Читаем Чужие вещи (СИ) онлайн бесплатно

   "Утверждение о мертвости вещей, созданных когда-то человеком необязательно верно. Человеческий мозг не был примитивен с самого его возникновения. Знаменитый в определенных кругах философ - натуралист Лев Ковригин представляет тому доказательства, которые убеждают самых именитых скептиков". - (Резюме конференции уфологов Красноярск 20 мая 2000 года.)

   Идея дать объявление в газету о скупке необычных вещей, пришла в голову нашей референтше Катерине. Женщина она взбаломшеная до неряшливости, особой красотой не страдала никогда, но практичная цепкость ума покидала ее достаточно редко.

   Взять хотя бы ее замужество с Дмитрием Копейко. Дима конечно зациклен на SQL, но в остальном парень привлекательный и для более ярких дам. И объявление об их свадьбе вызвало настоящую оторопь в рядах юных специалисток по маркетингу.

   Шикарным офисом на проспекте Мира наша гоп компания обязана исключительной приверженностью новым компьютерным технологиям. Отец-основатель Стэн (сокращенное Станислав), на пару с Левой выдумали фирменный знак СЛОН (в повод добродушного прозвища Левы). И с тех давних пор, плакаты с наибольшим из теплокровных и дисплеем в его хоботе, прочно обосновались на рекламных щитах и улицах нашего города.

   Дела шли успешно до такой степени, что порой становилось откровенно скучно. Махровый капитализм и верно избранное в самом начале девяностых направление, наделили фирму неплохим оборотным капиталом и устойчивым сегментом рынка. Широкий приток чудиков программистов из универа, удерживал от застоя и одаривал коллектив динамикой к новым идеям.

   Личный кошелек с завидной периодичностью пополнялся до уровня без бедности, конкуренты смирились с нахрапом рекламных компаний, и именно тогда Леву настигла махровая серость бытия.

   Работа превратилась в дотошное администрирование и разбор текущих полетов, а лобание собственных программ и систем, отошло за невозможностью на второй, почти непривлекательный план.

   За скоростью смен железяк, софта и прочих прибамбасов можно уследить изнутри первые три, четыре года. Далее необходимо зарываться в мир ПК по самые уши, как господин Копейка и плевать на дела фирмы. Но основы благополучия этого не позволяют, они не проходящая обязанность.

   Управлять фирмой надобно с высоты орлиного полета, частности забывать, а в направлениях разбираться выше других наголову. С чем в общем неплохо и справлялись, но возникала толика свободного времени для души.

   Для начала увлеклись бардами, создали сайт в Интернете и объявили о собрании всероссийской коллекции песен. Ну никто бы не подумал, что у нас столько отзывчивых любителей. Разбирать поступления пришлось выделенному человеку, сайт сделать платным и перевести на хозрасчет. Но нива не ослабевала, хотя в ее гротескной, обширной структуре разбирался теперь один Стэн.

   Потом занялись Столбами и тут, намертво присел Лева. Информации различного рода собралось под гигабайт и она была настолько причудливой, насколько причудливы люди на Столбах обитавшие. Вытекающе - полный, нескончаемый каламбур историй.

   И тут Лева напоролся на следы своего давнего увлечения. Называлось оное археологией, и боле прочего манили редкие в ней артефакты. Столбы со своим капищем, безликой статуэткой под Вторым и культовом гротом в недрах Грифа, были только спусковым крючком. И кто бы мог подумать, что такое количество необычайных вещиц гуляет по рукам населения, прямо нашего города.

   Арабеск.

   1.

   Серый ноябрь гулял по каменным улицам Красноярска, сорил пепельными хлопьями снега, кружил выхлопами из недр импортных и совковых машин. Стайки колючего ледяного песка волнами неслись по промерзшему асфальту и стрелки часов подбирались к девяти.

   Плотный, ступенчатый сумрак оголяли белые фонари, подсвечивали желтым подернутые изморозью окна квартир, цилиндрическими ободками света выделялись автомобильные фары.

   Офис обезлюдил окончательно, дамы убежали до деток, мужики до дам, и только Копейка пыхтел над очередным, жутко навороченным прибамбасом.

   Неторопливый, монотонный шум работающих серверов воспринимался, как тишина. Настольное освещение убаюкивало мягкостью полумрака и казалось незыблемым, по крайней мере до утра.

   Лева (в простонародье Слон) давно мог отвалить к дому, как начальник и верховный командир Стэн, но уходить ранее пол десятого, было полное безобразие. Жуткое, но модное сплетение из никелированных гнутиков, ниточек и шариков изображало вечный двигатель на письменном столе и тихо постукивало в такт. Запаса хода в нем доставало еще на неделю, но Леве хотелось подтолкнуть его, как само время, которое никак не разражалось чем-либо новым.

   Вдруг, у открытой двери его кабинета послышалось скомканное, почти не членораздельное, но громкое бормотание и заливистый лай разбуженной вахтерши.

  -- Куда прешь?! - взывала к кому-то неведомому вахтерша, и в голосе ее слышались злобное бессилие и неприятие.

  -- Мне бл... - отвечали мужским голосом, и Лева подумал, что договор на вневедомственное обслуживание уже в кармане у заходившего намедни майора.

  -- Милиция! Милиция! - безвыходно заверещала женщина, и пора было принимать меры воздействия.

   Мелкотравчатостью Лева не отличался с детства. Набранные сто девяносто в росте, уже в юношеские годы позволяли ему утвердиться почти над любым обидчиком. Служба в морпехе перед учебой в университете давала не только личную собранность и легкость в действиях, но и солидный перевес в самообороне на поражение.

   Лева улыбнулся и потянувшись, хрустнул суставами для разминки. Набранные за годы присутствия у компьютера сто двадцать кг отозвались благодарностью. Походов в зал для мини футбола и лупления по боксерской груше, им явно не доставало. Поупражняться на ком-нибудь еще, поводов мало, да и философия такая - пусть разбираются сами. Не слон ведь в посудной давке?

   Со свиданьицем. В проеме двери появилась бородатая, испитая, мужицкая рожа. Фингалы под ее обоими глазами свидетельствовали обо откровенно антиобщественном поведении и многочисленных приемах вовнутрь.

   Стянутая вахтершей за плечи, тощая куртка не вязалась с градусным сибирским ноябрем. А черные, с сединой, плотные вихра не украшала даже вязаная шапочка. Мужчина сделал еще шаг и вдруг откровенно и извинительно улыбнулся, сразу изменив гадко - личностную картину и отвращенное к нему приятие.

   На бича пришлый более не походил, скоре на обиженного судьбою человека. Давненько купленные брюки разглажены стрелками в разлет, под курткой джемпер и галстук - младший научный сотрудник на бобах, да и только. Нынче все наши учителя на бобах и не поможешь, и душе тошно.

  -- Вам кого? - мягко спросил Слон, но опускаться на личное кресло пока не собирался. - Мало ли?

  -- Вы объявление по вещам давали?

   При этих словах невидимая в целом вахтерша убрала цепкую руку со шкворня и мужчина благодарно потянув плечами, водрузил хлипкую куртку на исходное место. Из-за его спины вынырнула сухонькая, но бдительная старушка Ирина Федоровна.

  -- Я в глазок посмотрела, - извиняюще повела она. - Вроде интеллигентный, при галстуке. Открыла, а он тряпками драными в нос тычет. Покупай, говорит, пока я добрый. Дешево отдаю.

   Слон понял чрево ситуации и расслабленно бухнулся в кресло. А не в первый раз. Уж какого барахла и не приносили. После этого, идиотского объявления, не фирма, а ломбард. То волчки из пирамид Месопотамии, то бронзовые кольца Великого Инка, то диван, который ковер-самолет.

   Стэн рыдал навзрыд, когда Слона на диване в воздушное пространство запускали. Согласились же, как умственно-неполноценные. Хозяева мебеля на второй этаж притащили, скололи опанелку входной двери, взмыленные, как на параде. Садись говорят. Тут чехарда и началась.

   Слон с дуру сел, а диван развалился с хряпом и более не воздухоплаватель. Хозяева в крик, пружины наружу. Хорошо, хоть не клопы. Стэну плохо, он на колени упал - живот от смеха стянуло. А хозяева орут про немыслимый ущерб и приемлемую контрибуцию. Ели-ели выпроводили. Если бы клопов занесли, Слон бы со стыда повесился.

  -- Мы не ломбард и не старьевщики, - деланно раздраженно утвердил Лева и недвусмысленно повел широкими плечами. - Дрянь и даже золото не скупаем, только артефакты.

  -- Вон оно как называется, а все слова подобрать не мог, - перехватил инициативу мужчина. - Вы наверное, молодой человек, жутко ученый и богатый, раз такое скупаете. Ну прямо Волланд, только личико у Вас больно детское.

  -- Учились, не жалуемся. Но и не хамим, как прочие. - Слон действенно нахмурил брови, привычный к наскоку как физическому, так и интеллектуальному. - А вы наверное преподавали?

  -- Да уж, случалось.

  -- А простите, это не студенты, Вам под глазами разукрасили? Конфуз или не согласие в тензорном исчислении?

  -- Рад я Вашим словам, товарищ. И не знакомо Вам, как рад.

   Чувствуя завязь разговора, но не принимая его витиеватой терминологии, Ирина Федоровна почла за благо удалится. Кто их поймет - доморощенных хозяев. То вполне приличных бандюков с лестницы спускают, то с бичами заумные речи ведут?

  -- А мы ведь, не с пустыми руками. Можно сказать, по очень важному делу.

   С этими необычными для нас словами, мужчина, как-то воровато оглядевшись по привычным для Слона углам кабинета, залез во внутренний карман своей многострадальной куртки и извлек из нее нечто, тщательно завернутое в бархатную тряпицу.

   Настала пора Слону подниматься из кресла совсем по другому поводу. Потасканный жизнью интеллигент вытащил из тряпья вещицу, которая привлекала Леву исключительно, как специалиста по делам, хитрым, а порой и откровенно удивительным. В этот раз, он увидел маленький фрагмент старинного барельефа, из пока неопределяемого, но древнего в природе материала.

  -- Что это? - вопросил потенциальный покупатель.

  -- А я откуда знаю? - ответил потенциальный продавец и нахлобучил на нос неведомо откуда взятые очки.

  -- А по стоимости? - неожиданно, но привычно заговорил в Леве коммерсант.

  -- А что дадите?

   Такое начало торга, коммерсанту нравилось. Самому же Слону было стыдно. Так как знал он, что по правилам нашего новороссийского торга, не получит за эти слова продавец ровно ничего. Но правила необходимо соблюдать, и виновато взглянув в немытые, дымчатые очки интеллигента коммерсант предложил:

  -- Бутылку.

   На высоком лбу продавца вздулись привычные складки Мифистофелевых морщин. Он похоже сомневался в литраже. Лева предполагал источник таких сомнений. Фингалы обычно сопутствуют похмельному синдрому невпроворот.

  -- Хорошо! - выплюнул из себя потерпевший. - Коньяк Хенесси шестьсот пятидесяти граммовая бутылка, стоимостью не менее пятидесяти баксов.

  -- Вы что провидец? - обиженно воскликнул Слон, но встал и потянулся к тайной дверце в стене за своими плечами.

   Там был бар, и этот коньяк, при всей его дороговизне, в нем не переводился. Но как пришлый мог знать о вкусах заместителя генерального директора? Даже подчиненным о том неведомо. На день рожденья покупают бог знает что.

  -- Зачем вам? Уж лучше десять бутылок хорошей водки. И по цене почти тоже самое, но удовольствие...

  -- А кто Вам сказал, что я подвержен сему пороку?

  -- Ну так, предположение.

  -- Коньяк Хенесси, и предположения будут Вам чужды. Не отдал бы Вам ничего. Один материал барельефа чего стоит. Лаборатории не берутся утверждать. Если бы мне с ним сладить...

   Слон последней фразы не воспринимал по привычке. Сладить? Он ладил со всем и вся. Пол Красноярска - его активно-деловая часть на своей шкуре испробовали хватку тугих компромиссов, предложенную фирмой "Слон". А сам Слон выступал за ее эмблему и напоминание.

   Лева щелкнул маленьким ключом, и бар-сезам тут же открылся. Загородив необъятные недра еще более необъятным телом, Слон извлек Хенесси. Вот так штука, - осторожно подумалось ему. - А что если трюк? А у меня там немалая сумма в зеленых?

   Но прошло. Посетитель серьезных действий не предпринимал, а потянулся за заветным, даже слегка пере возбужденно. Чувствовалось, что пробка и содержимое долго не простоят.

  -- Почему Хенесси? - еще раз спросил его Слон.

  -- Для тебя дорого, а иного и не нужно.

  -- Ты что меня изучил?

  -- Не а. Ты в арабеск долго не вглядывайся, вредно. Несчастливо все оно. Вот и Лизовета ушла. А ну его все к бесу!

   Бывше интеллигентный человек шумно вздохнул, сгреб бутылку и как-то неловко сгорбившись зашагал напопятую.

  -- Дверь Вам открыть?

  -- Сам справлюсь. Я теперь со всем справлюсь. Было бы желание. Себе поберегите.

   Пол часа Слон придирчиво изучал вещицу. То, что это не диван с клопами, он понял быстро. Достаточно было взять из стола фирменный чудо инструмент с корундовой напайкой для резки стекол. Оборотную сторону фрагмента родемый не резал, а давил. Чему в привычной и понятной ученым физике и технике не оставалось должного места.

   Но более прочего привлекал сам фрагмент исторического арабеска. Древность вещицы ощущалась скорее кожей, чем привычным к трудам анализом. Ржаветь было вроде нечему, и выпуклая ткань рисунка светилось новизной и продолженной недосказанностью.

   Что беречь то? - подумал Слон и поднес резак к фасадной стороне. Рука его шла нехотя. Он поймал свои внутренности на каком-то вязком, но жутко протестующем настроении. Музейный экспонат? Но долго ли, для науки. И потом мое, честно уплаченное. Хенесси стоит почти восемьдесят баков.

   Кристалл резца сиял блестками света от настольной неоновой лампы и казался одиноким зубом кровожадного хищника. Леве показалось, что выпуклая, немыслимо сложная вязь арабеска вздрогнула кожей и сжалась будто живая.

   По широкой спине Слона забегали мурашки. Он отдернул руку с резаком, чуть не уронив чудо изделие на пол. Пришло его время оглядываться по сторонам света, словно сопливому взломщику перед чужим сейфом.

   Оп-па. Надо бы в Белокуриху. Конечно бабы, как водится, приставать будут. За моционами под локотки и в постельку. Водки выпить целое ведро, в виде профилактики, растревожить студенческий гастрит. Отдохнуть так, что потом целую неделю, тупо отлеживаться дома, читая родную сказку про Робинзона Крузо.

   От такой гадости аж свело скулы и передернуло кадыком. В недрах пищеварительного тракта вполне осязалась гибельная и едкая кислота похмельной отрыжки. Слон аккуратно водрузил инструмент на место и широко потянулся скрипнув застоявшимися в менеджменте суставами. У-ф-ф!

  -- Дима! - громко крикнул отец основатель и кормилец вверенной ему фирмы. - Дима-а!

   Ответом послужила гулкое эхо тишины. Упер ведь гад! А раньше никогда до одиннадцати не уходил, стареет.

   Тут Слону на глаза попалась пустая рамка. Из этих, буржуинских. Удобная штука, обрамление под красное дерево, а внутри мягко-клеевая основа. Прилепляй хоть грамоту, хошь медаль, хошь кусочек женских кружевных колготок из последнего приключения.

   На скрытой стенке сейфа торчал одинокий гвоздик для конспиративного камуфляжа ключевого отверстия. Лева аккуратно вставил арабеск в рамку и подвесил оную за спину, от греха подале. И маскировка не плоха, и мудерить лучше по утру, когда выспаться дали вволю.

   2.