Читаем Черника онлайн бесплатно
Черника
Василиса Черникова – студентка из Москвы, которая вынуждена вернуться на малую Родину в Забайкальский край. Посёлок, в котором выросла девушка, теперь окружён кольцом лесного пожара, конца и края которому нет. По трагическому стечению обстоятельств, эвакуироваться Василисе не удалось, и теперь ей приходится спасаться от стихии, дышащей в затылок. Укрываясь от огненной ловушки, она уходит всё дальше в дремучий лес без карты, компаса и связи. Всё, что теперь остаётся – выжить. Содержит нецензурную брань.
Алина Хаванова , Александр Алейников
Фантастика / Фантастика: прочее / Современная русская литература«Нужно иметь что-то общее, чтобы понимать друг друга, и чем-то отличаться, чтобы друг друга любить»
Здесь фигурируют реальные имена, названия и события. Однако все нижеизложенное –художественный вымысел, ничего не пропагандирующий, ни к чему не призывающий и не преследующий цели оскорбить или унизить чьё-либо достоинство по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе.
Любые попытки обвинения в дискриминации – заведомая ложь, вырванная из контекста. Автор одинаково уважительно относится ко всем и к каждому, вне зависимости от мировоззрения кого-либо.
Любые совпадения случайны. Все мысли, взгляды и идеи, изложенные ниже, стоит воспринимать исключительно как субъективные позиции персонажей художественного произведения, на которых они не настаивают.
Присутствует нецензурная лексика. Запрещено для детей.
«Российский Дальний Восток и Сибирь полыхают. За считанные дни площадь пожаров достигла девяноста тысяч гектаров земли. Самая сложная ситуация в Амурской области и в Забайкальском крае. В этих регионах завтра, 8-го августа, будет введен режим чрезвычайной ситуации. Горят леса. Огонь вплотную подбирается к населенным пунктам. Пока большинство из них удалось отстоять» – складный текст прохладным тоном озвучил закадровый женский голос.
Единственным живым свидетелем новостного эфира в доме была Василиса Черникова. Длинноволосая стройная брюнетка, с глазами цвета морской волны, сидела подле телевизора, жадно потирая потные ладони и периодически поправляя правой рукой сползающие на нос очки.
Девушка испуганно переводила взгляд с экрана на руки и иронично улыбалась. Василиса, ещё будучи на первом курсе, набила на указательном пальце правой руки одно единственное слово – «БЕГИ».
Теперь эта татуировка в девичьих глазах излучала символизм планетарного масштаба. Потому что одно дело – смотреть новости про лесные пожары в Южной Сибири, сидя где-нибудь в уютном кресле на даче под Москвой, и совсем другое – находиться в эпицентре показанных событий и ещё, к тому же, успевать смотреть телевизор.
Зазвенел мобильный. Василиса, не глядя на экран, знала, что звонит отец. Больше некому. Она всегда отвечала нехотя. Ввиду семейных перипетий, у них были натянутые отношения. Да и звонил он, как была уверена Черникова, для того, чтобы узнать отнюдь не про состояние дочери, а про дом. Не сгорел ли тот, выстоял ли? Возможно, какая-то доля истины в этом утверждении присутствовала.
Василиса выключила телевизор и встала у окна.
– Алло. – равнодушно процедила та в трубку.
– Слава Богу! А то я думал, что связь окончательно накрылась. Вась, ну как там?
– Дело – дрянь, пап. – ответила девушка, глядя на покрытое родинками и веснушками лицо в отражении. – Лес на окраине уже горит. Людей вывозят, пригнали пару автобусов для тех, кто без машин. Сижу на чемоданах. Ближе к ночи будем в Чите.
В ответ раздались томные вздохи. – Ладно, пап. – не желая попусту тратить время на телефонные переговоры, продолжила Василиса.
– Связь прерывается. Не волнуйтесь за меня, скоро буду. – не дождавшись ответа, она бросила трубку и ринулась к столу, на котором одиноко лежала толстая тетрадь формата А4. На её обложке была приклеена аккуратно вырезанная бумажка с надписью «Черника».
Это был, своего рода, личный дневник, однако Василиса его таковым не считала. Она просто иногда записывала туда женские мысли различного толка, что-то рисовала, вклеивала стихотворения или фотографии. И так – вот уже много лет. И почему-то именно сейчас ей вздумалось занести в тетрадь последнюю, как ей казалось, домашнюю запись, прежде чем навсегда покинуть отчий дом, обреченный на гибель.
«
Василиса давно привыкла к постоянному запаху гари вокруг, даже перестала носить марлевую повязку. Она научилась ориентироваться при нулевой видимости, вызванной нависшим смогом, застилающим глаза, от которого день окрасился в оранжевые оттенки. Конечно, ей было страшно, но она старалась не выпячивать страх ни перед кем, даже перед собой. Наверное, поэтому, бегающие сейчас в панике мамаши с детишками за окном, считали ее дурочкой, которая всегда ходит в черном, несмотря на невыносимую жару.
Девушка действительно любила облачаться в черный. Ей идет этот цвет, но носила и цветные вещи, когда это позволяло настроение.
В здешних краях лесные пожары – довольно частое явление. Тайга горит каждый год. Василиса привыкла слышать об этом из новостей, от родителей. Всегда говорили: «Хрен с ним, далеко, нас не накроет». Только этим летом, когда стихия вышла из-под контроля, когда Черникова очутилась одна в родительском доме, практически отрезанная от большой земли огненной полосой, она пожалела о том, что не зазывала семью переехать в Москву, где та училась уже третий год. Она, как и все жители этого небольшого поселка, круглосуточно наблюдала за багровым заревом вдали, которое неумолимо приближалось. Теперь – страшно, теперь – накроет.
Жара перестала восприниматься как нечто аномальное, а превратилась в настоящее народное бедствие. Задача укротить огненную бурю встала перед простыми работягами, обросшими женами с детьми, немногочисленными пожарными расчетами и сотрудниками полиции, которые в данную секунду кричат: «Все назад от леса! Бегом, бегом!».
Оранжевая полоса вплотную подошла к поселку с трех сторон. Пламя – метров двадцать пять в высоту. Народ в панике, воя, кто в респираторах, кто – без, мечется по улицам, домашняя скотина ходит без присмотра, отчетливо слышен треск горящей древесины. Вот, едва не задев кроны деревьев, спикировал Бе-200, сбросив на полыхающий лес тридцать тонн воды, словно огромный синий кит всплыл на поверхность и дал залп. Затем самолет развернулся и ушел в сторону ближайшего водохранилища. Все без толку –капля в море.
Ведь пытались остановить. Ходили тушить. Беда, страх потери –сближают, как никогда. Вокруг поселка вырубали все, что успевали. Кто спиливал, кто оттаскивал тракторами, кто-то рыл траншеи и распахивал заградительные полосы. Люди уже неделю не спали. Ничего не уносили, ибо были уверены, что смогут остановить огонь. Затем, откуда не возьмись, появлялся порывистый ветер и сводил на нет многодневный человеческий труд, разнося на многие сотни метров горящую листву с травой.
Днем накануне стоял привычный зной, ближе к вечеру поднялся сильный ветер, но, как всегда, дворы допоздна были заполнены играющими детьми. Уставшие после очередного трудового дня противостояния с природой бренно шагали домой. Старики вели свои бесконечные неторопливые беседы о том, что дьявол сошел на грешную землю. В целом, все было более или менее спокойно.
Когда ночь перевалила за экватор, неспавшие вдруг ощутили, что надвигается что-то ужасное. От земли потянуло жаром, повисла звенящая неестественная тишина, словно остановилось время, затем обрушился очередной шквал ветра с потусторонним гулом – и началось.
Страшное, неотвратимое, но, по крайней мере, понятное и ожидаемое.
Почему возникают ошибки? Почему прогнозы не точны? Одни вопросы без ответов. Если на заре перед жителями стоял вопрос: «Как сдержать наступающего противника?», то теперь, спустя пару часов, исчерпав все возможности, вопрос зазвучал по-новому: «Как не попасть в огненный капкан и унести ноги?».
Что будет потом? Дома начнут вспыхивать в шахматном порядке, а через двадцать пять минут огненный смерч сотрет поселок с лица земли. Пройдет еще немного времени, и начнутся долгожданные дожди, наконец-то похолодает, люди смогут вдохнуть полной грудью, и жизнь войдет в прежнее русло, в той мере, насколько это возможно.
Почему сейчас девушка в последний раз окидывает взглядом пустые стены родного дома в одиночестве? События предшествующих недель спутали все карты в ее семье. Как выяснилось теперь – неизгладимым образом. И дело здесь не только в пожаре. Как кость в горле – беда приходила за бедой. Сначала мать Василисы серьезно заболела, старые болячки не давали покоя. Надеялись, что пронесет, но ее состояние лишь ухудшалось, от чего потребовалась госпитализация в область. Отец не бросил ее, что оказалось сюрпризом для Василисы, и поехал с ней в Читу.
Следить за домом в срочном порядке сперва отправился старший сын Кирилл. Он был довольно не плохим парнем, с мозгами, но весь свой потенциал пустил псу под хвост. Разумеется, все мы – неплохие парни до поры до времени, пока в нашу жизнь не врываются женщины, особенно, женщины при деньгах.
Так и случилось с Кириллом. И начал он со своей возлюбленной жить долгую счастливую жизнь где-то на югах. Вскоре Кирилл пустился во все орудия. Подсел на запрещенные вещества, начал пропускать крупные суммы через тотализатор и залез в долги.
Две недели назад, едва брат Василисы вошел в родные стены, прилетела весточка с южных берегов о том, что дама его сердца отчаливает в свободное плавание. И остался Кирилл у разбитого корыта, иронически сравнивая свое финансовое положение с внешним долгом Соединенных Штатов.
Василиса приехала следом, перечеркнув планы на оставшиеся каникулы, дабы помочь брату по хозяйству. Несмотря на сложные характеры, оба очень любили друг друга. Кирилл только в расположении сестры мог не бояться быть чересчур откровенным, мягкотелым и уязвимым, а девушка всегда была готова его выслушать.
Отец с матерью, напротив, давно друг друга разлюбили, но за долгие годы брака настолько стали взаимозависимыми, что уже не могли разойтись – просто привыкли. Так бывает. Оставалось только терпеть. Отец в принципе охладел к жизни, растерял всякую инициативу и просто плыл, куда прикажут. Нет, он не проклинал окружающих, сидя на лавочке с очередной бутылкой светлого нефильтрованного. Он просто и безапелляционно забил на происходящее вокруг, изредка включаясь в процесс, как в случае с супругой.
В отличии от многих жителей поселка, которые до последнего уповали на чудо, надеясь, что огонь их не тронет, Кирилл сразу почуял неладное и убедил в этом сестру. Он смог через свои многочисленные знакомства за несколько дней вывести большую часть мало-мальски ценных вещей из дома в Читу, с условием того, что крайне оптимистично настроенный отец узнает об этом как можно позже.
Так и случилось этим августовским утром, когда Кирилл загрузил последнюю партию вещей и уехал. Василиса наотрез отказалась его сопровождать, несмотря на все уговоры. Она желала до последнего оставаться здесь, в поселке, попав под власть то ли чувства долга, то ли чувства вины. Сама она объяснить была не в состоянии.
Теперь девушка набивала последний оставшийся в доме рюкзак вещами первой необходимости. Немного еды и воды в дорогу, электронику, банные принадлежности, документы, косметику, даже легкую куртку со спортивными штанами положила, хотя, это было весьма странно, судя по погоде. Только свою любимую тетрадь она оставила в руках. Что-то подсказывало ей, что так будет легче пережить этот день, согреться в аду.
Василиса в последний раз окинула дом взглядом и вышла на улицу, символично оставив дверь незапертой. Снаружи творился сущий ночной кошмар. Стоял невероятный гул, человеческие крики и огненный ветер смешались воедино. Кто-то пытался усмирить разбушевавшихся коз с собаками, кто-то в панике заводил машину, кто-то бежал с ведром воды в сторону улицы, где уже вспыхнули пара домов, кто-то просто, еле различимый, стоял и смотрел на бушующее пламя, прикрыв лицо влажной футболкой. Она видела, как напротив дома ходила пожилая соседка, высоко подняв икону. Старушка громко читала «Отче», а затем и вовсе кинулась в слезы.
