Читаем Чудовищная правда онлайн бесплатно

Серия «Заброшенный город», книга вторая

Переводчик:Фрея

Редактор:Персефона

Вычитка:Ведьмочка & Джелато с шоколадом (до 12 главы)

ТАЛИЯ

Судорожно выдохнув, я еще раз окидываю взглядом место, где мне предстоит работать. «Нано Индастриз» — лаборатория в жилом районе Атеса ‒ впечатляет.

Самое высокое здание в городе, как сияющий маяк, и я буду в нем работать. Более того, я получаю возможность что-то изменить и повлиять на то, как мы живем. Компания наняла меня за мою специализацию в области генетики, но о своей истинной страсти я помалкиваю, пока не заслужу их доверие. Знаю, что придется пройти путь с самого низа, но надеюсь, что после того, как я завершу исследования, которые они хотят, и предоставлю им результаты, я смогу заняться тем, что мне нужно ‒ нет, необходимо.

Я хочу исследовать влияние выращиваемой нами пищи на жителей бедных слоев населения нашего мира, особенно на детей. Я перевела взгляд на трущобы, виднеющиеся за высокими зданиями. Я бывала там несколько раз, пыталась помочь, чем могла, раздавала еду и одежду, но после последнего раза, когда дала маленькой девочке пальто, а на следующий день нашла ее с перерезанным горлом, перестала туда ходить. Поняла, что так я не смогу помочь. Нет, мне нужно было сделать что-то более значительное и важное, чтобы изменить наш образ жизни.

Богачи живут по другую сторону моста, не испытывая недостатка в еде, а денег столько, что и не потратить за всю жизнь, бедняки же страдают от болезней, искорененных много лет назад, слабого здоровья и даже врожденных дефектов, которых можно было бы легко избежать. Во многом это связано с продовольственными пайками, которые раздают время от времени, но дело не только в этом. Стали болеть и дети богачей. Случаев мало, но мой друг в больнице дал мне посмотреть на их показатели, и я оказалась права.

Наши тела и химический состав меняются.

Мне нужно выяснить, почему и как это остановить, пока не стало слишком поздно.

«Нано» для этого самое подходящее место. Расправив плечи, откидываю назад светлые волосы, поправляю очки в черной оправе и врываюсь в здание, словно на войну.

Большая часть утра проходит в спешке. Меня отправляют в службу безопасности, где сканируют отпечатки пальцев, а также сетчатку глаз, тело и руки. У меня берут кровь, а также измеряют мой рост и вес. Перед тем, как дать мне допуск, меня осматривают и проверяют. На подобные углубленные тесты я в удивлении приподнимаю брови, но, думаю, в таких проверках есть смысл. Исследования, которые здесь проводят ученые, очень важны, и не хотелось бы, чтобы кто-то, кому они не принадлежат, заполучил их в свои руки.

После проверки службой безопасности меня ведут по вестибюлю и сканируют через турникеты. Я уже ждала лифт, когда возникла тревога, заставившая меня и сопровождающего мужчину обернуться, чтобы посмотреть.

Какая-то женщина борется с охраной, забрасывая их вопросами.

На шее у нее на толстом ремешке висит камера. Черные волосы девушки, словно ловят и поглощают весь свет. Смелая и безрассудная, она совсем не похожа на меня. И тело у нее шикарное по сравнению с моим, особенно в нелестном джемпере и брюках, в которые она одета. На ней облегающий белый топ, заправленный в черные джинсы с большим ремнем, и кожаная куртка. Глаза девушки сверкают, когда она продолжает бороться с ними и кричит, пока охранники выводят ее из вестибюля.

— Журналисты, — огрызается он с негодованием в голосе, но потом выдавливает из себя улыбку, глядя на меня. Я игнорирую его улыбку. Уже привыкла к мужчинам, которые используют против меня свой рост и телосложение. На меня всю жизнь смотрели свысока. Не имело значения, что я родилась богатой или что родители были стипендиатами до своей смерти. Важно лишь то, что я пытаюсь попасть в сферу, где доминируют мужчины, и они это ненавидят. Из-за этого они начинают нервничать и чувствовать себя слабаками. У меня хорошо подвешенный язык, но я научилась не поднимать глаз, позволяя своей работе говорить за меня.

Я работала усерднее, чем любой другой человек, чтобы получить степень доктора медицинских наук, и сейчас не собираюсь трусить. Я всю свою жизнь посвятила исследованиям и надежде улучшить наш мир.

Я запрокидываю голову и киваю с хорошо отрепетированной улыбкой — насмешливой, но не вызывающей. Мамочка гордилась бы мной. В конце концов, я взяла с нее пример.

Она была еще одной женщиной, пытавшейся изменить мир, созданный мужчинами.

— Пожалуйста. — Мужчина жестом просит меня войти в лифт, и войдя, поворачиваюсь лицом к дверям, и мы поднимаемся вверх навстречу моему будущему.

Три года спустя

ТАЛИЯ

Сбросив кроссовки, я со стоном падаю на диван, не удосужившись включить свет, после того как в изнеможении зашла в пентхаус и заперла двери. Лунный свет из панорамных окон рисует игривые тени по всей просторной современной квартире, пронизывая сердце ощущением безудержного одиночества. Никто не ждет меня дома, никто не беспокоится, что я опоздаю, и никто не переживает, что меня не было здесь уже два дня.

Когда-то был, но больше нет.

Он предал меня. Я думала, что он любит меня… да, и я думала, что люблю его, но, наверное, я больше любила саму идею о нем. Мне нравилось не чувствовать себя одинокой и иметь кого-то, кто разделяет те же ценности и идеалы, но все это оказалось ложью. Я начинаю понимать, что в одиночестве есть сила, но в такие ночи, как эта, я скучаю по своим родителям.

Я поворачиваюсь, глядя на их снимок над камином. Фотография висела в их особняке, но я никогда не хотела жить их жизнью. Мне хотелось проложить свой собственный путь, поэтому особняк остался нетронутым, а единственное, что я забрала, — это картину. Мамины карие глаза и светлые волосы, а также серые глаза отца, в которых бушевала буря, как и в моих, когда я злюсь, заставляют меня скучать по ним еще больше.

Сегодня я скучаю по ним еще сильнее. Как бы мне хотелось позвонить им и услышать их голоса еще раз, чтобы родители напомнили мне, что я достойна того, что делаю. Но разве они не будут разочарованы? Три года назад я решила проложить себе путь на вершину, чтобы изменить ситуацию и помочь людям, но вот я здесь. Я не занимаю никакого поста, я просто лакейский ученый, перепроверяющий исследования и работающий над тем, что мне вроде бы доверяют.

Ничего важного или чего-то меняющего мир.

Я застряла в безвестности, работая каждый день. Киваю покорно мужчинам, которые смотрят на меня свысока, мужчинам глупее меня, и молчу о своих идеях, боясь того, что может случиться снова.

— Мама, что мне делать? — вздыхаю я, рассуждая вслух, как часто делаю, чтобы разобраться в своих проблемах. Она говорила, что у всего есть логическое решение, но сейчас оно ускользает от меня. — Остаться и надеяться, что когда-нибудь я смогу делать то, что хочу? Или уехать и попробовать себя? У меня достаточно денег. Я могу купить здание, открыть свою небольшую лабораторию и сделать себе имя. Это будет трудно, почти невозможно, если «Нано» заблокирует меня, а я думаю, что так и будет. Они не любят, когда с ними соперничают… Думаю, я совершила ошибку, работая на них. Я знаю, что они делают добро и помогают людям, но мне начинает казаться, что это происходит только за их счет и на их условиях. Разве я не права?

Ответа нет, поэтому я поднимаюсь и иду на кухню. Я на скорую руку готовлю полезную еду из курицы, риса и овощей, но после первых нескольких кусочков отталкиваю ее от себя. Она напоминает о том, что люди сейчас голодают, и это не дает мне спокойно поесть. Я замотала головой, заставила себя принять душ, чтобы смыть с себя следы дня, взглядов и комментариев, и голышом рухнула на огромную кровать.

Мокрые волосы беспорядочно разметались по шелковым подушкам, а очки остались лежать на стопке тетрадей и учебников, которые я держу рядом с кроватью. Мой бывший парень называл меня «тройной угрозой» — красивой, умной и покорной. Однажды он действительно назвал меня так, сказав, что я знаю, когда нужно прикусить язык, и я ненавижу, что он был прав. Я так легко отступаю. Единственное, когда я этого не делаю, — это когда речь идет о чем-то, что меня по-настоящему увлекает, в противном случае я пытаюсь найти логический выход, что часто вводит людей в заблуждение, заставляя их думать, что я холодна и безэмоциональна.

«Сука-робот» — прозвище, которое я часто слышу.

Второе — «членодразнилка», и все потому, что я решила принять свою женственность и сменила свободную одежду на облегающие платья, в которых я чувствую себя способной одолеть весь мир.

Я переворачиваюсь на спину, глядя в белый потолок своей скучной квартиры, и мне хочется, чтобы что-нибудь изменилось. Хочется чего угодно. Эта холодная, стерильная жизнь меня утомляет, а исследования, которые когда-то приводили меня в восторг, больше не радуют. Мне кажется, что я напрасно растрачиваю свой потенциал.

И я засыпаю с надеждой в сердце.

КАТОН

Свет ярких звезд пробивается сквозь стеклянный купол надо мной, в то время как я лениво обмахиваюсь хвостом о деревянную ножку скамейки, на которой лежу. На моей груди лежит недавно взятая из библиотеки книга. Левая рука свисает, касаясь некогда красивого мозаичного пола моего любимого места.

Вздохнув, я встаю, крепко держа книгу, как драгоценное сокровище. Разминаю мышцы, затекшие от чтения. Внимательно оглядываю комнату. Я нахожусь в художественном отделе музея. Картины составляют мне компанию, когда я брожу по залам. Веревки, которые когда-то защищали бесценные произведения искусства, давно исчезли, большая часть стен в пятнах, а некоторые картины пропали, хотя я старался сохранить как можно больше. Листья залетают в открытые входные двери, уносясь вглубь музея.

Памятник забыт, как и мы.

От огромного куполообразного потолка в следующей секции, как всегда, перехватывает дыхание. На создание замысловатых мраморных конструкций и росписей, наверное, ушли годы, а теперь они оставлены гнить, и никто, кроме меня, не может оценить их красоту.

Не стоит заблуждаться, мое племя ценит красоту, искусство, науку и знания, но большинство предпочитает проводить свое время в человеческих библиотеках или изучая наш народ. Это благородное дело, и мне следовало бы сосредоточиться на нем, но что-то позвало меня этой ночью. Шепот, и я не смог устоять. Он привел меня сюда, и теперь какое-то чужое чувство стучит в моем сердце.

Перемены — вот на что это было похоже, но я не мог логически объяснить почему.

В отличие от соплеменников Ночных Клыков, которыми правит мой друг Акуджи, доверяющим своим инстинктам, чтобы сохранить жизнь, я предпочитаю ориентироваться на то, что я знаю и могу доказать. Однако я не могу игнорировать свои инстинкты, которые кричат, что скоро все изменится. Нахмурившись, я заставляю себя ускориться. Я вырываюсь из некогда двойных парадных дверей на потрескавшиеся ступени здания. Передо мной площадь, которую мой народ считал своей.

Посередине гордо возвышается неповрежденный фонтан, в центре — огромная бронзовая статуя, вокруг — львы, а между ними гордо стоит человек со свитком — профессор Атеса, человек, создавший науку и общество в том виде, в котором мы его знаем.

Проходя мимо статуи, я замечаю горящие в библиотеке свечи и тихо улыбаюсь, зная, что там будут мои друзья, мой народ, но я прохожу мимо и направляюсь к нашему дому.

Передо мной простирается университетский городок. Когда-то между ним и музеем были здания, но во время войны они были разрушены, и мы построили дорожки, по которым можно легко добраться до нашей базы, или логова, как ее называют воины племени. Раздается рев, и я поднимаю голову, вглядываясь вдаль и сощурив глаза. Это было далеко, в землях Дарклингов. Это не мое дело, но все же я еще мгновение стою здесь, гадая, какое бедное чудовище было убито сейчас.

Нет, это не мое дело.

Пожав плечами, чтобы снять напряжение, я вошел в двойные двери старого здания из красного кирпича. Главное здание университета, каким-то образом уцелевшее во время войны, занимает целый квартал, выполненный в потрясающем архитектурном стиле. Раньше в нем располагались учебные аудитории, театр и актовый зал, но благодаря нам все изменилось. Мы сделали его своим. Мы расширили территорию для нашего племени, создав подземные переходы между зданиями по обе стороны, которые раньше были частью университета. Мы не часто принимаем изгоев, но иногда принимаем скитальцев из племени воинов.

В конце концов, я сам когда-то был таким.

Питомник нуждается в расширении, поскольку только за последние месяцы в нем родилось несколько детенышей. Питомник находится в центре комплекса и является наиболее защищенным. В отличие от племени воинов Акуджи, мы не живем все время под землей. Мы переоборудовали подвал для тех, кто предпочитает оставаться под землей, а несколько лет спустя построили барьер из окон и дверей, которые опускаются с восходом солнца, чтобы защитить наших людей. Это позволяет нам работать днем, если это необходимо, и более эффективно использовать помещения здания. Туннели под университетом также проходят далеко от центра города, чтобы не ограничивать себя из-за солнечного света.

Одна из моих главных исследовательских задач — уменьшить влияние солнца. Хоть мы и ночные создания, кое-кто из нашего народа, включая меня, считает, что мы могли бы ослабить наше естественное отвращение к солнечному свету, чтобы следующее поколение нашего народа имело самые лучшие условия.

Звук горна оповещает, что до рассвета осталось несколько часов. Сигнал для бдительности тем, кто рассредоточен по городу, и тем, кто охраняет периметр наших земель. Днем включаются камеры, и мы можем наблюдать за людьми. Не то чтобы они сюда забредали, но нельзя проявлять излишнюю осторожность. Ночью они подзаряжаются от лунного света. Это просто гениально, даже если я сам так считаю, ведь это я их создал.

Оказавшись внутри, я приветствую своих соплеменников, отвечаю на вопросы и общаюсь с ними, после чего поднимаюсь в лабораторию. Лаборатория находится на верхнем этаже и была переоборудована из старого кабинета научной лаборатории, поэтому она не такая современная, как мне хотелось бы, но достаточно хорошая. Даже самые смелые из наших людей не любят находиться днем на солнце. Я доверяю нашему творению и подаю пример. Кроме того, это дает мне возможность после тяжелой ночной работы, когда я руковожу племенем, сосредоточиться на своих исследованиях в одиночестве.