Читаем Четвёртый. Первые шаги онлайн бесплатно

Ну что ж, начнём?

Позвольте представиться, Игорь Каронин. Мне 29 и я работаю администратором отдела в крупном торговом центре нашего города, и, не испытывая никаких угрызений совести, раздаю своеобразные пинки под зад его работникам. На работе меня считают бессердечным, и побаиваются, причём чуть ли не сильнее нашего зам директора, из — за чего тот постоянно на взводе (то, что его обскакали, пусть и в такой мелочи, нервировало въедливого старика). Всё это отношение ко мне легко объясняется тем, что я просто не выношу вида растёкшихся амёб по стульям, в которых превращаются наши работники, стоит им на минутку присесть. А у нас план, между прочим, который выполнять надо! Плюс ко всему, чем больше товара продаст наш отдел, тем больше будет прибыль и, соответственно, месячный гонорар, который и так не большой… А чтобы продать товар надо двигаться, общаться с потенциальными покупателями, а не валяться в подсобном помещении и жаловаться на тяжёлую неблагодарную жизнь (и злостного начальника, чего уж таить).

В общем, я был самым обычным среднестатистическим человеком со стабильным доходом и серой жизнью. Наверняка, вы заметили это интересное слово был. А почему так получилось, я Вам расскажу прямо сейчас…

Противный звук «проснувшегося» будильника, доставшегося мне ещё от бабушки, заставил приподнять тяжёлую ото сна конечность и постараться выключить его. Промахнувшись пару раз, я всё же решил открыть глаза и посмотреть на нарушителя покоя. Едкие зелёные стрелки показывали на 6: 30, что не особо радовало, так как надо было вставать. Провалявшись ещё с пяток минут и насладившись теплом одеяла, нагретого собственным телом за ночь, я решил всё же подниматься. Опустив ноги на пол, поёжился, тот был очень холодным и неприятным. Решив не торопиться, аккуратно выпрямился и проморгался, пытаясь разглядеть хоть что-то, но не добился успеха, так что пришлось со вздохом одевать очки. Холодный осенний ветер проникал в комнату даже сквозь закрытые пластиковые створки, что не придавало этому утру красок. Даже не подумав застилать постель, я направился прямиком на кухню, решив подкрепиться.

Ногой распахнув дверцу бледнокожей «кормилицы» выковырял из её нутра парочку зачерствелых бутербродов, которыми и перекусил, не став заваривать чай. «Вот до чего доводит лень!» — вспомнилась мне излюбленная фраза мамы, но я тут же прогнал её голос из головы, не желая вспоминать о родных. Нет, они не умерли. Просто в нашей семье на данный момент были весьма натянутые отношения, так как в свои неполные 30 я был ещё не женат. Отец пытался по мужски говорить со мной, но наши разговоры всегда заканчивались обоюдной злостью и раздражением, ибо я напрочь отказывался заводить жену и детишек. Ну что поделаешь, я просто прекрасно понимал, что не готов. Хотя, как мне иногда казалось, никогда не буду готов. Слишком большая ответственность. Я вон даже себя нормально прокормить не могу, что уж говорить о маленьких карапузах. Ну, это мы отвлеклись.

Нанеся визит ванной комнате, я уже спустя десяток минут был бодрым и свежим (если не считать двухдневной щетины, но это уже издержки вкуса). Бросив взгляд на настенные часы, пришёл к выводу, что стоит поторопиться. Уже через час я должен быть на месте.

Натянув широкие чёрные джинсы, которые, впрочем, были слегка помяты, я так же накинул сверху просторную синюю футболку и подхватил рабочую сумку.

Слегка потёртые кроссовки вмиг оказались на моих ступнях, что отнюдь не радовало. Дело в том, что они были на размер больше и слегка натирали, но эта новость нисколько не изменила моего довольно пофигистичного настроения. Так бывает, к тому же этот день не отличался от других абсолютно ни — чем. Однообразные серые будни с каждым разом всё быстрее отравляли мою душу, но ничего изменить я не мог, так как это было просто не в моих силах. Бросать работу из-за такого пустяка я не собирался, даже если мне предстоит стать безучастным к окружающему миру роботом.

С силой толкнув дверь и дождавшись, пока оная захлопнется, я уже спокойно отправился вниз по лестнице. Не смотря на то, что в доме был лифт, пользоваться им я не желал. Этому способствовали толи разнообразные передачи про застрявших в нём людей (я вовсе не страдаю клаустрофобией, но, тем не менее, не желал бы оказаться зажатым в железном коробе…), или же простая человеческая упрямость, точно не знаю, к тому же пройти 4 этажа не составляло труда.

Оказавшись внизу прохода, я прилежно поздоровался с сидящими на скамейке стариками и пошёл в сторону остановки. Моя старенькая лада сиротливо стояла на стоянке, и мне даже становилось слегка неудобно, стоило раз кинуть на неё взгляд, но не более. Я лучше двадцать минут протрясусь в общественном транспорте, чем буду коротать с час в пробках.

Что удивительно, стоило только мне ступить на остановку, как из-за поворота показался троллейбус.

— Надо же, — пробормотал себе под нос. — То век не дождёшься, то нате вам…

Но, не смотря на эту маленькую «удачу» таракан, как часто называла его моя сестрёнка, оказался забит под завязку. И, тем не менее, особо бойкие люди решили рискнуть и попытаться залезть внутрь. С улыбкой проследив за их отчаянной борьбой, я тяжело вздохнул и стал смиренно ждать следующего «рейса». Кстати, не подумайте, что я такой спокойный и терпимый, в эмоциональном плане. Отнюдь. Я тот ещё перчик, просто предпочитаю держать всё в себе, чтобы не привлекать внимания окружающих. И мне это прекрасно удаётся, что несказанно радует.

— Вы идёте, молодой человек? — Вывел меня из раздумий недовольный голос из — за спины. Краем глаза рассмотрев зрелую женщину, я понял, что слишком ушёл в себя и пропустил прибытие очередного транспорта. Кивнув, я в один прыжок оказался на верхней ступени и отдал на съедение прожорливому автомату свой проездной талон. Тот мигнул зелёной стрелкой и пропустил меня, оставив на довольно — таки помятой бумажке несколько смазанных циферок. Беспрепятственно продвинувшись в средину салона, я прислонился спиной к мутному окну и прикрыл глаза. Троллейбус тронулся и неспешно покатился вперёд, чуть покачиваясь на дорожных неровностях. Вокруг витал едва заметный запах гари и техники, к которому городские жители привыкли с детства, но к нему ещё примешивался ощутимый привкус несвежего дыхания и алкоголя. Оглядевшись, я обнаружил чрезмерно шатающийся субъект, с традиционной раскрасневшейся физиономией, который настойчиво пытался завладеть вниманием школьницы, которая пыталась что-то возразить, но делала это весьма невнятно, ведь наверняка была или растерянна, или скромна и нерешительна. Мужик явно не чувствовал себя стеснённым в выражениях и вещал на весь салон, но никто не пытался что-либо возразить. Все пассажиры старательно делали вид, что не испытывают неудобства, и явно не спешили связываться с пьяницей. Вновь обратив внимание на окончательно смутившуюся школьницу, я думал, что делать. По идее это не мои проблемы, но оставить всё так не позволяла совесть и откровенная неприязнь к тем, кто не умеет вовремя останавливаться. Переборов себя, я медленно подошёл к уже начавшему распускать руки мужику. Перехватив его руку, которую тот собирался положить на коленку девчонке, я серьёзно посмотрел в слегка затуманенные глаза и понял, что тот всё же в состоянии воспринимать меня:

— Он мешает тебе? — обратился я к слегка приободрённой школьнице. Та легонько кивнула.

— Иди ты мимо, мужик, — заплетающимся языком промямлил тот, — это наше с ней дело.

— Сейчас ты встанешь и выйдешь отсюда, — спокойно произнёс я и отпустил его дрожащую конечность. — Уверен, ты порядочный человек, просто сейчас не соображаешь, что творишь. Иди домой, отдохни, выспись и подумай над всем этим. Поверь, будешь благодарен мне за то, что я успел остановить тебя, и ты не совершил ошибки.

Не смотря на распространённое мнение, тот не полез в драку, а лишь насупился и принялся сверлить меня взглядом из-под кустистых бровей. Я стойко выдержал эту своеобразную проверку на вшивость, которая была не менее значима чем извечный вопрос: «Ты меня уважаешь!?», так что мужчине не оставалось ничего, кроме как громко шмыгнуть носом и вылезти из троллейбуса на следующей остановке. Подождав пока дверцы с неприятным скрипом закроются за его спиной, я довольно хмыкнул и вернулся на своё место, благо его никто не занял. В спокойствии доехав до нужной мне остановки, я шустро заработал ногами, так как уже имелась вероятность моего опоздания. Не сказать, что меня бы уволили за это, даже не наказали бы, наверно, но я не желал испытывать судьбу. К тому же я любил приходить чуть загодя, а то мало ли что может приключиться. В общем, я решил поторопиться, и видимо, поэтому не сразу понял того, что спешу не один. Так что когда заметил своего попутчика, лишь буркнул:

— Боюсь показаться грубым и ошибиться, но по-моему тебе не в эту сторону.

На что девчонка лишь широко улыбнулась и помотала головой.

— Я никуда не спешу, — чуть погодя ответила она, не отставая от меня ни на шаг.

— Поздравляю, а вот я как раз таки очень опаздываю, так что не сочти за невежество, но мне пора. Пока!

Но навязчивый ребёнок (а как мне ещё называть девяти — десятиклассницу?) лишь рассмеялся, хотя ничего смешного в своих словах я не заметил, и продолжил брести рядом. Наконец я не выдержал и напрямую спросил, что ей от меня надо, на что та доверительно сообщила:

— Мне интересно. Ты не представляешь, как сейчас скучно! Не происходит ничего необычного, к тому же я должна тебе, так что просто так от меня ты не отделаешься!

Не могу точно сказать, что больше поразило меня — наглость, фамильярность или же чрезмерное легкомыслие. Прищурившись, я нарочито пристально оглядел пока ещё оформляющуюся, но уже довольно таки развитую, надо сказать, фигурку девчушки и протянул самым похабным тоном, на который только был способен:

— А не боишься, что я могу оказаться ещё хуже того выпивохи, сладкая? Маньяком — педофилом, допустим?

— Не-а, — ничуть не смутившись, вновь рассмеялась та непонятно чему, — маньяки не сообщают о своей сущности всем подряд, тем более жертве.

Криво усмехнувшись, я понял, что не прокатило, что, впрочем, меня не расстроило. Всё равно она рано или поздно отвяжется. К тому же я теперь точно опаздывал!!! Плюнув на приличия и сдержанность, я так стартанул с места, что на асфальте наверняка остались следы от моих чёрных подошв. Набрав воистину фантастическую скорость, я понёсся прямо к служебному входу в торговый центр, провожаемый ехидными улыбочками подчинённых, которые вышли покурить. Ну, ещё бы. Магазин то круглосуточный. Они ещё часов в 5 прибыли на работу, в отличие от ленивого шефа, который теперь словно первокурсник бежал на рабочее место, молясь всем существующим богам, чтобы зам директора ещё не пришёл. Пробежав по коридорам и наверняка побив мировой рекорд по забегам на дальние дистанции, я, с заносом в метр, с разбегу плюхнулся в кресло и принялся судорожно дышать, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Вот уж чего у меня не отнять, так это умения быстро ориентироваться в окружающем пространстве и успокаиваться, даже если это по идее невозможно.

Едва дыхание выровнялось, в кабинет вошёл зам. Его цепкие глазки внимательно пробежали по помещению и остановились на мне.

— Каронин! — ироничная улыбка появилась на его губах. — Какое счастье видеть Вас! Надеюсь, все бумаги уже подписаны и изучены. Это ведь так?

— Всё подготовлено, Кирилл Мифодьевич, — как можно любезнее отозвался я.

— Что ж, хорошо. — Разочарованно протянул он. — Занесите мне их после обеда.

— Непременно.

Смерив меня недовольным взглядом, Кирилл ушёл, напоследок хорошенько хлопнув дверью. Задумчиво смотря на падающую с потолка штукатурку, я мучил себя поистине извечным вопросом: «Как быть, или вовсе не быть?». И ежу было понятно, что ни о каких бумагах я не вспоминал и вообще не знал о существовании таковых, а что делать теперь, просто не знал. Либо самому удавиться, либо терпеть едкие и уничижительные высказывания зама на протяжении полугода. Первый вариант, поверьте, был много гуманнее, ведь спустя неделю работники гипермаркета, прочувствовавшие на себе «любовь и внимание» нашего дорогого начальника, увольнялись по собственному желанию, а это о многом говорит…

Не успел я как следует обдумать сложившуюся ситуацию, как меня отвлёк едва слышимый смешок. Обернувшись на звук, я непонимающе стал рассматривать школьницу, которая преспокойно сидела на одном из диванчиков для гостей. И что странно, зам директора не мог не заметить мою незваную гостью, что говорило лишь о том, что она проникла сюда после его ухода. Но как я то мог ничего не заметить?

— Не задумывайся, — махнула она рукой. — Всё равно ничего не надумаешь, лишь устанешь.

— Послушай, деточка, мне некогда развлекать тебя, так что иди домой, сделай уроки и забудь меня, идёт?

Та задумчиво уставилась на меня, и не один человек не взялся бы описать, что отражалось на её румяном личике, так как это было невозможно. На глубине по-детски выразительных сероватых глаз были отчётливо видны тягучие мысли, что сейчас медленно проплывали в её сознании. На какое-то время мне показалось, что всё в округе замерло, опасаясь помешать девушке, но это странное ощущение довольно быстро прошло. Словно проснувшись, она забавно помотала головой и уже более осмысленно посмотрела на меня:

— Я уже говорила, что должна тебе, Игорь, — спокойно и уверенно произнесла девушка, — так что позволь помочь тебе с бумагами.

С сомнением оглядев школьницу, я всё же неуверенно кивнул. Хуже всё равно не будет.

— Ну, раз так… то дерзай, уважаемая…

— Мирра.

Ну что ж, Мирра, приступим…

— Так держать, Каронин, — неохотно обронил зам директора, тем не менее, несколько удивлённо рассматривая довольно приличную стопку бумаг. — Увидимся завтра.

Как только за спиной старика закрылась дверь, я изнеможенно упал в кресло и расслабил затекшие мышцы. На часах было 3 часа, и всё утро мы с Миррой разбирались в кипе бумаг, не прерываясь на отдых. Не смотря ни на что, я был вынужден признать, что без девчонки не справился бы. Сказав об этом ей самой, я удостоился ещё одной ослепительной улыбки и самодовольного блеска глаз. Странно. Создавалось впечатление, что её не часто хвалят.

— Ну, теперь можешь считать, что мы в расчёте. Мне было приятно в твоём обществе, но…

— Ахах. И не думай, любезный. — Рассмеялась та и лукаво посмотрела на меня из под длинных ресниц. — Теперь-то я уж точно от тебя не отстану.

— Это почему? — опешил я.

— Хочешь, верь, хочешь, нет, но о человеке можно многое узнать, просто глядя на то, как он работает, и какие жесты при этом использует. То, что я практически ничего не рассмотрела, меня интригует.

— Хм. Быть может, во мне ничего нет, потому-то ты и ничего не увидела.

— Тогда это вдвойне интереснее, Игорь.

Кстати, имеется ещё один интересный момент. Откуда она узнала моё имя? Никаких табличек на двери у меня нет, да и Кирилл Мифодьевич не называл меня по имени. Хотя, быть может, услышала, как упоминал кто-то из подчинённых? Ладно, ерунда.