Дня Альганны, когда выяснилось, что её отец, брат императора, планировал заговор с целью захвата трона. Она ничего об этом не знала, но тот факт, что Анастасия приходилась Аарону дочерью, говорил не в её пользу. А потом, спустя пару месяцев, выяснилось, что в заговоре были замешаны и мама, и Адриан — старший брат Анастасии. Он погиб, сгорел при пожаре в Императорском театре. И после этого стало ещё хуже…

Но почему она решила, что в Альтаке к ней не станут относиться с холодным пренебрежением? Хотя, пожалуй, всё же пренебрежения не будет — не захотят альтакцы ссориться с императором. Но вот безразличие будет наверняка, а оно умеет оскорблять ничуть не менее презрения или открытой ненависти.

Да, теперь Анастасия сомневалась в принятом решении. Сможет ли она быть счастливой в Альтаке? Не станет ли и там такой же ненужной, лишней принцессой, которой стала здесь за последний год? Да и Огден… Он-то что обо всём этом думает?

Анастасия видела магпортреты* третьего сына покойного короля Фредерика. (*Магпортетами в Альганне называют фотографии.) Огден был красив. Пожалуй, даже слишком. Подобные, привлекательные до дрожи, мужчины вызывали у Анастасии невольную опаску — она уже сталкивалась с такими, ещё когда училась в магическом университете, и ничем хорошим те отношения не кончились. Впрочем, плохим тоже, просто опыт был не самый приятный.

Анастасия, на несколько мгновений закрыв глаза, представила перед собой лицо Огдена. Теперь уже — его величества Огдена. Магпортрет был чёрно-белым, но девушка и так видела, что Огден светловолос. Скорее всего, волосы у него чуть темнее, чем у самой Анастасии. Не слишком короткие, прикрывающие уши. Черты лица почти совершенные — нос с горбинкой, губы не широкие, но и не узкие, спокойный и умный взгляд. Глаза, наверное, серые или голубые. Из недостатков Анастасия могла бы назвать только тяжеловатый подбородок, красноречиво указывающий на то, что его хозяин упрям как горный баран, но в остальном — идеальное лицо. И по возрасту Огден едва ли был сильно старше двадцатитрёхлетней Анастасии. Она даже вынуждена была признать правоту тёти Анны, сказавшей, что они с Огденом станут красивой парой. Правда, хотелось съязвить: «Если станем», — но Анастасия промолчала. Тётя Анна относилась к племяннице по-прежнему тепло, несмотря на то, что в том пожаре, унёсшем жизнь брата Анастасии, погиб и её муж.

— Прошу заходить, ваше высочество, — раздался громкий голос сопровождающего принцессу охранника, и Анастасия распахнула глаза.

А вот и кабинет дяди Арена. И кто там внутри сейчас кроме него? Делегация из Альтаки?

Анастасия очень надеялась, что нет.

.

В кабинете оказалось столько народу, что её высочество с лёгким изумлением оглядывалась, изучая присутствующих. Никто из них не был ей знаком. Ну, почти никто — Вано Вагариуса, главу комитета безопасности, Анастасия знала. Но остальных видела впервые.

Императора принцесса заметила сразу, несмотря на то, что среди подобного количества присутствующих он мог бы и потеряться, тем более что не сидел за письменным столом, а стоял возле окна и изучал какой-то документ. Однако Арена сложно было не заметить, как сложно не разглядеть солнце на небе. И дело не только в магии, силу которой ощущали все без исключения, но и в его собственной ауре спокойной властности и повелительности, подавляющей любую волю.

Когда Анастасия вошла, присутствующие уважительно поклонились, поприветствовав её нестройным хором голосов. Те, кто сидел — это были женщины, — вскочили с кресел и дивана и тоже отвесили полагающиеся по этикету поклоны.

— Здравствуйте, — кивнула Анастасия и слегка вздрогнула, когда один из мужчин в форме безопасника поставил перед письменным столом императора небольшое кресло, обитое нежно-голубой тканью — будто специально для принцессы, — и указал на него ладонью.

— Садитесь, ваше высочество.

Она медленно опустилась на сиденье. Между тем император, закончив читать документ, вернулся к столу и сел в своё кожаное кресло — как раз напротив Анастасии.

Его лицо, как и всегда, почти ничего не выражало. Даже глаза — чёрные, словно совсем без белков, странные и неестественные, — сейчас были абсолютно бесстрастными.

— Анастасия, — произнёс Арен, глядя на принцессу, — я думаю, ты понимаешь, зачем я тебя сюда позвал.

— Примерно, — ответила девушка, непроизвольно облизнув губы от волнения. — Вы говорили мне, что я отправлюсь в Альтаку осенью…

На людях Анастасия всегда называла своего дядю «ваше величество» и «вы», как и остальные родственники императора. Это давалось легко, да и в целом, глядя на Арена, порой было сложно представить, что он способен на чувства, — настолько непроницаемым всегда казался император.

— Я получил официальное уведомление от его величества Огдена, — кивнул Арен, положив ладонь на документ, который минуту назад изучал, стоя у окна. — Делегация, которой поручено доставить тебя в Альтаку, приедет через неделю. Огдена с ними не будет, — в этот момент император чуть поджал губы, и Анастасия подумала, что он не слишком доволен подобным решением. — За тобой приедет канцлер.

— Канцлер… — прошептала Анастасия. Про Остина Фокса, который как минимум последние пять лет негласно управлял Альтакой вместо умирающего короля Фредерика, она слышала многое. Но его самого никогда не видела, причём даже на портретах. После того как дядя Арен озвучил ей предложение отправиться в соседнюю страну, Анастасия попросила у него только магпортрет Огдена, но не канцлера. А сейчас стало интересно, как Остин Фокс выглядит и сколько ему лет. Тем более что в Альганне канцлера не было, хотя император периодически говорил, что именно эту традицию у Альтаки следовало бы перенять.

— Да. Остин Роланд Фокс, — произнёс Арен — будто указ зачитывал. — Это его полное имя.

Двойное?.. Анастасия безумно удивилась. Она отлично помнила, что двойные имена в Альтаке принято давать внебрачным детям. Вот эту традицию император как раз считал абсолютно дурацкой.

— До Альтаки вы с Фоксом доберётесь за пять дней, — продолжал между тем Арен. — Но я хотел поговорить не об этом. Так совпало, что письмо от Огдена пришло буквально за пятнадцать минут до собрания, которое я собирался провести с твоим участием… и с участием твоей свиты.

— Свиты? — невольно повторила Анастасия, оглядывая присутствующих. Нет, она понимала, что не может поехать в другую страну одна — это не только странно, но и как-то унизительно. Кто-то должен её сопровождать. Но… Анастасия думала: речь идёт о её личных служанках и охранниках, которых она знала в лицо и по именам. А все эти люди, находящиеся сейчас в кабинете, были принцессе не знакомы.

— Вано, — сказал император, взглянув на мужчину, который стоял навытяжку ближе всего к письменному столу. — Объясни всё её высочеству.

Принцесса чуть развернулась, вопросительно посмотрев на Вагариуса. Глава комитета безопасности — мужчина с ярко-рыжими волосами до лопаток, убранными в хвост, — всегда был ей симпатичен. Анастасия помнила его с рождения и очень жалела — ведь он потерял всю семью.

И кстати, в этом тоже был виновен её отец…

— Ваше высочество, — заговорил Вагариус, вежливо поклонившись, — несмотря на то, что Огдена короновали, мы не думаем, что его старшие братья смирились с потерей власти. Его высочество, прошу прощения, его величество Огден оставил обоих в живых. Да, он отправил их в ссылку, но… Вряд ли это столь уж эффективно. В Альтаке для вас будет небезопасно.

— Вы думаете, кто-то захочет покуситься на мою жизнь? — Анастасия улыбнулась. Почему-то эта мысль показалась ей весёлой. — Это же самоубийство.

— Не обязательно на жизнь, ваше высочество. Но, позвольте, сейчас не будем обсуждать подробности, да и неважны они для вас. Однако вам следует знать истинное положение дел и быть предельно внимательной ко всему происходящему. И так как подобные… хм… условия вашего нахождения в Альтаке весьма рискованны, его величество принял решение отправить с вами усиленную охрану, в число которой будут входить специалисты первого отдела.

Анастасию кольнуло невнятной, глухой и застарелой болью — словно внезапно дёрнулся давно заживший рубец.

Специалисты первого отдела… Значит, рассказывать всё это должен был не Вано Вагариус, а Гектор Дайд, главный дознаватель. Человек, в которого Анастасия давно была влюблена, и он об этом догадывался. Именно под его началом и работал первый отдел дознавательского комитета.

— Что ж, я вас поняла, — сказала принцесса, старательно держа на лице равнодушную маску. — Я готова познакомиться со всеми.

— Отлично, — чуть улыбнулся Вагариус и кивнул кому-то, кто находился за спиной Анастасии.

Раздались глухие шаги, и перед её высочеством, встав рядом с Вано, вытянулся высокий мужчина. Отличный маг, судя по энергетическому контуру. Очень худой, немолодой, с короткими тёмными волосами и уставшим лицом, но глазами такими пронзительно-карими, что они казались принадлежащими молодому человеку. Да и выражение этих глаз — острое и проницательное — никак не вязалось с непримечательной и совсем незапоминающейся внешностью.