Читаем Через тысячу лет онлайн бесплатно

С каждым днем календарь на стене становился все тоньше. Завтра 20 декабря. Эта страничка календаря была подчеркнута красным карандашом и написано: «Ашир». Юноша лет четырнадцати, высокий, худощавый подошел к календарю. Прислонившись к стене, он прочитал, где было подчеркнуто: «Сто пятьдесят лет со дня рождения всемирно известного врача Крымова».

— Нет, я не буду врачом, в нашей семье уже есть врач. Я буду агрономом, — тихонько прошептал он. Он остановился перед зеркалом и оглядел себя с ног до головы. В зеркале перед ним стоял симпатичный парень. Когда он слегка улыбался, на щеках появлялись ямочки. Юноша глянул на свои плотные плечи, но когда взгляд упал на ямочки на щеках, у него испортилось настроение. Из-за этих ямочек некоторые друзья его дразнили: «Девчонка». Парень, вздохнув, выглянул в окно на улицу.

Кругом замело. На ветках деревьев крупными хлопьями лежал подмерзший снег. Несколько дней тому назад зима разбушевалась не на шутку, от снежного вихря вдруг среди бела дня кругом потемнело.

Метель, подбрасывая высоко вверх снег, рассыпала его по жесткому полю, словно просеянную муку, образовывая огромные сугробы.

Из-за сильного мороза нахохлившиеся воробьи, которые укрывались на веранде, казались крупными. По радио сообщали, что в Туркмении еще не было такого сильного мороза.

Ашир стоял, озирая скучный пейзаж, и вдруг увидел брата Ялкаба, который шел домой по главной улице села. Ялкаб три года назад закончил мединститут, сейчас он работал в городской больнице главным врачом.

Город находился недалеко от села.

Стряхнув с сапог снег в коридоре, он вошел в комнату. Ашир выбежал навстречу брату и, схватив его за ледяные руки, произнес улыбаясь:

— Завтра у меня день рождения, что ты мне подаришь?

— Ты знаешь, я хочу тебе сделать такой подарок, который тебе и не снился. Только мы должны пойти вместе и принести этот подарок. Согласен?

— Хорошо, пошли. Только скажи, куда надо идти?

— Река замерзла. Вот туда и пойдем ловить рыбу. Побыстрей одевайся, — сказал Ялкаб и начал торопить Ашира.

Метель покрыла толстым слоем снега деревья и поля. Сегодня в зарослях не было сорок, которые, перелетая с места на место, обычно устраивали большой шум. По свежему снегу, который выпал недавно, прошли фазаны, их следы остались и замерзли.

Ашир двигался впереди Ялкаба и бил изо всех сил длинным шестом камыши, которые низко склонялись к земле под тяжестью снега. Ялкаб шел широкими шагами. Ружье он держал наготове, чтобы выстрелить, как только появится фазан.

Ашир, опираясь на свой шест, взобрался на холм и тотчас увидел двух шакалов, которые гнались за зайцем. Шакалы нагнали страх на бедного зайца, и как тот ни силился быстрее увильнуть, враги догоняли, и беглецу некуда было спрятаться: камыши были чуть ли не до самых верхушек покрыты снегом.

Увидев перед собой людей, заяц сначала замешкался, но потом, приняв решение, побежал в сторону Ашира. В тот же миг Ялкаб стал целиться в зайца. Ашир, увидев это, истошно закричал:

— Не смей трогать зайца! Разве не видешь шакалов?

Пух-пух, раздался выстрел, из ствола ружья полыхнуло пламя. Один из шакалов, ползая по земле, чуть приподнялся, а другой, визжа, убежал куда глаза глядят.

Подошли ближе, увидели, что шакал весь в дымящейся крови. Блестя глазами, налитыми кровью, он оскалил зубы и снова попытался подняться. Ялкаб выстрелил ему прямо в лоб, шакал вздрогнул. Его хвост, зажатый между лапами, словно недокрученная веревка, плюхнулся прямо в снег и сжался.

Ашир вытер со лба внезапно выступивший пот и обиженно посмотрел в глаза брату.

— Если будешь еще так поступать, в следующий раз с тобой никуда больше не пойду. Я не знал, что ты такой жестокий. Может быть, ты и больным детям, которых к тебе приводят на прием, тоже не сочувствуешь а?!

— Ашир-джан, что с тобой?

— Ты только что хотел застрелить этого несчатно-го зайчишку.

— Я просто не успел сориентироваться... Давно не охотился, — оправдывался обескураженный Ялкаб.

— Если ты только прицелишься в ту сторону, считай, что ты уже выстрелил, — сказал Ашир. — Честное слово, я тебе не прощу.

— Я пошутил, братишка, вон сидит твой заяц, целый и невредимый, — сказал Ялкаб, засмеялся и протянул руку на северо-восток. Ашир, забыв про свою обиду, рассмеялся вместе с братом.

Недалеко от них, оглядываясь от страха, сидел зайчишка, навострив длинные уши, затем вприпрыжку убежал, быстро скрылся из виду.

Ашир не узнал знакомую реку. Куда подевались ее бурные волны? Сначала подумал, что они пришли к песчаному бугру на берегу, покрытому снегом. Реки нет, воды нет! Даже не верилось, что они находятся на том месте, где летом шумит быстрая неугомонная вода. Ялкаб сказал:

— Ты переверни свое ведро и приложи ко льду, а потом наклонись к ведру и послушай.

— И что я услышу? — Голос реки.

Самая шумная и веселая жизнь оказалась подо льдом. Шелест, неясный рокот, галдеж. Ашир быстро поднялся, собрав вещи, потянул брата за рукав, предлагая возвращаться на берег.

— Лучше уйти отсюда, пока не провалились.

— Подожди-ка, попробуем прорубить лед! Можем уйти и позже, если лед здесь окажется тонким, — сказал Ялкаб и остановил Ашира.

Они стали рубить на реке лунку недалеко от берега, но сколько ни старались, лед не давал трещину. Значит, из-за сильных морозов слой льда стал толстым. Сначала братья сняли перчатки, а вскоре пришлось расстаться и с пальто. Работали, не жалея сил.

Вскоре образовалась большая гора из вырытых и выброшенных кусочков льда. Когда отрыли почти е полметра в глубину, наконец появилась маленькая дырочка, в которую мог войти только палец.

Оттуда забила фонтаном вода. Струя воды сама расширила дыру. Вода стала растекаться. После забурлила, словно кипящий котел. Вдруг в выдолбленной дыре, показав спинные плавники, показалась небольшая рыба, которая тут же скрылась. Затем она появилась на поверхности воды во второй раз, сильно ударила хвостом и разбрызгала воду, капли которой попали Аширу в лицо. Он в это время стоял нагнувшись, наблюдая за ней, вскоре и другие рыбины стали собираться у выдолбленной проруби.

Ялкаб с Аширом, не мешкая, стали ловить рыбу. Каждый раз, опуская ведро в воду, они вынимали по одной-две рыбине. Однако рыбы, которые собрались у дыры, внезапно исчезли. Ашир с удивлением посмотрел на брата.

— Кажется мы испугали их?!

— Не волнуйся! Если замерз, иди на берег, разведи костер и погрейся, а я сам понаблюдаю за ними, — сказал Ялкаб и начал растирать покрасневшие от холода руки. Ашир только собрался уходить, как вдруг на поверхности воды появилась пена. Следом в мутной воде показалась тень черного сома. Один, два, три, четы-» ре...

Количество сомов стремительно увеличивалось. Ашир от радости был на седьмом небе. Тихо шепча, он прикидывал, сколько может приблизительно весить каждая рыба.

Ялкаб, два-три раза опустив ведро в воду, вытащил его пустым. Тогда он сказал Аширу:

— На твой день рождения река, кроме этого дара, который мы получили, больше ничего давать не хочет, — и начал собираться домой.

Ашир стал укладывать рыбу в мешок, но неожиданно поскользнулся и упал. Когда юноша хотел подняться, его взгляд остановился на горизонтально лежавшем куске льда. Посмотрев внимательно, он увидел, что внутрч льда замерзли рыбки, которые были размером, приблизительно, в палец. Ашир спросил у брата:

— Может быть, возьмем? Кошка съест с удовольствием.

— Бери, бери, они еще, возможно, живы, — ответил Ялкаб.

Ашир собрал вещи, положил кусок льда с замерзшими рыбками в мешок и пошел вслед за братом.

* * *

Отец Ашира умер несколько лет назад. Теперь их семья состояла из трех человек: Ялкаба, Ашира и их матери Бике.

Бике пошел всего только пятидесятый год, но она выглядела намного старше своих лет. Ее волосы были сплошь седые. По лицу разбежалось множество морщин. Если детей не было дома, она себе не находила места от тревоги.

Когда Ялкаб учился в Ашхабаде и от него не было писем хотя бы в течение недели, она немедленно посылала телеграмму. Сидела на почте и ждала ответа.

Ялкаб окончил мединститут с хорошими оценками, его хотели оставить при институте, мать поехала в Ашхабад и пошла на прием прямо к ректору:

— Пожалейте меня, несчастную, у меня было семеро детей, из этих семерых осталось двое, в них вся моя надежда и радость. Смерти и невзгоды состарили меня раньше времени. Пусть хоть эти двое будут рядом со мной. Направьте, пожалуйста, Ялкаба в родное село, или, в крайнем случае, в город, который находится недалеко от нашего села.

Ректор удовлетворил просьбу матери. Ялкаба направили работать в город, расположенный близко от села. Он вернулся домой и теперь Бике-эдже стала совершенно спокойной и слез ее больше никто не видел.

Ашир на собственный день рождения пригласил своего классного руководителя Аннабег Курбановну. На кухне готовился плов из курицы, шурпа. Ашир с матерью жарили вчерашнюю рыбу, которую наловили с братом. К приходу гостей все было накрыто, обед, можно сказать, почти готов. Ялкаб отсутствовал — он пошел проведать больного. Большая деревянная миска была полна жареной рыбы. В казане еще дожаривались на медленном огне ее остатки. Ашир, ища чашку, ходил по кухне, затем случайно подошел к ведру, которое стояло а углу. Лед в ведре растаял. На поверхности воды плавали соломинки, под ними показалась тень. Ашир удивился, подошел поближе к ведру и стал внимательно смотреть. К своему удивлению, он увидел замерзших рыбок, которых принес с куском льда. Они ожили и весело плавали, резвились, играли друг с другом. А иногда, всплыв на поверхность воды, задевали соломинки и снова уходили под воду. Увидев это чудо, Ашир растерялся, его сердце учащенно забилось. Немного придя в себя, он, заикаясь от волнения, позвал мать:

— Мама, иди-ка сюда, посмотри, что ты на это скажешь? Понимаешь, рыбки, которые замерзли в куске льда, ожили!

— Ты посмотри только на чудо аллаха, — сказала Бике-эдже, хватаясь за ворот своего платья. — Это что за предзнаменование? К хорошему ли? О, аллах, подальше отведи от нас напасти! Ашир-джан, иди, маленький, выбрось их подальше от дома.

— Что это вы просите его выбросить, тетя? — спросила учительница биологии Аннабег Курбановна, которая только что вошла в комнату.

Мертвые рыбки ожили, милая. Прожив столько лет, я еще такого никогда не видела, не слышала. Дай, аллах, чтобы все обошлось благополучно.

Аннабег Курбановна, выслушав пожилую женщину, глубоко задумалась. Некоторое время молчала. Потом, вспомнив, что она еще стоит в верхней одежде, начала раздеваться. Сначала сняла перчатки, потом пальто. От ее красивого черного платка пошел пар, так как на кухне было жарко. Она развязала платок, подошла к ведру и стала наблюдать за рыбками, которые мирно плавали.

— Это называется чудом холода. Между прочим, подобное явление для науки не новость. Сейчас ученые в своих лабораториях делают такие опыты не только над рыбами, но и над млекопитающими. Сначала они их замораживают, а потом оживляют. Теперь медицинская наука на основании этих опытов может безногому сделать ногу, безрукому — руку.

В начале этого года ашхабадские ученые сделали руку сыну Сейти-заика, вы разве не помните? Увидеть его и ни за что не подумаешь, что рука у него искусственная. Глазами своими пока не видела, милая, на об этом слышала. Теперь наука многое может, — заключила свой рассказ Аннабег Курбановна.

— О, аллах, о боже мой! — сказала Бике-эдже, которая с большим вниманием слушала рассказ учительницы, чистя газовую плиту, которая стала почти черной от рыбьей чешуи.

— Поэтому я хочу сказать, тетя, что в этой история нет ничего сверхъестественного и можете не удивляться,

— Хорошо, милая, хорошо, — сказала Бике-эдже, вытирая струйки пота со лба, и с облегчением вздохнула.

* * *

Ничего нет в мире сильнее воды! Люди, которые были в горах, обязательно это подтвердят. В горах с шумом течет родниковая водица. Тебе хочется пить. Подходишь к роднику и с таким блаженством пьешь ледяную влагу! Да, хотя ручей и шумит где-то рядом, его начало находится не близко: вода течет издалека. Расколотая на две части скала крепко держит воду в своих каменных объятиях, но сколь бы крепко не удерживала ее, вода находит выход; растекаясь и разрушая камни, она пробивает себе дорогу. Вода, которая постоянно существует на земле, постепенно разрушает; казалось бы, вечные горы и в конце концов в течение ста, тысячи лет стирает их с лица земли. Вода — как уголек, который тлеет, а горы — словно одеяло, набитое ватой...

Когда-то Амударья тоже значительно разрушила знаменитый Памир. Родники, которые находились на Памире, за один день скатывали тысячу камней, веками пробивались и стекались воедино, образовывая большую реку. Эту неисчерпаемую работу никакими цифрами не измерить.

Высокие скалы, страшные пещеры уснули вечным сном, их не мог разбудить даже бурный шум потока Амударьи. Из-за невыносимого холода, который там стоял, на стенах пещеры образовались огромные ледяные наросты. Свирепый ветер заострял их концы и придавал им различные причудливые формы. Выпавший снег лежал на скалах плотными хлопьями. Диких зверей здесь ничего не привлекало, да и люди сюда очень и очень редко заглядывали.

Недалеко отсюда, километрах в десяти-пятнадцати, жил в ущелье ястреб-перепелятник... У него сегодня не ладилась охота. Укрываясь среди сухих веток на скале, поджидал он свою жертву. Желтоватые глаза внимательно наблюдали за голубым небом.

Вдруг его взгляд остановился на черной точке, которая показалась далеко в небе. Ястреб потерял терпение. Его кривой острый клюв, похожий на ножницы садовников, которыми те режут виноградник, начал, ударяя, разбрасывать сухие ветки.

Приближающаяся черная точка оказалась вороной. Если бы ястреб был не очень голоден, он бы и близка не подлетел к вороне. Потому что, во-первых, ворона была сильнее ястреба, во-вторых, она летела выше него. Преимущество ястреба заключалось в свирепости.

Ворона была на расстоянии выстрела. Ястреб, взяв разгон, два раза подпрыгнул, взлетел в небо и помчался к цели. Догнав сзади спокойно летевшую ворону, он поднялся приблизительно на десять метров выше нее. затем, сжавшись в тугой комок, камнем бросился на жертву. Только ворона тоже была, как говорится, не лыком шита. Когда ястреб начал приближаться к ней, она, хитро обманув его, скрылась из поля зрения преследователя, правда, только на короткое мгновение, после чего поединок возобновился. Хищник, который летел на большой скорости, вовремя не смог остановиться и упал на землю. Продолжая снова и снова нападение, ястреб наконец-то разозлил ворону. Ястребу только это и нужно было. Разьяренная ворона забудет присущую ей врожденную осторожность, потеряет немного высоты, и тогда быстрый ястреб поймает ворону в ловушку и сшибет ее точным ударом клюва в голову.