Читаем Чернуха (СИ) онлайн бесплатно
Annotation
История, рассказанная ночью, за бутылочкой виски Джек Дэниэлс Теннесси Синатра Селект
Грей Мария
Грей Мария
Чернуха
Strange, indeed, that you should not have suspected that your universe and its contents were only dreams, visions, fiction! (Mark Twain "The Mysterious Stranger")
- Ксюха, привет!
- И тебе не кашлять. Че надо?
- Так, зашла поболтать.
- Лина, за дуру меня не держи? Поболтать она захотела! Выкладывай, не тяни резину.
- Знаешь, проснулась ни свет ни заря. И так и сяк ворочалась, не уснуть. Еще дождь. Говорят, под стук капелей хорошо спится, а туточки ну ни в какую.
- Леха тебе свиданку забил, а у тебя дежурство, и подменить некому?
- Вовсе нет! Он тут совсем не причем!
Ксюша, всегда выручала старую, еще с училища, подругу, но Полина не была Полиной если бы просто попросила.
- Ой, Леха, Леха мне без тебя так плохо, на сердце суматоха уснуть я не могу! - издевательски пела Ксения. Полине не оставалось ничего другого, как броситься грудями на амбразуру, весь ее гениальный план треснул как пустой орех.
- Значит, не поможешь... Ну, мне очень надо... А сегодня Гришенька дежурит...
- Мне, что с того? Жена у него в родильном лежит, вот он и взял дежурство.
- Жена не стена, подвинется и подождет! Ты только подумай, сколько дней у мужика нормального секса не было. Ксюша, миленькая выручай!
- Я те че, мать Тереза? Должна спасать всех страждущих?
- Скажешь тож... - последний козырь Полины оказался битым. Она стояла в растерянности, хлопала ресничками и не знала, что ответить - вовсе ты не старая и очень даже симпатичная!
- Мать моя женщина! Если ты пришла мне об этом сказать, можешь валить! Концерт окончен.
- Ксюша, не будь такой букой! Я же знаю, ты добрая, милая, и Гришенька тебе нравится!
- Ты чего Линка, с дубу рухнула? Никто мне не нравится! Это ты, совсем башку потеряла. Заешь, сколько у твоего Лешки девчонок было - голос Ксении дрогнул, для Полины, это был последний шанс.
- А кто меня с ним познакомил?
- Скажи еще, что я! Никто его не звал. Он сам к Зинке на днюху приперся. Кто ему на шею весь вечер вешался?
- Злая ты Ксюша - пустив показную слезу, Полина сделала вид что уходит - я к тебе как к подруге...
- Должна будешь!
- Нет проблем - равнодушным голосом ответила Полина, доставая из кармана заранее приготовленную шоколадку - привет Гришеньке!
- Слышь ты, хамье дворовое! Так просто у меня не соскочишь! Пузырь с тебя.
- Не хочешь, как хочешь!
- Стоять - Ксения выхватила из рук подруги плитку.
***
Ксюша злилась, ей вовсе не улыбалось сегодня дежурить. Лина вечно ее разводила. День закончился, но обломы заканчиваться не собирались. Дежурный врач, которого Полина ласково звала Гришенькой, в отделении так и не появился. У его благоверной начались схватки, и он позвонил из родильного с просьбой его подстраховать. Очередной телефонный звонок прервал грустные мысли Ксении.
- Ты как - звонила Зина, соседка по общаге - заработалась, домой не собираешься?
- Я... - Ксюше хотелось смачно выругаться - Линку подменяю.
- Добилась все-таки своего, вот стерва!
- Забей, Зин, я сама предложила.
- Как же, знаю я вас. Она гуляет, а ты вечно паришься. Короче, тут один крутой клиент литруху вискаря подогнал. Гуляем!
- Вот так всегда. Меркулов и тот к своей ненаглядной свалил...
- Ксюх, проснись и пой, мы к тебе. Тут еще Инга, с перевязочной, на хвоста упала.
- Зин, у меня из закуси только шоколадка.
- Не дрейфь, все нормалек, давай посуду расставляй.
Мимо поста уже в пятый раз проходил старик из шестой. Наверное, у него были и имя, и фамилия, но все завали его просто Дед. На вид ему было лет восемьдесят, но лицо и руки его обгорели, и точный возраст определить никто не мог. Месяц назад, МЧСники его с пожара привезли, с тех пор он ни с кем, ни разу не говорил. Кто-то из врачей брякнул, будто у него связки выжгло.
- Слышь Дед, кончай маячить... Время видишь, давай быстро в люлю и баиньки.
Дед остановился прямо напротив нее. Никогда раньше Ксюша не видела такого пронзительного взгляда. Красивые серые глаза источали невыносимую боль и страдания. Ей вдруг стало его так жалко.
- Болит? - едва не хлюпая носом, спросила Ксения - хочешь, я укол сделаю? Хороший укол все пройдет.
Она знала, что не положено. Знала, что завтра ей влетит по полной. С самого детства Ксюша не могла безучастно смотреть на страдания. Но Дед покачал головой и ушел в палату, а Ксюша еще долго сидела, как завороженная, глядя на пустой коридор. Спасибо девчонкам, как же она была рада их видеть. Ксении было не привыкать к ночным дежурствам, но сегодня ей было не по себе, еще этот Дед...
***
Они едва успели разлить по первой, как в дверь сестринской кто-то постучал.
- Ксюх, чего у тебя пациенты по ночам бродят?
- Зин, вот вечно так, только сядешь бухать, не понос так золотуха. Ща кто-то у меня на клизму настучится.
В дверях стоял Дед. Ксюша чуть не заплакала. Взять и прогнать у нее рука не поднималась.
- Тебе чего Дед?
- Сестренка, поговорить надо - его тихий голос, отдавался по пустому коридору - ты вот меня пожалела, а мне не укол нужен, душа у меня болит.
- Чего там? - зычный Зинин голос вернул Ксению в реальность - помощь нужна?
- Нормуль, сама справлюсь!
Не понимая зачем, Ксения взяла Деда за рукав и затащила сестринскую.
- Это еще кто?
- Больной из шестой, его все Дедом кличут. Плохо ему... Месяц молчал, а сегодня заговорил. Все думали он немой!
- Да, малохольный он какой-то, назавтра пойдет и вложит заведующему.
- Не вложит Зин, я за него отвечаю.
- У тебя че с ним любовь - засмеялась Инга - он вообще может?
- Да хоть и любовь! Чем не мужик? - засмеялась Ксения хлопнув Деда по плечу - крепок как дуб, а на бабьи рожи и в общаге насмотрелась.
- Слышь Ксюх, ты сама-то поняла, че ляпнула?
- А через плечо Зин не хочешь!
- Сестрички, если вы из-за меня... Я в палату пойду...
- Так, задницу к стулу прижал! Команды отбой не было. Это моя территория! Ну, че застыли! Забыли, как наливать?
- Ксюша, Зина, че такого? Пусть с нами посидит. Втроем мы в хлам упоремся.
- Инусик, это тебе много, а мне может мало. Ты тут сама на птичьих правах...
- Зин, это наши с тобой разборки, че на нее наехала! Лучше меня не заводи, порву как тузик грелку!
Выпили молча, гнетущая атмосфера накалялась с каждой секундой.
- Девчонки простите, никто из вас не курит?
- Дед, или как там тебя, совсем берега попутал - Зине новый собутыльник явно не нравился - выпил, все вали!
- Тут я решаю, кому и куда валить - достав пачку, Ксения демонстративно раскурила и протянула Деду - если кому-то, чего-то, силком не держу, вали!
Зина тоже закурила, клубы дыма медленно заполняли крошечную каморку. В этот раз Ксюша разлила сама.
- Не боись Дед, своих в обиду не дам.
- Да не дед я! Мне ж как Христу, тридцать три только исполнилось.
- Ну, Дед шутник! Ты себя в зеркало-то видел.
- Видел... Не вру я, богом клянусь. Не поверите, какая со мной история приключилась.
- Ща, он нам расскажет, как его жена из дома выгнала, и он бомжевал десять лет по вокзалам...
- Зин, может, заткнешь фонтан, дай человеку сказать.
- Правда, Зина, мне тоже интересно.
- Спелись? Ну ладно! Как там тебя, начинай бухтеть, как космические корабли бороздят просторы большого театра.
Дед закашлялся и потушил сигарету:
- Рос в неполной семье, отца никогда не видел. Мать была властной женщиной, на все у нее были готовы ответы. Спорить бесполезно. Ее ребенок должен быть необыкновенным, лучшим, всегда и везде. Понятия не имел, что такое детство, в памяти остались ее бесконечный крик, скрипка, секции и репетиторы. Она вымещала на мне старую обиду на отца. Ведь какой-то отец у меня все же был. Жизнь вносит коррективы в любые планы, ни в спорте, ни в музыке, ни в учебе я не был лучшим. Единственной мечтой было поступить в престижный московский ВУЗ. Только так мог уйти от нее, и ее тотального контроля. Чудо свершилось. Поступил. Мама была так довольна, что ослабила хватку. Я уехал из ненавистного родительского дома.
Чтобы ни от кого не зависеть, приходилось работать. Появились пропуски и проблемы с успеваемостью. Сколько раз моя судьба висела на волоске. Впервые был благодарен матери за вбитое в меня трудолюбие. Прошло больше года, прежде чем смог приехать домой. Мама нашла мне замену, удочерив сироту. Никогда не видел такого милого ребенка. Мать в ней души не чаяла, и ко мне ее отношение изменилось. Не было больше объекта для мести, она видела во мне взрослого, независимого человека.
Незаметно пролетели годы учебы. У матери был успешный бизнес, но платья и шляпки меня не интересовали. За пять лет, появилась привычка к свободе. К тому же, у меня был красный диплом и свой стартап. Вернутся домой, и вечно быть на вторых ролях было не по мне. Решение остаться в Москве, пришло само собой. Все же, удалось выкроить месяц и побывать на родине. Как же был рад их видеть...
Дед порылся в карманах больничной пижамы и вынул смятую, с обожженными краями фотку. На ней был молодой парень с глубокими серыми глазами и малышка. Ее лица было почти не разобрать, лишь вьющиеся с рыжиной волосы и зеленые как плошки глаза. Его руки тряслись, а на глаза навернулись слезы:
- Это все... Все, что у меня осталось... Фани была в том возрасте, когда девочки необыкновенно милы. Мама, наоборот постарела. Морщинки прорезали ее красивое и строгое лицо. Кожа стала сухой и дряблой. Скрывая изменения, она накладывала тонны косметики, но вопросы в нашей семье задавала только она.
За дни, проведенные дома, успел полюбить мою сводную сестренку. Вместе мы гуляли по осеннему городу. Собирали красные и золотые листья. Она без умолка болтала. Казалось, она знает все на свете. Я был готов забыть все прошлые обиды. У меня никогда не было простого семейного счастья. Мне казалось, рядом с Фани я обрел свое потерянное детство, но мама научила меня правильно выбирать путь в жизни. Стартап не ждал, и я рассказал матери о своем решении. Ее реакция была предсказуема. Не стал спорить и что-либо доказывать. Чемодан был давно упакован, билеты куплены, такси заказано.
Два года каторжной работы, хотелось все бросить, но прощальные слова мамы заставляли все начинать с нуля. Стартап только-только дал результаты, как позвонил адвокат матери и простил приехать. То, что мама в больнице меня не пугало, а вот исчезновение со счетов крупной суммы - ставило в тупик. Из аэропорта сразу в больницу. Новый шок. Мама впала в кому. Думал, готов ко всему, но увиденное было страшнее. Передо мной лежала старуха более похожая на мумию, чем на дородную сорокапятилетнюю женщину. На все вопросы доктора лишь разводили руками. Просидел рядом всю ночь. На рассвете она ушла, так и не очнувшись.
Не знаю, что бы со мной было, если не Фани. Только ради нее продолжал жить. Проект в Москве пришлось продать. Деньги были нужны здесь. В наследство мать оставила лишь долги. Жизнь потихоньку налаживалась. Сестренка пошла в школу, а я вновь по уши в работу. Это были три самых счастливых года моей жизни. Беда пришла нежданно-негаданно. Первые признаки болезни проявлялись и раньше. Фани отставала от сверстников. Часто жаловалась на боли в голове. Но врачи ничего не находили. В десять лет ее развитие остановилось, перестала расти. Ее нежная кожа стала покрываться морщинами, а рыжие кудри серебром. Врачи поставили синдромом Хатчинсона-Гилфорда. Лекарства от прогерии нет. Максимум, обещали три года жизни.
Мы объехали десятки клиник, и в Израиле, и в Германии, но все было бесполезно. Отчаяние захватило мой разум. Умирающая мать каждую ночь являлась мне с немым укором. Раз за разом переживать ее смерть было выше моих сил. Прежде, по-настоящему не верил, считая религию уделом слабых. Все изменилось, взывал к спасителю каждую ночь, но бог не слышал моих молитв. Сестре становилось хуже, а покойница не оставляла меня в покое. Не знаю, кого больше ненавидел себя или творца. Мой воспаленный разум кидался из крайности в крайность. Газетное объявление. Потомственная шаманка. Изгнание злого духа. Номер телефона. Отчаянье заставило меня позвонить. Слащавый голос посредницы назвал сумму. У меня никогда не было таких денег. Тогда я решил - не судьба...
Дед молча смотрел в никуда, перебирая скрюченными от ожогов пальцами обгоревшую карточку. Зина сама налила ему полный стакан. Он проглотил вискарь, будто простую воду.
- Сестренка угасала у меня на руках. Куда пропал мой нежный ангел. Ее тело подобно коре дуба покрылось страшными морщинами. Седые похожие на паклю волосы клочьями падали с ее головы. Милая улыбка превратилась в оскал. Впалые глазницы навсегда скрыли в себе ее чистый взгляд. Курносый носик уподобился хищному клюву. Я не мог смотреть на нее. Каждый взгляд вызывал отвращение и безумную ярость. Ярость от моей беспомощности и бесполезности. Благодаря Фани, посчастливилось обрести не просто родного человека, а то, чего у меня никогда не было, семью.
Не в моих правилах было сдаваться. С раннего детства привык бороться, пока есть хоть ничтожный шанс. Начал выводить активы. К концу года, удалось собрать почти половину запрошенных денег. Продал все: квартиру, машину, даже вещи и украшения, оставшиеся от матери. Набрал кредитов в банках, занял, сколько смог, у знакомых. Посредник позвонила сама. Как они узнали, что мне удалось собрать деньги? Впервые в жизни было по-настоящему страшно, но не за себя. Боялся, если меня обманут или убьют, кто поможет сестренке.
Кроме денег, посредница велела принести последний подарок Фани от матери, но, что именно, не сказала. Уже неделю сестра лежала в реанимации, и лишь изредка приходя в сознание. В полубреду ходил по больничному коридору, тщетно надеясь на чудо. Мое отчаяние достигло предела. Подобно Фаусту, был готов продать душу, только бы Фани очнулась. Последняя надежда, как и моя сестренка, угасала с каждой секундой. Кто была та женщина, медсестра или просто санитарка. На гране помешательства, поведал ей свою историю. Оказалось, шесть лет назад, она ухаживала за умирающей. Сразу вспомнил маму. Время, симптомы, все совпало. Она рассказала, как моя мать перед самой смертью одела на шею Фани чокер с серебряным крестиком. Сразу его узнал, он и сейчас был на сестре. Женщина говорила, что девочка сильно плакала, рвала на себе одежду, но я уже не слушал. Войдя в палату, тотчас снял крестик и поспешил на встречу. До назначенного мне времени оставалось меньше часа. Такси привезло меня загород, но подъезжать ближе к "проклятому дому" шофер отказался за любые деньги.
