Читаем Чистилище онлайн бесплатно

Захар Петров МУОС Чистилище

Дай Бог, чтобы всё здесь написанное, осталось фантастикой.

Последняя Мировая война стёрла с лица земли человечество и всё созданное им за тысячелетия. Руины городов, как никому ненужные мемориалы в память канувшей в лету цивилизации, уныло вздымались над дебрями мутировавшей растительности. И лишь ничтожной части многомиллиардного населения планеты удалось укрыться в подземельях рухнувших мегаполисов. Однако выжившие порой завидовали тем, кто погиб в ядерной вспышке. Некогда покорённая Природа восстала на загнанного в угол человека, мстя ему за столетнее глумление над собой.

Муос – подземелья разрушенного Минска. В течении десятилетий люди этой вселенной в отчаянной агонии вели битву за право выжить. Мутанты, хищники, болезни, голод, радиация, не прекращающиеся войны превратили жизнь спасшихся в ад. Казалось, история уже считает дни, когда хомо сапиенс перестанет существовать как самостоятельный вид, став придатком напавших на него паразитов. Но когда Муос был на краю пропасти, его людям был дан ещё один шанс. Из ниоткуда к ним пришёл Присланный, который повёл их на Последний Бой. Сплочённая армия ставшего единым народа в чудовищной схватке вырвала из кровавого оскала смерти право на жизнь… или, может быть, только отсрочку.

Но после Победы люди поняли, что дыхание смерти не ослабло. Оно яростным смерчем налетело на тлеющую в подземельях жизнь. Враги не ушли, они берут реванш. И самый страшный среди врагов Человека – это он сам…

1.

- Папа, а расскажи про Поверхность, как ты маму спасал.

- Верочка, тебе мама много раз рассказывала, а я это вспоминать не очень люблю. Подрастёшь, сама увидишь свою Поверхность - выучишься на учёного и пойдёшь её исследовать вдоль и поперёк. Или вот, Костик, уже совсем скоро сталкером станет, ему уже пятнадцать почти. Будет выходить и тебе всё рассказывать.

- Не-а. Костик сразу женится, не понятно что ли? Он уже с Лилькой своей целуется и дни считает, когда жениться можно будет, - я сама слышала. Он с Лилькой будет жить. И ей всё рассказывать будет. А со мной он и сейчас разговаривать не хочет.

- О чём с такой бестолковой вредной козявкой разговаривать? Тебе в самую пору с Надькой общаться, – улыбаясь, отозвался Костя.

Вера тут же задиристо выпалила:

- Сам ты козявка бестолковая. А Надька ещё и разговаривать толком не умеет.

Отец бросил на Константина недовольный взгляд, но ничего не сказал. Вера поджала губки и скорчила капризную гримасу, сделав вид, что обиделась.

Их посёлок назывался Мегабанк, потому что расположен был в подземном хранилище огромного банка. Изрядно побитая ядерным ударом и временем вывеска на обезлюдившей улице гласила: «МегаБанк». Массивное строение с глубоким и объёмным подземным хранилищем на Юго-Западе столицы – одна из задумок последнего Президента Беларуси. МегаБанк должен был стать финансовым оплотом страны в условиях надвигающейся угрозы. Никто не думал, что Последняя Мировая сотрёт в прах цивилизацию, а золотой запас, валютная наличность и другие ценности перестанут что-то значить для тех, кто выжил.

Но постройка этого финансового монстра была лишь маленькой частью грандиозного проекта, воплощение которого было начато последним президентом обречённой страны. Под предлогом расширения подземной инфраструктуры и недопущения разрастания столицы вширь, последние годы под Минском строился второй город, который по задумке должен был укрыть всё население мегаполиса от кратковременной и не очень сильной атомной атаки. Планировалось создать уникальную многоуровневую систему подземных убежищ, складов, лазаретов, мастерских, хранилищ, гаражей, соединённых ходами и туннелями, оборудованной системами вентиляции и дренажа грунтовых вод. Этими работами руководило отдельное секретное ведомство, названное Минским Управлением Оборонных Сооружений. Но, погрязнув в бюрократии, воровстве, тендерных злоупотреблениях, МУОС не справился со своейзадачей и когда проревели сирены, далеко не все смогли укрыться под землёй. А те, кому посчастливилось или наоборот не посчастливилось спуститься, оказались в не готовых принять даже такое количество людей подземных пустотах, большинство из которых даже с оговорками нельзя было назвать убежищами. Проект подземного города не был воплощён в жизнь и наполовину, хотя официальные отчёты врали об обратном. Большая часть туннелей и ходов, находившихся вне веток метро, либо были не достроены, либо обвалились от вызванных ядерными взрывами тектонических ударов. Поэтому подземелья превратились в сложный лабиринт похлеще Мамонтовых пещер, точную географию которого толком не знал никто. Но выжившие воспринимали действительность такой, какая она есть, и не догадывались, каким их убежище должно было быть на самом деле. Что значит аббревиатура МУОС – давно забыли и слово Муос стало самоназванием их подземного мира. В день Последней Мировой люди, сбежавшие под землю, оказались в совершенно неведомом для них мире, главным образом сгрудившись на станциях метро и в крупных бункерах, не догадываясь об истинных размерах Муоса. Но год за годом сталкеры, диггеры, беженцы и просто отчаянные головы исследовали подземелья, находя всё новые места для жизни. Так, через многие годы после спуска под землю группой сталкеров был найден вход в Мегабанк, и вскоре власти Республики направили сюда переселенцев для заселения и обустройства этого удобного поселения.

К тому моменту, когда в окрестностях Минска в одночасье выросли ядерные грибы, МегаБанк уже успели достроить, даже завезли сюда офисную мебель, оргтенику и канцелярские товары, но подземные хранилища пока что оставались пустыми. А теперь они стали прекрасным убежищем для трёх десятков человек. По меркам Муоса жизнь в посёлке была спокойной и относительно безопасной. Метровые железобетонные стены делали Мегабанк непреступной крепостью, попасть в которую можно было только через тамбур с тремя толстыми металлическими дверьми. Одна дверь вела наверх – в само здание бывшего банка. Вторая - в короткий туннель, сливавшийся с другими поземными коммуникациями Муоса. Через третью дверь входили в холл – так мегабанковцы называли самое большое помещение своего посёлка. По двум сторонам от холла располагались помещения поменьше: теперь это были квартиры, кладовые и мастерские жителей Мегабанка.

Картофельное поле мегабанковцев – распаханный ими же мёртвый сквер – находилось рядом с выдержавшим ядерным удар строением банка, то есть почти возле их дома. Это позволяло быстро скрыться при появлении редких хищников, которым чудом удавалось пересечь добротное ограждение их поля. Эта часть города была сильно удалена от мест падения боеголовок, поэтому уровень радиации не был столь высок и не убивал так быстро, как на других сельхозугодьях. Взрослые мегабанковцы, одевшись в прорезиненные костюмы, два раза в день выбегали из здания Мегабанка, рассыпались по полю, в течение трёх часов обрабатывали его или собирали урожай и возвращались домой. Они научились это делать быстро и слаженно. За трёхчасовую вылазку никто не позволял себе передохнуть не секунды, но больше трёх часов на поле они не задерживались. Такой «щадящий» режим выхода на Поверхность давал мегабанковцам надежду не «схватить» летальную дозу и дожить хотя бы до сорока.

Вылазки на Поверхность входили в обязанность всего взрослого населения, за исключением отца Веры – ветерана Великого Боя Владимира Пруднича. Потому что он был инвалидом – во время сечи с ленточниками он потерял руку и ногу. И потому что он был администратором их посёлка, входящим в Республику. А последнее время ещё и потому, что он был одиноким отцом троих детей: пятнадцатилетнего Кости, десятилетней Веры и маленькой Надежды, которой недавно исполнилось два года. Их мать погибла четыре месяца назад.

2.

Анастасия Пруднич ушла собирать слизней и не вернулась. Слизневый питомник находился недалеко, поэтому мегабанковцы не боялись ходить туда по-одному. После недолгих поисков её тело нашли в коллекторе. Кто-то её изрешетил ножом, оставив своё оружие со странной рукояткой в теле убитой.

Ещё день они ждали следователя, а труп оставался на том же месте: Уголовный Закон Республики запрещал нарушать обстановку места преступления до прихода следователя. Работы отменили, возле тела выставили охрану.

В семьях Муоса превалировало средневековое грубое отношение к женщинам. Но стареющий Пруднич относился к своей Анастасие с каким-то неестественным для подземелий трепетом, категорически отказавшись от второй жены. После Великого Боя, сократившего мужское население Муоса почти наполовину, Законом Республики сроком на двадцать лет было введено многожёнство. А для управленцев, к коим относился и Пруднич, право взять вторую жену и показать тем самым пример другим мужчинам, было негласной обязанностью. Но от второй жены он отказался наотрез, не смотря на согласие Анастасии, не смотря на откровенные сватанья вдов, не смотря на требования инспекторов.

Пруднич, разом постаревший лет на десять, не находил себе места, стараясь всеми силами этого не показывать: администратор должен стойко переносить личную боль и с пониманием воспринимать то, что его жена почти сутки так и лежит в луже крови на холодном бетоне коллектора.

Он с детьми сидел при лучине в своей просторной квартире. Костя возился возле Надиной кроватки, украдкой вытирая постоянно бегущие из глаз слёзы. Прудничу бы остаться одному, да приглушить образовавшуюся в сердце пустоту изрядной долей браги. Но он сидел на топчане рядом с Верой, прижимая к себе единственной рукой постоянно вздрагивающую от рыданий дочь.

- Ничего-ничего, Верочка. Мама не умерла. Мама ушла на небо к Боженьке. Она теперь с Ангелами. Ей хорошо, не больно, ни холодно, ни голодно. И когда-нибудь мы встретимся с нею. И мы будем каждый вечер молиться Боженьке за маму. И мама будет на небе молиться за нас.

- Мама не на небе, она в коллекторе лежит, ты же сам говорил. И ты её в землю хочешь закопать, а не на небо к Богу отправить.

- В коллекторе осталось тело мамино, а душа её уже у Бога. Она смотрит оттуда на нас и очень огорчается, что ты всё грустишь да плачешь.

Пруднич сам поднял голову к потолку, как будто хотел там, на небе, увидеть Анастасию. У них было почти настоящее небо, нарисованное Настей. После Великого Боя, люди Муоса по какому-то всеобщему наитию потянулись к примитивной форме искусства – разрисовыванию потолков и стен своих жилищ и общественных помещений. В Центре заработала целая мастерская по производству красок, спрос на продукцию которой был несоразмерен с достатком жителей Муоса. Разрисовать изнутри свою конуру, пусть коряво и неумело, пусть трясущейся от голода рукой, было делом принципа уважающего себя республиканца. Это был ещё один вызов беспросветной действительности; отчаянный плевок в душащий мрак подземелий. Творения большинства таких художников ужасали, или в лучшем случае смешили, но Анастасия рисовала очень хорошо. Пруднич поначалу противился столь неразумной покупке: обменять почти полный мешок картошки на пять банок краски. Но, когда он увидел, в какую сказку Настя превратила их квартиру, сам застыдился своей скупости. Над входной дверью у них подымалось огромное красное солнце. Верх стен и потолок – голубое небо, кое-где с сиреневым отливом, с редкими кудрявыми облаками. Стены – это сказочный лес с избушками, серыми волками, чебурашками и прочими зверюшками, срисованными с иллюстраций из детских книжек, взятых в поселковой библиотечке.

Куда бы Пруднич не повернул голову, он везде натыкался глазами на что-то, что вопило о незримом присутствии Анастасии. Их просторная квартира в одну комнату была пропитана её заботой, тягой к красоте и умением создать уют, такими редкими в их голодном, жестоком мире. Скупой интерьер из четырех топчанов, самодельного стеллажа под самый потолок, стола и четырех стульев она сумела превратить в продолжение нарисованной на стенах сказки: ножки мебели были обкручены проводами в разноцветной изоляции; спинки стульев и кроватей раскрашены весёлыми цветами; тут и там свисала бахрома из распушённых ниток и отходов кожи. В этой яркой квартире, наполненной смехом, плачем и разговорами неугомонных детей, нельзя было быть несчастливым! И Пруднич, в который раз закусывая губу, тихо бесился от того, что просто вовремя не заметил десятилетий счастья, которые подарила ему эта женщина.

3.