Читаем Четыре логиста и собака онлайн бесплатно

Все действующие лица, имена, сцены, диалоги и взгляды являются плодом авторского воображения и не могут быть истолкованы, как существовавшие или происходившие в реальной жизни.

Любое сходство с действительными людьми, как ныне здравствующими, так и умершими, является случайным.

Мысли и высказывания персонажей не совпадают с мировоззрением автора.

Ряд деталей и топонимов местами изменены намеренно, чтобы не выдавать источники информации.

Тактико-технические характеристики описанного оружия и разнообразного оборудования могут не совпадать с реальными. Ряд названий оборудования, медикаментов, компьютерных программ и технологий упоминаемых в книге являются плодом воображения автора.

Текст содержит ненормативную лексику, сцены насилия, описания откровенно-натуралистического характера. Чтение лицами, не достигшими возраста 21 года, нежелательно.

Не следует пытаться повторять действия персонажей в реальной жизни.

Автобазу на промзоне строили еще в советские времена, и расположенное под ней бомбоубежище было просторным и надежным. Благодаря сводчатым плитам из крепкого армейского бетона, помещение выдержало прошлогодние артобстрелы и не пострадало. Именно потому сепары, до того, как их выбили с территории автопарка украинские войска, обустроили здесь казармы и полевой медпункт.

В четыре больших контейнера, выстроенных в ряд у дальней стены, на протяжении двух лет собирался мусор. Сперва — обычный, затем и медицинский. В разгар боевых действий рыться в окровавленных ошметках никому бы не пришло в голову, а, когда автобаза оказалась на нейтральной земле, о контейнерах и вовсе забыли. А зря.

Шульга высмотрел обломок доски, принес. Пользуясь им как рычагом, начал шуровать в одном из контейнеров, разгребая мусор. Через несколько минут откинулся и произнес удовлетворенно:

— Ага! Ай да Курьер, царствие ему небесное…

Назгул молча ринулся к двери, через которую они сюда попали. Вернулся, держа в руках тактические перчатки.

Еще минут десять диверсанты, обезопасив руки и вооружившись досками, тихо переругиваясь, шарили по контейнеру, пока не извлекли из него увесистый брикет, аккуратно упакованный в черную стретч-пленку.

— Сколько тут? — спросил Шульга.

— Думаю, килограмм двадцать пять… — задумчиво ответил Назгул. — Удобно, если в одиночку носить.

— Если так, то всего упаковок должно быть в контейнерах больше восьмидесяти штук…

— Надо думать, как все это наверх поднимать… — сказал Шульга.

— Девка выскользнула, — ответил Назгул. — Значит, выйдем и мы. В стене ворота, даже если они снаружи присыпаны, все равно есть подход, а значит можно дыру проделать.

Филин на ходу переосмысливал ситуацию. Нет, явно не для киевского начальства они стараются. А раз так, то не факт, что он в итоге окажется в камере, даже комфортной. Главное не делать резких движений и поглядеть, как будут развиваться события.

— Все! — сказал Шульга. — Иди, делай связь, вызывай Варяга. Я пока выход найду, и все наверху прикину. Мы и так задержались — до рассвета не больше, чем полчаса…

Лутеры — охотники за трофеями, превратившие бомбоубежище в свою секретную базу, оказались людьми обстоятельными. Помимо прочих полезных вещей в их схроне обнаружилась и портативная электролебедка, работающая как от автомобильного аккумулятора, так и от бытовой сети.

Лебедку нашел Шульга, а Назгул предложил с ее помощью добраться до главной цели. Филин же, в качестве “приглашенной звезды”, с инициативой не лез, помогал, чем мог, а по большей части был на подхвате. Правда, в одном существенном деле оказался полезен — погуляв по подвалу, обнаружил замаскированную древним плакатом про радиоактивное заражение дверь в старую, довоенную еще, подсобку, где неведомый уборщик хранил свой инвентарь: метлы, пару железных совков и целую упаковку крепких пластиковых пакетов.

— Зачем они это прятали? — удивился Назгул, почти западный человек.

— Так украли бы! — с искренним недоумением ответил Филин. — У нас без присмотра оставлять ничего нельзя, мигом ноги приделают.

— А, ну да… — отозвался Назгул, — отвык как-то от этого у себя на Кипре.

Лебедку закрепили на идущей по стене железной трубе. Подвели кабель электропитания. Отмотав металлический тросик, прицепили крюк за край одного из контейнеров.

— Включай! — дал команду Шульга.

Назгул надавил кнопку на выносном пульте. Механизм зажужжал, катушка с намотанным тросом пришла в движение и стала выбирать слабину. Филин с Шульгой отошли на безопасное расстояние.

Секунд через тридцать контейнер, заскрипев, стал медленно наклоняться, и рухнул на пол, выбросив на пол горку бинтов, обрывков окровавленных простыней, использованных разовых шприцов и прочих отходов жизнедеятельности любого медицинского учреждения, где оказывают первую помощь. Меж грудами обветшавшей материи и старого пластика поблескивали многочисленные обломки ампул.

— Предельно внимательно! — сказал Шульга, взяв в руки метлу. — Действовать в перчатках, ни на что не наступать. Спид с гепатитом не дремлют!

Шульга с Назгулом стали рядом, и с дворницкой сноровкой начали подметать пол. Филин взял на себя роль подсобника — сгребал мусор в совок, высыпал в пакеты.

После того как пол очистился, начали выгребать содержимое из контейнера. Вскоре у боковой стены поднялась черная пирамида мешков, а в глубине железной коробки стали видны упакованные в черную стретч-пленку брикеты.

Назгул, не снимая перчаток, полез вовнутрь, выудил упаковку размером примерно с пенобетонный строительный блок, но, судя по тому, как новозеландец её ворочал, тяжелее в несколько раз.

— Надо бы их или по новой перепаковать, или хотя бы антисептиком обработать! — сказал Назгул, брезгливо поморщившись. — пока все перелопатим — точно заразимся!

— Их здесь больше восьмидесяти! — возразил Шульга. — до вечера не закончим. Курьер был не идиотом, проложил слоем пленки. Давай пока остальные вытащим, чтобы определить фронт работ!

— Погоди! — сказал Назгул.

Он выщелкнул нож, нагнулся и бережно, кончиком, взрезал пленку на одном из брикетов. Проделав квадратное отверстие, вытащил пачку долларов.

При виде денег лицо Филина, сохранявшее, невзирая на все происходившие события, полную невозмутимость, отразило целую гамму чувств, от чисто детского изумления до полного охренения.

— А ты что ожидал увидеть, спецназ? — спросил Шульга.

— Ну… — протянул ГРУ-шник. — думал там дурь…

— Кеш — лучший наркотик! — ухмыльнулся Назгул. — Это для тебя что-то меняет?

— В общем, нет. — сказал, чуть подумав Филин. — Значит, я так понимаю, что вы сюда именно за этим пришли?

— Правильно! — кивнул Шульга.

— Вряд ли по заданию своего руководства…

— И что если так?

— Ну, не знаю, тебе виднее… — Филин замолчал, ожидая реакции.

Шульга подумал, прикидывая варианты. Потом сказал:

— Вот что, Филин! Это тебе крайний шанс разойтись бортами. Здесь двести миллионов долларов, или даже чуть больше. Откуда и как — долго рассказывать, да и не твоего ума дело. Бери сколько сможешь унести и вали. Я у тебя в долгу, так что будем в расчете.

За что должен ему Шульга, можно не уточнять. Нет, не за спасение от лутеров, хотя и за это тоже. Теперь Филин знал — именно этот хмурый жилистый парень с тонким шрамом через щеку, командовал год назад группой захвата, которая положила его ребят при штурме коттеджа украинского экс-президента. Никакими деньгами жизней, конечно же, не вернуть, но сам подход Филину был понятен. И предложение щедрое — в рюкзак войдет миллиона три. Но вот толку от этих денег для одиночки посреди нейтральной полосы, как говорил литературный коллега, старлей Таманцев, шиш да кумыш. Не свои, так чужие разденут как как Остапа Бендера на румынской границе. Филин еще немного поразмышлял и сказал:

— Спасибо, но не получится. Лучше останусь с вами.

— Принял! — кивнул Шульга. — Тогда с этого момента у тебя совещательный голос, а все команды будешь выполнять быстро и задорно, как боец после учебки.

— Добро! Ну и насчет денег, предложение в силе?

— Миллион! — не дав Шульге раскрыть рот, твердо сказал Назгул, пресекая все дальнейшие проявления благородства. — И только после того, как и мы и деньги окажемся в безопасном месте.

Для Филина что миллион, что три были сейчас шкурой неубитого медведя. В торговле он не видел ни малейшего смысла. Кивнул.

— Какие дальнейшие действия?

— Мы с тобой зачистим остальные контейнеры, посчитаем, — начал распоряжаться Шульга. — Нужно знать с каким объемом имеем дело. Потом перенесем их поближе к выходу. Назгул, вызывай кавалерию!

Назгул кивнул, зашагал в соседнее помещение. Миновав работающий генератор, склад, нары, четыре лутерских трупа, сел напротив экрана. Включил музыку, законнектил интернет через спутник, открыл нужный чат, набрал сообщение: "Вези две пиццы и пиво по старому адресу".

Откинулся на спинку, стал ждать. В глубине громыхнуло — это Шульга и Филин опрокинули второй контейнер. Незадолго до того, как они повалили третий, пришел ответ.

“Ваш заказ принят”.

«Мерседес-спринтер» — бронированный микроавтобус-инкассатор без зеленых маркировочных полос, внешне ничем не отличимый от своих цивильных собратьев, миновал взводный опорник. Дальше, за цепью секретов, лежало около километра смертельно опасной ничьей земли. Из них триста метров — до точки, которую Шульга заранее указал как пункт назначения.

Варяг так и не врубился, зачем чуть не перед самым выходом командир распорядился в условиях полной секретности покупать нетабельную машину, причем протестировать предварительно, сможет ли она поднять три тонны груза, и прибыть с ней на один из самых опасных участков на линии разделения. Но Шульга — начальник, а Назгул — мозговой центр. Им работать, им виднее.

Впрочем, если мозгой раскинуть, вариантов не так уж много. То ли мужики решили, чтоб два раза не вставать, по дороге какой-то сепарский архив подломить, то ли собрались приволочь очередную мокшанскую вундервафлю для СБУ-шников как вещдок для Гааги. Впрочем, в СБУ таких вещдоков — российского оружия, которое ни при каких обстоятельствах кроме прямой военной поддержки не могло появиться в “армейских корпусах” сепаратистов — уже накоплено столько, что впору батальон ими вооружать. А вот до Гааги как до Луны раком…

Варяг отвлекся от пустых рассуждений, оценил временные рамки. До рассвета примерно четверть часа. Потом еще интервал до девяти ноль-ноль, когда «на работу» выйдут мониторинговые группы ОБСЕ. В их присутствии обе стороны без особой необходимости стараются не стрелять — мало ли что эти бюрократы в своих протоколах потом напишут.

Главное — проскочить несколько сотен метров до автобазы, там есть где машину спрятать. Ну а потом, когда он доберется до точки, пусть уж Шульга решает.

Рация “Харрис” приняла текстовое сообщение — это залегшие в секрете разведчики доложились, что “Спринтер” пересек условную линию, на которую они выдвинулись около часа назад.

Варяг снизил скорость, лавируя меж развалин, укрылся за стенами какого-то цеха, переключился на другой канал.

— Робин, Девятке!

— На связи!

Позывной “Робин” был у старшего группы, которая с вечера зашла в посадку между Авдеевкой и фильтровальной станцией, “Девяткой” для приданного разведвзвода был, соответственно, сам Варяг.

— Доложи готовность!

— По команде.

— Даю отсчет! Семь, шесть …

На «ноль»… метрах в восьмистах к северу, ближе к нашим позициям, послышался характерный звук разрыва мины, а через пару секунд второй. Это был план “Б”, который принадлежал самому Варягу — разведчики подорвали закладку, имитируя сепарский артобстрел. Варяг переключился на канал связи тактической группы. Там уже вовсю шло веселье.

— Апостол, Забою! Валят по нашим позициям! “Васильками”. Координата… Разрешите ответить? — задорно ревел комбат.

— Забой, Апостолу! Накрывай! — матерились с КП бригады.

Командно-наблюдательный пункт батальонной группы сработал быстро и четко, как хорошо отрегулированные часы. Почти без паузы откуда-то из-за спины послышалась серия деловитых хлопков — ожила наша минометная батарея.

— Апостол, Забою! Ответку дали.

— Добро! Будут продолжать — засекайте вспышки!

Сепары, видать и без того накрученные вчерашним шухером в Донецке, на непонятную активность ответили своим «главным калибром» — батареей неконвенционных стодвадцатимиллиметровых минометов, которые, согласно разведданным, они прятали за высоткой. Варяг ухмыльнулся: для наших это в корне меняет дело — теперь можно и под протоколы ОБСЕ поработать.

На бригадном КП мыслили точно так же. Не прошло и пяти минут, как в воздухе засвистели снаряды. Дальность прицельной стрельбы гаубицы Д-30 — около пятнадцати кеме. С подготовленных позиций пристрелянные цели обычно накрывают с первого раза.

Ну что же, минут пять, пока все не опомнятся, у него есть. Пора!

Варяг хлопнул массивной дверью, закрыл засов — стандартные замки не держали бронеплиту и трехсантиметровой толщины стекла. Хорошо обслуженная машина заурчала с пол-оборота. Врубил передачу, нажал на газ. Вылетел на дорогу. Уже на ходу дал команду разведчикам:

— На исходную!

За высоткой хорошо громыхнуло.

— Чистое попадание! — доложила артразведка. — Они и с позиций уйти не успели…

“Спринтер” подпрыгивал на разбитом асфальте. Варяг мчался, объезжая воронки и моля бога, чтобы этой ночью, невзирая на плотное наблюдение, здесь не заложили новые мины…

До точки, судя по навигатору, оставалось метров сто пятьдесят, когда таки прилетело. То ли “Спринтер” засекли сепарские наблюдатели, то ли просто решили отработать на всякий случай, чтобы у нас на ВОПе ушки прижали — дали серию.

Первая мина бахнула за развалинами метрах в пятидесяти. Вторая ближе, в двадцати-тридцати, по борту сыпануло осколками. Варяг понизил передачу и втопил газ. Движок в три и восемь кубов взревел, тяжелый инкассатор начал увеличивать скорость.

По навигатору до автопарка оставалось сто десять метров, когда третья мина легла справа по курсу. “Спринтер” качнуло, новая серия осколков оставила на бронестекле лишь царапины.

Корпус выдержал, что с ним станется, а вот колесам, похоже, не повезло — резина на них самая обыкновенная. Инкассаторский бус осел, нырнул вправо и начал заваливаться набок.