Читаем Час нетопыря онлайн бесплатно

Час нетопыря.

Она сидела в полнейшей темноте, прислушиваясь к звенящей тишине. Набухшие веки полуприкрыты, а длинные пальцы сжимают ткань халата. За окном свистел ветер, залетая в дом через невидимые щели, заставляя трепетать пламя в очаге, что располагалось в дальней части комнаты. Погода портилась всё больше и больше.

Изможденное лицо Софии ничего не выражало, кроме вселенской усталости. Она бы с огромным удовольствием забылась сном, но веки не желали закрываться с тех самых пор, как умер её муж. Два долгих и бесконечных дня, она не спала, занимаясь похоронами, а потом, просто сидела на стуле, ничего не делая. Правда время от времени ей приходилось кормить двоих маленьких детей, которых она со смертью мужа почти не замечала. Но тут уже ничего не поделаешь.

"Они ведь не виноваты в произошедшем. Да и никто не виноват. Это жизнь так распорядилась".

Женщина размышляла о собственной несчастной судьбе. Она не знала, что будет делать дальше. Весь груз забот теперь лёг на её хрупкие плечи. Планов на будущее не было, а мечты рухнули разом, канув в бездну. Жизнь потеряла свои краски, став серой и однообразной.

"Как странно, - думала она, глядя в тёмный пол. - Ещё недавно я жила и не знала, что будет всё именно так. Сказал бы мне кто-нибудь два дня назад, что Вани не станет, я бы этому человеку не поверила".

Ей вспомнился последний день. Тогда ничего не предвещало беды. Утром они позавтракали, как это происходило обычно, а потом Иван, взяв ружьё, направился в сторону леса. Он сказал, что, скорее всего, будет поздно вечером, и чтобы жена ждала его с добычей.

- Охотник ты мой, - ласково погладила она его по щеке.

Иван чмокнул ладонь супруги, как это делал всегда, уходя куда-либо.

- Скоро буду.

О, эти маленькие ритуалы, взгляды. Никогда она их не замечала, делая всё на автомате. Но теперь, когда появилось время для размышления, всё всплывало в мозгу, и становилось стыдно. А вдруг она не уделяла достаточно внимания супругу? Он ведь старался, а ей оказалось все равно, принимая, как должное.

"Ничего не поменять. Нельзя повернуть время вспять".

С наступлением сумерек, муж вернулся домой. Вначале женщина приняла бледный вид лица за усталость, но после того, как Иван отказался от ужина и улёгся на печь, поняла, что ему действительно плохо. Лоб мужа покрылся бусинками пота, а глаза покраснели. Иван несколько раз выбегал во двор. Его рвало, и как заметила женщина, рвало кровью. Та оказалась тёмной, зловонной.

- Всё в порядке, - отвечал муж, вытирая губы ладонью, когда жена спрашивала о самочувствии.

Он мелко дрожал от бьющего озноба.

- Может съел что-нибудь не то... Хотя, все продукты свежие, да и мы тоже ели, и ничего...

Она предлагала сбегать к врачу, который жил на соседней улице, но муж, упёртый как баран, лишь отрицательно тряс головой. С ним всегда так было. Если и лечился, то самогоном с перцем, и никаких докторов.

- Соня, не надо. Со мной уже всё в порядке.

- Но может... - Пыталась возразить она.

- Я тебя умоляю, оставь меня, пожалуйста, в покое. Завтра всё будет хорошо.

В голосе слышалось раздражение, нетерпение.

- Всё будет хорошо, - повторил он слабо, облокачиваясь рукой о стену, чтобы не рухнуть.

Но завтра не было ничего хорошо. Глубоко ночью София проснулась от того, что от ветра хлопала ставня, которая и разбудила женщину. Она, было, хотела толкнуть по привычке мужа, но вспомнив о загадочной хвори, решила, что и сама сможет выйти на улицу.

"Следует это сделать, хотя и не хочется вылезать из тёплой постели".

Перебравшись через Ивана, София случайно коснулась ладонью его груди, и ощутила мертвенный холод кожи. Нехорошее чувство, подобно скользкой змее, заползло к ней в душу.

- О! - вырвалось у неё слабо.

Не заботясь о том, чтобы больше не разбудить супруга, она, ухватив его за плечо, грубо тряхнула, раз, другой. Эффекта никакого. Только сейчас ей под ладонью почувствовалось что-то скользкое на плече, склизкое.

"Что за чертовщина?"

Спрыгнув с печи, подбежала к столу, зажигая лампу. Поднеся её к мужу, увидела, что из раны на шее вытекает медленно кровь, проходя ручейком по голому плечу, и теряясь где-то внизу.

Громко охнув, София прикрыла в испуге рот. Её глаза расширились от ужаса, а сердце бешено застучало, ударяясь о рёбра. Состояние такое, что ей самой бы упасть в обморок, а когда очнётся, чтобы всё это оказалось дурным сном, жутким кошмаром.

- Боже всемогущий... - зашептала она, делая шаг назад, совершенно не чувствуя собственных ног от нахлынувшего шока.

Она смотрела на своего мёртвого мужа, как будто не смела отвести взгляд. За окном холодный ветер рвал ставни, но София на это уже не обращала внимания. Часы мерно отсчитывали время, стуча в голове множеством маленьких молоточков. Тук. Тук. Тук. Тук-тук, тук-тук, тук-тук.

София, всё также продолжая сидеть на стуле, вспоминала, как на следующий день от раны ничего не осталось. Точнее, она исчезла той же ночью, пока бегала за доктором, будто никогда и не было. Волшебство, да и только.

"А разве такое возможно?", - спрашивала женщина себя в который раз.

О вскрытие речь не велась, так как просто некому было заниматься этим делом в их заброшенном богом селе. Старый врач констатировал смерть, и на следующий день Ивана положили в землю. Собственно, такое происходило со всеми, умри те от старости или болезни. Все равны. Как-никак, здесь не город. Люди жили по своим законам, не обращая внимания на внешний мир.

Двое детей стоя возле могилы, и глядя на своего отца, лежавшего в гробу, недоуменно переводили свои взгляды то на папу, то на свою маму. А вокруг собрался люд, тихий, перешёптывающийся. Старушки крестились, а старики облизывались, предвкушая дармовую выпивку. Для кого-то горе, а для кого-то и повод принять на грудь.

- Мама, - спрашивал маленький Данил. - А когда всё это закончится, папа придёт домой?

София, чувствуя на глазах предательские слёзы, ничего не могла ответить сыну. Она просто мотала головой, что-то мыча себе под нос, дрожа всем телом на холодном ветру. Пускай и прошло определённое время, но её до сих пор не отпустило, и вряд ли это произойдёт в ближайшие дни. Такое не скоро забывается.

- Мам... - продолжал терзать душу родительницы сын, поглядывая на свежую землю, шмыгая зелёными соплями.

Данил и его братишка не понимали, что их папа никогда не вернётся, и сыновья его не увидят. Потом, они с ужасом наблюдали, как их родителя опускают в яму, и начинают забрасывать землёй. Им, конечно, раньше доводилось видеть похороны, но чтобы такое происходило с их отцом... Здесь иное. Ведь папа не мог уйти навсегда. Он вечен, как и мама.

"Спокойно. Следует собраться".

София, прижав сыновей к себе, беззвучно рыдала, сотрясаясь от того горя, что свалилось на неё. Кто-то подходил к ней и говорил слова сочувствия, но женщина пропускала их мимо ушей, хотя и утвердительно кивала, как бы благодаря.

- Держись ради своих мальчиков, - говорила баба Маня, столетняя старуха. - Горе оно такое. Сегодня есть, а завтра уже позабылось.

Прошамкав беззубым ртом ещё что-то, та, неуклюже развернувшись, побрела прочь мимо могилок, помогая себе клюкой. На одном из потемневших крестов восседал ворон, с любопытством разглядывая всё происходящее.

* * *

- Ну как твои дела? - поинтересовалась Лариска, кума.

Они встретились за калиткой. Подруга шла, неся в ведре яйца соседям на продажу. И несмотря на раннее утро, та оказалась накрашена. Впрочем, как и всегда. Она любила следить за собой.

- У меня? - часто заморгала София, словно очнувшись ото сна.

- Прости, - испуганно прикрыла рот ладонью подруга. - Снова ляпнула, не подумав.

Женщина равнодушно пожала плечами.

Они какое-то время стояли в тишине, глядя друг на друга. Затем мимо на телеге проехал дед Кузьмич, погоняя свою клячу, оставляя после колёс глубокую колею. На дальний сарай взобралась кошка, Рыжуха, начиная намывать лапкой мордочку, краем глаза поглядывая на двух застывших посредине дороги людей. Где-то орал Семёныч, участковый, матерясь по-чёрному на своих отпрысков.

- А знаешь? - вскинулась Лариска, и её цыганские глаза заблестели.

София покачала головой, всё с тем же апатичным видом.

Кума огляделась по сторонам, никто ли не подслушивает их, но таковых на хлюпающей дороге не отыскалось. После она придвинулась ближе к подруге, удобнее беря ведро с яйцами, стряхивая с резинового сапога ком грязи.

- У Лидии Петровны случилось странное.

- Да?

Лариска часто закивала, улыбнувшись, но одновременно делая страшные глаза.

- Ага. Кто-то сегодня ночью задрал кабанчика. Представляешь, входит она с утречка в баз, а там лежит разорванная туша, и вся обескровленная. Петровна побежала к Семёнычу, а тот с похмелья, и поэтому без настроения. Он её и послал куда подальше.

Она прислушалась, на секунду умолкая:

- Вон, слышишь? До сих пор орёт. Но это уже на своих бандитов. Они у него два литра самогона попёрли, и ночью в сарае распили. Мне Светка об этом рассказала.

София по-прежнему не выказывала никаких эмоций, хотя раньше бы обязательно поддержала разговор. Что им ещё делать в такой глуши, как не сплетничать? Только этим и жили, зная друг о друге абсолютно всё. Телевизор не показывал, а до ближайшего населённого пункта сотня километров по бездорожью.

- Хм, ну извини, - вздохнула кума.

Она повела рукой, не зная, что ещё сказать. Затем отмахнувшись, пошла прочь, утопая в грязи, с трудом вытаскивая ноги. София смотрела ей вслед, думая о своём горе. После подняла взор к тяжёлым небесам, уставившись на чёрные тучи, что медленно выползали из-за деревьев.

- Сегодня вечерком заскочу к тебе! - донеслось издали, от крайнего дома. - Помогу с малыми!

* * *

Часы продолжали отсчитывать время. Стрелки показывали полночь. До слуха Софии донесся какой-то скрип. Она подумала на крышу, которая довольно часто издавала такие звуки, особенно если ветер был сильным, как сейчас. Но прислушавшись более внимательнее, осознала, что скрипит вовсе не кровля.

"Что за..."

Оторвав взгляд от пола, София повернулась в сторону уличных дверей. По-прежнему где-то бушевал ветер, раскачивая кроны деревьев, этих древних исполинов. Вдали жалобно завыла псина, но тут же смолкла, подавившись собственным голосом.

"А накинула ли я засов?"

Поднявшись тяжело со стула, шаркая ногами, женщина прошла через всю комнату, и подёргала за ручку. Нет, дверь оказалась заперта. Вновь прислушалась, стараясь уловить малейший звук.

"Кто-то проснулся из детей? Этого только не хватало. Хотя, и им сейчас тяжело"

На цыпочках, София прошла в детскую, но оба сына спали крепким сном. Ничего не понимая, женщина замерла на пороге, вглядываясь в детские головки, что лежали на подушках. Она потёрла ладонью лицо, яростно, беспощадно, думая, что возможно сходит с ума.

"Явно что-то происходит. Откуда взялся тот звук?"

Краем глаза женщина заметила какое-то движение за окном. Возможно, ей это показалось, но возможно и нет. Тихо войдя в комнату, София приблизилась к окну, припадая к стеклу. Ничего кроме кромешного мрака. Даже луны не было видно из-за тяжёлых дождевых туч.

"Надо было бы закрыть ставни".

Но нет. Она не собиралась выходить наружу. Следовало это сделать раньше, ещё с вечера. Если бы был здесь Ваня, то София попросила мужа, но его больше не было.

"И никогда не будет".

А сейчас возможно в это самое время кто-то бродит по двору. Некто из сельчан, или зверь из леса. То, что чужак находился, сомнений у Софии не вызывало. В амбаре волновалась скотина. Ржала лошадь, протяжно мычала корова и визжали свиньи.

"Скорее дикий зверь, - пронеслось у неё в голове. - Так как на человека, животные таким образом, не станут реагировать".

По-видимому, это было что-то крупное в виде медведя или волка. Женщина недоумевала, как зверь мог проникнуть через высокий забор. Ранее ничего подобного не происходило, хотя животных всегда хватало. Иногда даже кабаны заходили в деревню, передвигаясь ночью по улицам, роясь в мусорных кучах. Но чтобы забрели на двор... Никогда.

"А закрывала ли я калитку?"

Она не помнила, но ей казалось, что да.

"Ах, да сейчас уже что?"

София отошла от окна, бросая тревожный мимолётный взгляд на своих детей. Затем, она покинула комнату. Оказываясь в узком и тёмном коридоре, женщина на мгновение замерла, думая, а не выйти ей во двор и проверить. Ружьё по-прежнему находилось на том самом месте, где его два дня назад оставил Иван. Но она быстро отогнала эту мысль.

"Теперь никогда не буду забывать закрывать ставни".

Пройдя в комнату, София остановилась возле очага, обхватывая себя за плечи. Тело била мелкая дрожь. Перевела взгляд в угол, где в темноте скрывалась икона Божьей матери. Губы непроизвольно зашептали слова молитвы, прося дать ей больше сил, чтобы пережить всё это горе. Почерневший лик смотрел в ответ с равнодушием.

Сквозь завывание ветра, она услышала тонкий звук. Создавалось такое впечатление, будто кто-то проводил ногтем по стеклу. Звук был настолько мерзким и противным, что заболели зубы. Он тянулся и тянулся, издеваясь над дрожащей женщиной, застывшей в испуге.

"Это чья-то дурная шутка?"

Резко обернувшись, София уставилась во мрак, который обосновался за окном. Сделав два больших шага, женщина, опершись на подоконник, попыталась разглядеть что-либо. В темноте вырисовывался забор, а ещё угол сарая. Молодая яблоня, что росла возле дома, гнулась под порывами ветра, сопротивляясь изо всех сил, чтобы не быть сломленной.

"Вот так и я, - подумала она. - Жизнь меня не щадит, бросая из стороны в сторону. А мне нужно быть как эта яблоня. Тяжело, но надо терпеть. Ведь у меня дети".

София вздрогнула, когда по ту сторону появилось лицо. Оно приникло к стеклу. Губы расплылись, превратившись в два слизня, нос искривился, а неподвижные мёртвые глаза уставились на неё, просверливая до самой души. Несмотря на всё это, женщина узнала своего мужа. Она с ужасом смотрела на того, от кого имела двоих великолепных мальчишек, и того, кто был похоронен, и кто вернулся обратно.

- Соня - послышался его шелестящий голос. - Впусти меня.

Женщина с воплем отпрянула от покойника, который продолжал её сверлить своим голодным взглядом. Кожа мертвяка оказалась серой, дряблой. Волосы находились в беспорядки, грязные, склизкие.

"Этого просто не может быть! - думала она со страхом. - Нет! Нет! Нет! Нет!"

Но глаза её не обманывали. Прижавшись плотно лицом к стеклу по другую сторону, находился Иван, который непонятно как, смог снова ожить. Его бы она смогла узнать из тысячи лиц, даже в таком плачевном состоянии.

- Ваня, - прошептала, а точнее даже жалобно проскулила женщина.

Она быстро закрестилась, шепча слова молитвы. Лицо за окном в тот же момент пропало, уступая место мраку ночи. В следующий миг входная дверь задёргалась под натиском со стороны улицы. Но по этому поводу София не волновалась. Тяжёлая, из дерева дверь, была очень крепкой, а вдобавок запертой на засов. Окна, вот что было слабым местом. Следовало закрыть ставни...

"Но их также легко и открыть".