Читаем Черная роза онлайн бесплатно

Все имена, названия городов и королевства, исторические даты, факты и события, обряды и обычаи, законы и ритуалы являются вымышленными! Любые совпадения с реальными людьми и событиями случайны!

АМЕЛИЯ

— Амели, дочка, — терпеть не могу, когда мама так меня называет. Меня зовут АмелиЯ, с буквой Я на конце, — посмотри в окно, бабушка твоя приехала, — оповещает с ехидными тоном в голосе.

— Ура! — отодвигаю штору на кухонном окне, где мы сейчас с мамой находимся и смотрю, как гелик бабули заезжает во двор. Да, вы не ослышались, гелик бабули!

— На старости лет твоя бабуля окончательно тронулась умом, — мама никак не угомонится, — разве подобает женщине в ее возрасте ездить на такой машине? — она уверенно переворачивает блинчики на сковороде и смотрит на бабулю, которая машет нам рукой с улыбкой на лице.

— Разве у данной модели автомобиля есть какие-то возрастные ограничения? — она заливает тесто в сковороду и бормочет что-то, но я уже не слушаю ее, бегу встречать бабулю.

— Амелия Марковна! — бегу с распростертыми объятиями, целую щеки, — Как я рада тебе!

— Знаю, моя маленькая! — она делает шаг назад, еще раз оглядывает меня восхищенным взглядом, а ее. Бабуля в черных джинсах и черной футболке. Черные волосы собрала в пучок на затылке, лишь пару непослушных прядей спадают по бокам, придавая ее чуть морщинистому лицу особый вид. Только глаза голубые не меняют цвет, все так же ярко блестят, несмотря на возраст, — ты готова, моя куколка?

— Готова она, — отвечает мама, которая вышла к нам в прихожую, с полотенцем на плече, — но прежде она позавтракает.

— Мама! — не люблю, когда она относится ко мне, как к ребенку!

— Здравствуй, Карнелия! — вежливо здоровается бабуля.

— Здравствуйте, Амелия Марковна, как добрались?

— С твоими молитвами! — бабуля снимает мокасины и ступает за мамой на кухню, — корми нас, — она садится за стол и отодвигает для меня стул, рядом с собой.

Они никогда не любили друг друга. Мама еще как-то наигранно проявляла заботу и “любовь” к бабушке, пока отец был жив. А после его скоропостижной кончины и вовсе перестала притворяться и напоказ улыбаться. Открыто показывала свою неприязнь и нелюбовь к бабушке. Ума не приложу, как в свое время она согласилась назвать меня в честь бабушки, матери отца.

В то время, как папа безумно любил маму, еще со школьных времен. Они учились вместе и поступили в один институт, то есть, папа поступил в тот же институт, что и мама. Чтобы не упускать из виду свою любовь. По словам бабушки, мама в школьные и институтские годы не любила папу. Папа очень долго добивался ответных чувств от мамы.

— Она никогда не любила твоего брата! — вспоминаю слова бабушки в день похорон папы, обращенные моему дяде, — только его деньги. Ты же помнишь? — я стояла в дверях и случайно подслушала разговор бабушки с братом отца.

— Кто забудет. Сразу, внезапно полюбила, как только Стас стал начальником фирмы, в которой подрабатывал, пока учился, — эти слова звучат эхом, когда смотрю на маму. С трудом верится, потому что мои родители всегда любили друг друга. Ругались да, как и все обычные семьи, но никогда до развода не доходило. А может, я так думаю. Мне моя семья показывалась, как образцовая. До похорон папы.

— И, в конце концов, довела его инфаркта! — меня аж передергивает от слов бабушки, каждый раз, как вспоминаю этот разговор. Я тогда убежала, не стала слушать до конца. И с тех пор во мне не гаснет желание, поговорить с мамой. Расспросить обо всем. Парадокс, в словах бабушки я не сомневаюсь, а вот в маме…

— Дочка! — голос мамы возвращает меня в реальность, — я не хочу, чтобы ты все лето провела в деревне! Может, все-таки вернешься через месяц?

— Мама, я устала от учебы, от городской суеты и лучший отдых для меня — это в деревне! С бабулей! — улыбаюсь бабушке, которая тут же находит мою ладонь, крепко сжимает.

— Дочка…

— Всего лишь два месяца! — я уплетаю еще один блинчик и поднимаюсь со стола, — бабушка, я почти готова, если ты доела, мы можем ехать.

— Я готова! — радостно сообщает бабуля, допивая свой чай.

— Амели! — мама врывается в мою комнату, в которую я пошла за рюкзаком и чемоданом, — ну, что ты будешь делать в деревне два месяца?

— Я буду отдыхать с бабулей, в доме своего отца! — последний раз проверяю чемодан, чтобы не забыть ничего важного.

— Там от дома твоего отца ничего не осталось! Твоя бабушка давным-давно выстроила на его месте огромный особняк!

— Мама, что с тобой? — я, заметно волнуясь, смотрю в ее черные глаза, подхожу ближе, беру ее руки в свои, — мы же вроде с тобой договаривались, заранее! Я с отличием сдала все сессии и теперь заслуживаю отдых!

— Я ничего не имею против твоего отдыха… Но.

— Без никаких, но мама, зачем ты перед дорогой это все вдруг мне говоришь? Чтобы я за тебя волновалась?

— Нет, — мама дрожит от волнения, убирает непослушные волосы за ухо, — у меня плохое предчувствие. Мне кажется..

— Мама, — я закатываю глаза.

— Мне кажется, я тебя больше не увижу… Что-то случится..

— Ну, что ты еще придумала? Иди сюда, — обнимаю и слышу громкий стук ее сердца.

— Амели, дочка.

— Если тебе вдруг совсем станет скучно — приезжай к нам! — пытаюсь улыбнутся, в то время как ее тревога передается мне, и мне становится не по себе. Такое чувство, что я ее предаю, раз уезжаю с бабушкой.

— Правда? — она отодвигается от меня, присаживается на мою кровать и указывает рукой на место рядом с собой, — посиди со мной на дорожку.

— Ты приедешь? — я послушно опускаюсь рядом с ней на кровать, — обещай, что бросишь работу и приедешь к нам, как только тебе станет скучно. Я всегда буду на связи, звони и пиши в любое время, хорошо?

— Дочка…

— Мама, в прошлом году, когда я на лето уезжала, ты так себя не вела. Не пойму, в чем дело? Что с тобой?

— Не знаю?! Утром в меня вселилась тревога за тебя и до сих пор не отпускает, — она пожимает плечами.

— Вы долго еще? — бабушка заглядывает к нам в комнату.

— Бабуля! — я тяну к ней руки, — я готова, можем ехать.

Пока едем, бабуля рассказывает мне последние новости деревни. Про всех моих подруг и не подруг, даже про тех, кого я еще не знаю.

— К нам в деревню переехали на постоянное место жительство две семьи, — рассказывает, не отрывая взгляда от дороги, мы как раз съезжаем с трассы на проселочную дорогу. Я высовываю голову в окно и вдыхаю аромат свежескошенной травы. Ни с чем несравнимый аромат свежего воздуха впивается в легкие, даря легкое головокружение.

— Ты уже познакомилась с ними, — это не вопрос, — и судя по всему очень хорошо, — улыбаюсь, зная свою бабулю. Ее в деревне все уважают и любят, но есть и те, кто завидует, недолюбливает. Потому что бабуля слишком честолюбива и открыта. Никогда не говорит за спиной. Говорит прямо все, что думает, в глаза. А, как известно, таких людей не любят.

— Амелия, прикрой окно, а то еще продует.

— Бабуля, — послушно прикрыла окно, — я уже не маленькая, выросла! На втором курсе уже, а вы с мамой никак этого не поймете!

— В обеих семьях есть дети, — она улыбается мне, быстренько съезжая с темы, — они уже взрослые, как ты. Парни очень воспитанные и симпатичные, только смотри мне осторожнее! Не надо с ходу прыгать в омут!

— Я сейчас не понимаю, ты хочешь, чтобы я с ними познакомилась или нет?

— Я хочу, чтобы у тебя были друзья.

— У меня и так есть друзья! С детства, если ты не забыла.

— Твои все друзья дружат с этими мальчиками! И я боюсь, как бы ты не влюбилась или они в тебя. Ты меня уж очень красивая, — она искренне улыбается, — стала девушкой!

— Я рада, что ты заметила эти изменения.

— Амелия!

— Тебе не о чем волноваться!

— Ты сейчас должна думать об учебе.

— Боже, бабушка, я и не думаю заводить отношения. У меня учеба. Пока я не получу диплом врача — никаких парней! — уверенным голосом произношу, успокаиваю заранее волнующуюся бабушку.

— Ну, вот и прекрасно, именно этого я и хотела от тебя услышать.

— Будто ты не знаешь меня? — скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь к окну, смотрю и восхищаюсь красотой природы. Бабушка сворачивает на нашу улицу. Я всегда, каждый раз, как приезжаю в родные места, ощущаю особую радость! Сердце скачет и громко стучит, будто мы въезжаем не нашу улицу, а минимум, съезжаем с американских горок. До того здесь все родное и любимое. Я воодушевилась и жду какого-то чуда. А по факту, я всего лишь ступаю на родную землю, где каждое лето проводила вместе с семьей. Чаще с папой, мама всегда предпочитала оставаться в городе.

— Ну… — бабуля выходит из машины и с улыбкой наблюдает, как я, словно дурочка, кручусь вокруг своей оси, вытянув руки в стороны, подняв голову наверх, смотрю на голубое небо, радуюсь, чуть ли не кричу. Подбегаю к бабуле, обнимаю.

— Спасибо, Амелия Марковна, — от нахлынувших воспоминаний сердце сжимается, еле сдерживаю слезы. Слезы радости, — я, наверное, когда отучусь, перееду жить сюда и буду лечить местных жителей, — отдаляюсь от бабули, — здесь я в своей тарелке.

— Амелия, дочка!

— Правда, бабушка! Я себя нигде, тем более, в городе, не чувствую так, как здесь. Здесь все мое! Родное, понимаешь?

— Понимаю и принимаю, — она искренне радуется, увидев мое счастливое лицо, — но нам нужно достать твои вещи и занести в дом.

— А машину загонять не будем? Во двор?

— Сразу скажи, что ты хочешь загнать машину сама.

— И не только загнать. Бабуля, — я подхожу к ней и помогаю достать чемодан, — а можно мне покататься на ней? Ну, с тобой вместе, ты будешь сидеть рядом?

— Только чуть позже, хорошо? С дороги нам не помешало бы чуть отдохнуть!

— Ладно, — ставлю чемодан и, пользуясь моментом, делаю несколько селфи, и с бабушкой, загружаю в сторис, убираю телефон в карман джинс, и с чемоданом в руке шагаю за бабушкой во двор.

Двор бабули окружен деревянным забором, выкрашенный в темно-серый цвет. Вдоль забора и по всей улице высажены дубы, сосны и ели. Как рассказывала бабушка, эти деревья по всей улице вдоль дороги сажали сами жители, озеленяли деревню. Они придают особую красоту. За забором же, весь двор усыпан мелкой травой и усажен разными цветами и кустарниками, аромат стоит на всю улицу. Я шагаю по выложенной из камней дорожке к дому, следом за бабушкой и вдыхаю полные легкие кислорода.

— Бабушка, ты опять не закрываешь двери в дом? — я ставлю чемодан на пол в прихожей, снимаю босоножки, иду в гостиную.

— У нас никто не закрывает двери, зачем? — она включает кондиционер и идет на кухню, — все друг друга знают, и уверены, что никто и никогда не залезет в дом. И воровать — то нечего!

— Как раз так, у нас есть что! — я сажусь на диван, тру ноги.

— Так, что развалилась? Вставай, иди сюда.

— Зачем?

— Пить лимонад и есть мороженое! Хоть и уже вечер, но жара стоит неимоверная!

— Бабуль, — мы с аппетитом облизываем пломбир, сидя перед кондиционером в гостиной.

— Аа.

— Сходим завтра с утра на кладбище? Навестим папу и дедушку? — папу мы решили похоронить рядом с дедушкой, еле уговорив маму.

— Обязательно.

Доброго времени суток друзья!

Ну что, добро пожаловать в новинку? Надеюсь вы ждали?

Я очень соскучилась по вам, и верю, что это взаимно.

Надеюсь вам понравиться, впервые пишу в этом жанре. Немного страшно, надеюсь получится.

Со стартом нас!

Ваша Эля

Солнце врывается в спальню сквозь занавески, заставляя сильнее жмурить глаза. Поворачиваюсь на другой бок и тяну на себя тонкое летнее одеяло.

— Ээ, так не пойдет, — сквозь сон слышу бабулин голос и красивое урчание птиц за окном, — кто-то сегодня собирался на кладбище.

— Бабуль, дай мне еще пять минут.

— А я говорила вчера, чтобы долго не засиживались, — она стягивает с меня одеяло, заставляет сесть на месте. Только глаза не могу разлепить, бесконечно тру.

Мы вчера с девочками долго сидели, почти до трех часов ночи. После того как они увидели мой сторис, сразу начали звонить, а позже и пришли все вместе. Рая, Леся, Вера и Зоя. Мои подруги детства, даже учитывая то, что мы все разбежались, кто куда учится, после одиннадцатого класса, создавалось впечатление, что мы вовсе и не расставились. Держали связь всегда, делились абсолютно всем, плохим и хорошим. Вот и вчера мы засиделись допоздна. Девочки с восхищением рассказывали о братьях Рамазановых и братьях Богдановых. Тимур Рамазанов и Влад Богданов в этом году вернулись из армии, а их младшие братья только закончили одиннадцатый класс. Но мои девочки восхищаются именно младшими. Почему, мне еще неизвестно. Они сказали, что я сама пойму, как только познакомлюсь с ними. Мне уже вся эта история с этими ребятами не нравится, потому как всю ночь я только о них и слышала и желания познакомится отпало автоматически. Не знаю, успели поднадоесть.

— Бабуль, — поднимаюсь с места, вытягиваюсь и зеваю, — а можно до кладбища я поведу машину?

— Амелия…

— Мы должны были еще вчера прокатиться, ты обещала! — напоминаю.

— Но пришли твои подруги, не мои, — она мило улыбается, — ладно, поедешь сама!

— Я подпрыгиваю и бегу в душ.

После освежающего душа просыпаюсь полностью и спускаюсь к завтраку, который бабушка уже приготовила.

— Бабуля… — говорю с набитым ртом, уж больно вкусные у бабушки оладьи.

— Аа…

— После того как мы приедем обратно я распакую свой чемодан, — доедаю и выхожу из-за стола.

Природа, мелкая трава, разные полевые цветы в бабушкином огороде, щебетание птиц не успокаивают. Слезы медленно и уверенно катятся по щекам. Я вытираю тыльной стороной ладони и продолжаю сидеть на пеньке, несмотря на то, что солнце уже палит и печет голову. Бабушка не приходит, не трогает меня. Знает, для меня важно сейчас побыть одной и поплакать. Перед глазами кадрами плывут образы отца. Его смех, голос, улыбка. То счастливое время, когда отец был жив и каждую свободную минуту старался проводить со мной, будто знал, что жить осталось недолго.

— Амелия, — неуверенным голосом шепчет бабушка, тихими шагами приближаясь ко мне, — ты уже больше часа сидишь здесь. Как мы вернулись с кладбища. Солнце… Нельзя так долго сидеть под солнцем. Пойдем в дом.

— Хорошо, бабуль, — я протягиваю руку, беру бабушкину мягкую в свою, целую и иду с ней в дом.

Мы вместе готовим обед, после распаковываем мой чемодан. Бабушка без умолку рассказывает разные истории из моего детства, заставляет меня много смеятся. Потом я ее крепко обнимаю и благодарю за то, что она есть.