Читаем Четыре-ноль-четыре (ЛП) онлайн бесплатно
Четыре-ноль-четыре (ЛП)
Три года Ли и Таннер встречаются почти ежедневно. Ли знает его привычки и кем он работает. Таннер ничего не знает о ней. До одного вечера, когда мимолетное прикосновение заставляет Таннера посмотреть на Ли и по-настоящему ее увидеть. Но, возможно, Ли все это время намеренно не привлекала к себе внимание Таннера? И связано это кто-то или нет с листовками о пропавших девушках?
Романы / Современные любовные романыАннотация:
Три года Ли и Таннер встречаются почти ежедневно.
Ли знает его привычки и кем он работает.
Таннер ничего не знает о ней.
До одного вечера, когда мимолетное прикосновение заставляет Таннера посмотреть на Ли и по-настоящему ее увидеть.
Но, возможно, Ли все это время намеренно не привлекала к себе внимание Таннера?
И связано это кто-то или нет с листовками о пропавших девушках?
Глава 1
По нему можно часы сверять. Он появляется здесь практически ежедневно ровно в девять часов вчера. Приглаживает волосы, трет лицо и, тяжело вздыхая, опускает руку.
Я работаю в «Кричащих бобах» уже три года, и мне не нужно слышать звон колокольчика над входной дверью, чтобы знать — он пришел.
Он всегда покупает один и тот же кофе — двойной эспрессо, добавляет в него порцию сливок и сахара, а потом уходит.
Он привлекательный мужчина. Когда улыбается, в его глазах появляется тлеющий соблазнительный блеск. Но меня это не удивляет. Широкие плечи. Узкая талия. Он в прекрасной физической форме — это заметно в любой одежде. Он должен держать себя в тонусе, учитывая род его деятельности. Вначале ребята из кофейни делали ставки на то, кем он работает. Но через пару дней он пришел со значком полицейского и пистолетом в кобуре, и все стало очевидным. А потом Мелисса призналась, что той же ночью видела его в полицейском участке, и это развеяло последние сомнения. Мелисса не сказала, почему была в полиции, но было несложно сложить два и два, когда она попросила отгул, чтобы пойти на сеанс терапии для людей с алкогольной и наркотической зависимостью. Скорее всего, она попалась на вождении в нетрезвом виде или что-то в этом роде.
Он входит в кофейню, и я смотрю на него.
Его взгляд устремляется влево к доске объявлений и лишь потом к стойке с прилавками. Он делает так каждый вечер. Не знаю, обратил ли кто-то еще внимание на его привычку, но я заметила — ведь именно я меняю объявления. Некоторые висят на доске с того дня, как я устроилась в кофейню, другие еще дольше, но у меня не хватает духа их снять. Стефани Миллер пропала двадцать лет назад, Эмили Карсон двумя годами позже. Не знаю, почему владелец так долго держит объявления о них, но предпочитаю не вмешиваться.
Он скользит взглядом по листовкам с портретами пропавших девушек, потом вниз. Он подходит к прилавку, проводит ладонью по волосам, затем его рука безвольно падает на бедро. Намеренно или нет, но из-за этого жеста он выглядит более уставшим. Когда он делает заказ, его плечи слегка наклонены вперед, а взгляд почему-то всегда устремлен вверх.
Диктуя заказ, он произносит одни и те же слова, поэтому я не жду их, а сразу тянусь к кофе. Однако сегодня он это замечает.
Он замирает, прищурившись, смотрит на мою руку и улыбается.
— Я так понимаю, что больше нет необходимости озвучивать заказ.
Это не вопрос. Да ему и не нужен ответ. Достав бумажник, он оплачивает заказ, хотя я еще не сказала сумму.
Три года. Один и тот же заказ. Одна и та же сумма.
Нет ничего нового в этой ежедневной рутине, кроме одного — когда я ставлю кофе на прилавок, а он берет его, наши пальцы соприкасаются.
«Бум!»
Он поднимает взгляд, видит меня, и в его глазах появляется странное выражение. Обычно в этот момент он бормочет благодарность, или на его лице вспыхивает усталая улыбка, но сегодня нет ни того ни другого. Он просто смотрит на меня, и я ощущаю то, чего раньше не чувствовала — словно что-то сжимает мою грудь.
«Он?»
Он моргает, выражение в глазах — что бы оно ни значило — пропадает, потом улыбается и покачивает головой.
— Наверное, мне следовало бы уже знать ваше имя. Я Таннер. Таннер Адамсон.
Я неуверенно улыбаюсь и стараюсь игнорировать трепыхание в груди.
— Я Ли.
Он кивает.
— Приятно познакомиться, Ли.
Он удерживает мой взгляд чуть дольше, чем следовало. Затем его улыбка становится шире, и это разжигает во мне еще одну искру.
Передавая Таннеру кофе, я стараюсь убедить себя, что это ничего не значит. Я пытаюсь сказать себе, что мое волнение не имеет смысла, когда он покидает «Кричащие бобы». Я продолжаю убеждать себя, что, когда Таннер появится в кофейне завтра, все будет по-старому. Но самовнушение не работает, потому что я не могу игнорировать то, как участился мой пульс, когда наши пальцы соприкоснулись. Или то, как Таннер кивнул, когда я назвала свое имя. Словно он собирался запомнить его. Будто крепко зафиксировал его в своей памяти.
Из-за всего этого на следующий день я сильно взволнована.
Снова вечер, девять часов.
Таннер входит в кофейню. Я думаю, что все пойдет по сценарию, но... теперь я жду, произойдет ли что-то новое.
Все начинается как обычно. Он входит, скользит взглядом по листовкам с пропавшими девушками, подходит к стойке и проводит рукой по волосам. Таннер не смотрит на меня, когда начинает диктовать заказ, но потом замолкает, встречается со мной взглядом и улыбается так же, как вчера.
Сердце в моей груди трепещет.
— Ты снова работаешь, Ли? — спрашивает он.
Я киваю, едва сдерживая собственную улыбку.
— Я работаю здесь почти каждый вечер.
Таннер хмурится, его брови сходятся на переносице, словно он задумался, а затем его лоб снова разглаживается.
— Буду иметь в виду и с нетерпением ждать встречи.
Мы обменялись всего парой фраз, но это дало мне дополнительный импульс. Когда я отдаю Таннеру кофе, наши пальцы соприкасаются вновь. Знакомое волнение охватывает мое тело. И думаю, мне не примерещился блеск в глазах Таннера, когда он улыбнулся на прощание.
Остаток ночи пролетает незаметно. Когда я заканчиваю смену и иду к машине, то не плетусь, волоча ноги от усталости, как в большинство дней.
Как и прошлой ночью, я не могу угомонить бабочек в животе.
Глава 2
Я замечаю мигающие синие и красные огни задолго до того, как подъезжаю ближе и вижу полицейские машины возле автозаправочной станции. Я планировала заехать сюда в любом случае. До дома остался всего квартал, но сомневаюсь, что мне хватит топлива. Я вижу четыре патрульных автомобиля и карету скорой помощи. Затем бросаю взгляд на датчик уровня топлива. Я могу рискнуть и отложить заправку до утра, но не хочу идти пешком до дома, если машина все же заглохнет. Я живу в этом районе, но порой забываю, насколько небезопасно здесь может быть.
«Что ж, эта ночь определенно освежит мою память».
Я вздыхаю, понимая, что в любом случае должна дозаправиться.
Я подъезжаю и с облегчением обнаруживаю, что станция работает. Чтобы здесь не произошло, полицейские ее не закрыли.
Я подношу кредитку к автомату, когда слышу, как меня окликают.
— Ли?
Я замираю, но зря — мне знаком этот голос, а значит, нет причин волноваться.
— Таннер, — обернувшись, говорю я с улыбкой.
Он хмурится в привычной для себя манере — таким я видела его не раз, — затем скользит взглядом между мной, машиной и заправочной станцией.
— Ты живешь в этом районе? — Его брови взлетают вверх, пока он оглядывается по сторонам.
Я пользуюсь моментом, чтобы оценить его внешность, и вздыхаю про себя. Таннер одет в рубашку и джинсы, на его плече висит кобура. Он не похож на тех занудных детективов, которые носят галстуки и костюмы. Он выглядит более расслабленным, но его оружие и движения тела, подобные повадкам хищника, говорят — он также опасен, как и остальные.
— Да, — я вставляю кредитку и киваю в направлении, где живу, — в квартале отсюда.
Таннер смотрит в сторону моей улицы, которая погружена во тьму. Это неудивительно. Большинство фонарей на ней разбито. В рабочем состоянии только парочка, и это на целую улицу. Вдобавок, почти во всех квартирах уже погашен свет. Здесь живет много малоимущих семей с маленькими детьми. Уложив малышей, родители тоже заснули, чтобы набраться сил перед трудовым днем.
О чем бы Таннер не думал, он отбрасывает свои мысли и кивает в сторону заправки.
— Мы нашли пропавшую девушку. Ты, случайно, не замечала здесь что-то необычное? Может кто-то вел себя подозрительно, или ты видела кого-то, кто здесь раньше не появлялся? — Он указывает на камеру наблюдения над нами. — Проклятая штуковина не работает.
Я сморю вверх, хотя прекрасно знаю, о какой камере он говорит — она уже век как не работает.
— Пропавшую девушку? — Мне трудно ответить на вопрос Таннера. Слишком много людей в моем районе, и если честно, то мы все, порой, выглядим так, словно нам здесь не место.
— Да. Она попала в город через секс-траффик. Влюбилась в сутенера. Классика.
Я киваю, словно понимаю, о чем он говорит, хотя на самом деле это не так.
— Ясно.
Таннер задумывается, опять хмурится, и меня так и подмывает взять и разгладить морщины, образовавшиеся на его лбу. Чтобы не сделать этого — хоть и очень хочу — я смотрю себе под ноги, но, все же, немного склоняюсь к Таннеру. Он стоит рядом, мне нужно просто протянуть руку и провести пальцами по этим морщинам. Уверена, они исчезнут, в первую очередь от шока из-за моих действий, но по любому их не станет. И пусть и на короткое время Таннер избавится от хмурых складок на своем лбу.
Но я не делаю этого, как и многое другое.
— Это то, чем ты занимаешься, как полицейский? Расследуешь дела, связанные с секс торговлей? — интересуюсь я вместо этого.
Словно вспомнив, что я рядом, Таннер наклоняет ко мне голову, а затем качает ей.
— Нет-нет. Хотя даже не знаю, может, это было бы и лучше. Я занимаюсь пропавшими без вести. Найти их живыми — это лучший результат моей работы. — Он кивает в сторону заправки. — Это удачный исход. Она пропала не так давно. Возможно, у нее не так много душевных шрамов, как у других.
По моему телу пробегает дрожь. Не могу представить, как можно прожить хоть день такой жизнью и остаться без шрамов.
— С тобой все в порядке?
Должно быть, Таннер наблюдал за мной, и я вижу, как он меняется, словно по щелчку. Сейчас он смотрит на меня не так, как раньше, когда отвлекся, задумался или мысленно витал где-то.
Он смотрит на меня, как коп.
Его взгляд словно может проникнуть внутрь и посмотреть, о чем я думаю. На мгновение я напрягаюсь, но потом встряхиваюсь и откидываю эти мысли. Таннер просто выполняет свою работу, а я его потенциальный свидетель. Его обязанность пытаться разглядеть то, чего другие не заметят.
— Да, все нормально. Знаешь, я задавалась вопросом, чем ты занимаешься. Было не сложно догадаться, что ты полицейский, но я не знала из какого отдела. — Я замолкаю, а потом, подумав, добавляю: — Теперь я понимаю, почему ты все время смотришь на листовки с пропавшими девушками.
«Девушками 4-0-4».
Таннер не отвечает, не показывает, что я задела его за живое. Однако я это чувствую. Мои слова каким-то образом пробрались ему под кожу, и он просто не может ответить. Не знаю, почему. Казалось, я не сказала ничего такого, но когда замечаю удивление в глазах Таннера, то меня охватывает дрожь. Эта дрожь напоминает ту, что от бабочек, которые на днях порхали в моем животе, но все же отличается. Как будто именно сейчас это реально, а прежние трепетания были лишь фантазией.
— Разве я смотрю на них? — спрашивает Таннер хрипловатым голосом.
«Я оказалась права. Я добралась до него. Мне это нравится. Греет душу».
— Ага. Когда заходишь в кофейню, в первую очередь смотришь на доску объявлений, потом проводишь рукой по волосам… — Я запинаюсь, понимая, что есть грань между наблюдательностью и преследованием. Я уже почти вплотную подошла к ней, впрочем, как и к тому полицейскому, за которым наблюдала.
— Я имею в виду, что порой замечаю, как ты смотришь туда, — откашливаясь, продолжаю я.
— Разве? — Он удивленно моргает и покачивает головой. — Вероятно, я не замечаю этого за собой.
Таннер смотрит себе под ноги, словно я сказала то, что ему не понравилось, а потом под звон колокольчика открывается дверь офиса заправочной станции. Таннера окликает женщина-полицейский. Она машет, чтобы он подошел к ней, а я вдруг вспоминаю, зачем, в первую очередь, приехала на заправку.
Бензобак моей машины давно наполнен.
Я дергаюсь, понимая, что прислонилась к своей машине, даже не заметив этого, и убираю кран.
— Я должен...
— Ничего. Я понимаю. — Я машу рукой, показывая, что Таннер может идти. — Все в порядке.
— Просто... — он указывает через плечо на женщину — очень красивую женщину, — которая все еще ждет его.
Она хмурится, глядя на нас. Ее рука прижата к голове. Женщина не опустила ее после того, как поманила Таннера.
Я откашливаюсь, чувствуя себя крайне неловко.
— Мне нужно возвращаться домой...
— Да. Думаю, это правильно. — Таннер собирается уходить, но останавливается. Он начинает говорить, запинается, поднимает руку и морщится. — Э-э… я хотел сказать, что могу проводить тебя до дома.
Я удивленно таращусь на него.
— Просто хочу быть уверен, что ты доберешься до дома спокойно.
— Конечно, я поняла. — Он просто выполняет свою работу. И всего-то. — Я уверена, все будет в порядке. Не беспокойтесь.
Наконец я ставлю кран, который, словно дура, до сих пор сжимала в руке, обратно в держатель, хватаю квитанцию и направляюсь к багажнику своего автомобиля.
«Зачем я пошла туда? Да фиг его знает».
— Хорошо. Окей. — Таннер просто улыбается мне... и все невидимое, но ощутимое напряжение тут же улетучивается. Из-за чего и почему — я не понимаю.
— Увидимся завтра, Ли? — тихо добавляет Таннер.
— Да, конечно. Завтра. — Я киваю. — Всем нам необходим кофе.
